Василиса Мельницкая – Чудесные куклы барышни-попаданки. Книга 2 (страница 51)
В шутку, разумеется. А Фрея вдруг вспыхнула и отвернулась.
Смутилась? Она? Влад перевел взгляд на Добрыню. А этот… красуется, что ли?
Похоже, за собственными переживаниями он что-то упустил.
А ведь Фрея – хорошая актриса. Но Ромашка! И когда они спелись?
Или все же… Добрыня не догадывается?
- Балор где? – спросила Фрея, обрывая желтые листья с куста.
- С Марьяной остался. Попросили не мешать.
Фрея взглянула на него вопросительно. И Влад поспешно предложил:
- Прогуляемся к реке?
Тропинка вела через сады. День был солнечным и теплым. Воздух пах рекой, землей и пожелтевшими листьями. Шли медленно, приноравливаясь к шагу Василисы. А она не спешила, подбирая с земли то упавший лист, то сухую веточку.
- Фрея, мне же не показалось? – спросил Влад.
К женскому платью он почти привык. И к парику тоже. А за голосом уже не следил, и обувь носил удобную. Все одно платье длинное.
- Не показалось, - ответила она. И повела плечом. – И что?
- Считаешь, что беспокоиться не о чем? Добрыня – мой друг. Ты не смотри, что он то нянькой при мне, то вот… слугой…
- Что тебя беспокоит? Чувства друга?
Фрея остановилась, присела на корточки и отобрала у Василисы жука. И когда малышка успела! А он – растяпа, не уследил…
- Он уже обжегся на мне, - продолжила Фрея, поднявшись.
Василиса обиделась, что отобрали игрушку, и жалобно заплакала. Влад подхватил ее на руки и показал на птицу, прыгающую по веткам. Василиса тут же забыла о жуке.
- И больше не поверит, - закончила фразу Фрея. – Не знает он о моих чувствах. И не узнает, не переживай.
А они есть, эти чувства? Серьезно? И как же… Балор?
Фрея говорила, что относится к нему, как к другу. И, наверное, это правильно. Она – юная девушка, он – тысячелетний фейри. Но Владу казалось, что Фрея влюблена. Тайно.
Что ж, он почти не ошибся. Так и есть, только объект любви иной.
- Может, не стоит решать за Добрыню? – спросил Влад.
- Определись, на чьей ты стороне, - засмеялась Фрея.
- Так проблема все же в ином? В том, что он не принц?
- Дурак ты, хоть и княжич! – Фрея вдруг обиделась. – Он знает, что я менталист. Он никогда мне не поверит. А я… Я не хочу, чтобы он сомневался и мучился выбором. И быть отвергнутой… не хочу.
До реки они не дошли. Василиса положила голову на плечо Влада и задремала. Они и повернули обратно.
- Не говори ему ничего, - попросила Фрея. – Считай, что это блажь принцессы. И Марьяне не говори. И вообще…
Она осеклась, увидев, что к ним приближаются двое: Марьяна и…
- Балор! - охнула Фрея.
Она сразу его узнала, этого мужчину в костюме и шляпе. Под шляпой, как Влад догадывался, спрятали остроконечные уши. И, наверняка, Фрее и Балору хотелось остаться наедине.
Влад заспешил к Марьяне. Выглядела она довольной, но под глазами залегли тени. И Влад обязательно отведет ее к целителю. Его учили, но простому – залечить рану, снять боль. А Марьяна, похоже, нездорова. Эти чудесные куклы… И лихоманка…
- Подожди, - попросил Балор, останавливая Влада.
Мужчина, но не юный, каким сделала Марьяна куклу. И не старик. Влад предположил бы, что Балор и Владимир – одногодки, если бы не знал правды.
Василиса проснулась и уставилась на Балора сонными глазками.
- Это тебе. – Балор протянул ей игрушечную собаку.
И она взяла, прижала ее к груди и опять улеглась на плечо.
- Скажем, что собака убежала, - произнес Балор. – А за Фреей приехал дядя.
Дядя, значит. Что ж…
- Хорошо.
Влад кивнул ему, взял Марьяну за руку и повел в дом.
Глава 47
Из уроков Клавдии Васильевны я вынесла главное: любую куклу нужно делать с душой, вкладывать в нее частичку себя, иначе ведовство не сработает. И наговоры, заговоры… не так уж важны. Можно произносить вслух любые слова, если они помогают сосредоточиться на результате. Или проговаривать их про себя, если так удобнее.
Силу в себе я теперь чувствовала, а при создании чудесной куклы еще и видела. Из пальцев словно тянулись золотые нити, оплетали куклу – и исчезали, поглощенные ею. Особенно яркими они становились, когда я делала куклы для Александра и Балора. И это, естественно, подтверждало, что для перемещения и последующего оживления сил потребуется больше.
Вот с Балором я и решила посмотреть, как это происходит.
Оказалось, это сложно: представлять, как душа переходит в иное тело, и давать этому телу жизнь. Было бы проще, если закрыть глаза. Но я смотрела.
Сила хлынула из ладоней золотым потоком. Вода – это жизнь? Похоже. Она пролилась на собаку, и Балор глухо зарычал. Будто предупреждал. Но я и сама понимала, что происходит.
Во мне нет источника силы. И, значит, эта искрящаяся золотом «вода» - моя жизненная энергия. Омыв собаку, она устремилась к кукле. Губы игрушечного фейри дрогнули, и он стал меняться. Как именно, я не смогла рассмотреть. Сила окутала куклу плотным коконом, и он увеличивался в размерах. Что происходило внутри, я не знала. И не заметила, как живая собака превратилась в игрушечную.
Голова сильно кружилась. Руки дрожали. И стало так холодно, что я чувствовала озноб. А сила лилась и лилась. И кокон рос.
Болели мышцы. И, кажется, кости. Их будто выкручивали и кололи острыми иглами.
Кокон не лопнул. Просто исчез. И кукла исчезла. На ее месте появился молодой мужчина с приятными чертами лица и остроконечными ушами. Только ведовство не закончилось, он старел на глазах. Хотя, наверное, правильно – взрослел. В старика Балор не превратился, но лет двадцать к возрасту прибавил.
Получилось.
Острая боль разлилась по всему телу, и я осела на пол, закусив губу, чтобы не закричать.
Длилось это недолго. Вскоре я почувствовала, как боль смывается теплом, растворяется в нем. А когда открыла глаза, увидела рядом Балора.
- Сумасшедшая… - пробормотал он.
И вновь коснулся ладонями висков.
Это вместо благодарности?
- Сколько раз ты перемещалась? Как только жива осталась!
- Тогда… Лада помогала, - ответила я, облизывая сухие губы.
- Ты знала, что так будет?
- Предполагала.
- Сумасшедшая, - повторил Балор.
- С-спасибо.