Василиса Чмелева – Универсальный пассажир. Книга 3. Дитя эмоций (страница 13)

– Умный мальчик, – Саяна с улыбкой потрепала его за щеку и направилась туда.

В галерее было светлее, чем в остальной части дома: полнолуние вступило в свои права, заливая антиквариат и картины мягким серебром. Когда Найда украдкой взглянула на работы, она шумно втянула воздух. Её рука потянулась к полотну Вана, тонкий палец обвел подпись в углу картины.

– Константин, – с почтением произнесла она.

– Я очень люблю этого художника, – просиял Лукас, будто впервые кто-то разделил с ним это чувство. – У него такие странные, красивые картины.

– Ты даже не представляешь, насколько, – усмехнулась Саяна и сняла картину со стены.

– Что ты делаешь? – удивился Морти.

– Мы забираем её с собой, – спокойно ответила она, не глядя на него. – Это будет наш талисман. Или пусть пылится среди тех, кто не способен оценить глубину? Нет уж. Верно, Лукас?

Мальчик кивнул, одобрительно улыбаясь.

– Вы кто? – раздался голос.

Все резко обернулись: в приоткрытых дверях галереи стояла Зоя со стаканом апельсинового сока, испуганно глядя на Саяну.

– Друг… или плохой сон. Выбирай сама, – пожала плечами Найда.

И прежде чем девушка успела разбудить родителей, Саяна сжала кулак.

Глаза Зои закатились, и она медленно осела на пол.

– Прекрати! Она же ребенок! – вскрикнул Морти, а близняшки-Флавусы забили крыльями, как встревоженные курицы.

– Ей не больно, – спокойно сказала Саяна, наслаждаясь своей силой. – Поспит до утра, пока давление не придет в норму.

Лукас, похоже, не испугался. Он подобрал упавший стакан, наступив босой ногой в цитрусовую лужу, подложил под голову сестры подушку и осторожно убрал волосы с её лица.

А потом произошло то, что Морти позже внес в свой личный список событий, пугающих его до чёртиков.

– Зое будет одиноко без меня, – тихо сказал Лукас, глядя на сестру. – Я хочу, чтобы с ней осталась частичка меня… чтобы ей не было страшно в темноте.

Лорина вскрикнула.

Её словно притянуло магнитом к телу Зои. Она встала рядом с ней и не смогла отойти.

– Что происходит? – зашипела Эдит.

– Я… я не могу… – в панике пробормотала Лорина, дергаясь, как пойманная птица. – Меня… привязали к ней.

– Как это «привязали»? – яростно спросила Эдит. – Это невозможно! Близнецы-Флавусы не разделяются! Как ты можешь?

– Я не могу, – спокойно отозвалась Найда. – А вот он – может. Теперь всё по его правилам.

Лукас открыл окно. Свежий осенний воздух ворвался в галерею, шевельнув его прямую чёлку. Он перелез наружу и поманил Саяну.

Морти виновато взглянул на Эдит.

– Простите… Я предупреждал. Но сила Нулевых Субъектов до конца не изучена.

– Я не оставлю Лорину, – упрямо рявкнула Эдит.

– Ты нужна нашему подопечному… – всхлипнула Лорина, всё еще тщетно пытаясь отделиться от Зои. – Найди способ это исправить. Мы еще встретимся.

– Мы еще встретимся, – эхом повторила Эдит и скользнула за Морти в окно.

Погода стремительно портилась, словно вся боль Флавусов прорвалась сквозь хмурое небо. Ливень обрушился резко, заглушая все прочие звуки.

Лукас подвел Саяну к южной стороне ограды и показал детским пальцем на выступы в каменной стене – по ним без особого труда можно было вскарабкаться.

– Здесь, – сказал мальчик.

Саяна подхватила Лукаса, осторожно поддерживая снизу, пока тот карабкался по выступам вверх. Затем легко перемахнула следом, не выпуская из левой руки картину – теперь уже надежно спрятанную в чехол, который она успела найти в галерее. Эдит злобно расправила крылья и взмыла над оградой, будто бросая вызов ночному небу.

Морти оглянулся на дом. В одном из окон он увидел Лорину. Она стояла помахивая ему рукой, как забытая кукла, с которой взрослый ребенок больше не хочет играть.

Гид натянул капюшон, сожалея, что не может в полной мере ощутить ливень на своей коже. Затем бесшумно прошел сквозь изгородь, как призрак – навсегда изгнанный из дома Дольманов.

Роскошного дома, где утром Зоя сообщит родителям о пропаже брата… и странной, липкой, как пролитый сок, тени, опустившейся на их семью.

Тени, что вытекала из трещины, давно проросшей в их семье – и теперь расколовшей её окончательно.

Глава 7

В те спокойные времена, когда Сообщество строго придерживалось устава Высшего мира, при Архонте всегда находились эфоры-прислужники – такие, как Наиль и Дарий. Они безоговорочно исполняли волю лидера и неустанно следили за тем, чтобы его внешний вид оставался безупречным.

Теперь же, в третий раз проходясь по сапогам черным кремом, Дамир вздохнул и окинул взглядом отполированную юфть. Ему всегда импонировала эта разновидность офицерской обуви из прошлого – сапоги из мягкой, но прочной кожи, доходившие до середины голени. Они были неотъемлемой частью парадной формы и чем-то напоминали о порядке, которого так не хватало сейчас.

Во времена своей работы под прикрытием среди высшего командного состава Дамир любил повторять:

– Мокрая тряпка, восковый крем и терпение.

Сегодня, когда его собственная «империя» стремительно канула в лету, эта старая фраза вызвала у эфора лишь блеклую улыбку. Он отложил губку и сдержанно оценил результат, мягко стукнув сапогами друг о друга. Темная поверхность кожи заиграла благородным блеском – как зеркало на закате.

– Любитель ретро-шмоток? – с ехидной ухмылкой осведомился Рой, скрестив руки на груди и изучающе глядя на своего бывшего главврача.

Дамир выпрямился, тут же вернув себе холодный, отстраненный взгляд, и поправил брюки, аккуратно заправленные в сапоги.

– Что-то хотел, Хельвик?

– Я вроде как вопрос задал, – набычился Рой.

Архонт отметил, как стремительно на лбу человека вздулась вена.

Но Дамиру было не привыкать к подобным вспышкам – всего пару месяцев назад он стоял перед разъяренной толпой, поднятой против него давним другом и по совместительству Примархом Сарапуллов – Вергизом.

– И получишь ответ, если я посчитаю нужным, – отрезал Архонт. Лоб Хельвика тут же разгладился.

На каждую кислоту найдется свой нейтрализатор .

– Понял, – примирительно буркнул Рой. – Вообще, я пришел спросить, куда делась Саяна?

– Уже соскучился? – хмыкнул Дамир. – Я поручил ей с Морти задание. До утра их не будет.

– А когда мне  найдется работа? – Хельвик хмуро сжал кулаки. – Я, конечно, благодарен, что ты вытащил меня из той тюрячки, но хочется уже размяться, а не сторожить ведро с червями, пока девушка прокачивает свои навыки.

– Для этого тебе придется сначала найти собственные, – бросил Дамир и направился в сторону амбара, где Эстер хранила старые вилы и всякий хлам: вещи, что еще хранили на себе приятную память, но уже ожидали судного дня на пути к мусорке. – Идем со мной.

Рой зашагал за ним, оставляя глубокие следы от своих ботинок на сырой земле.

В амбаре ярко горел свет – Дамир заранее позаботился о том, чтобы на всем участке заменили лампы и расставили фонари по периметру. Меньше всего Архонту сейчас были нужны неожиданные гости или любопытные глаза. Именно поэтому следовало срочно разобраться с новой проблемой – той самой, на которую случайно указал Флавус, сам того не подозревая.

Дамир коротким приказным жестом указал на тяжелые двери амбара, и Рой, не задавая вопросов, с усилием распахнул их. Двери открылись с грубым скрежетом, как будто просыпались после долгой спячки.

Внутри оказалось неожиданно просторно и, к удивлению Хельвика, чисто. Вдоль стен ровными рядами стояли старинные сундуки с отломанными ручками и потрескавшимися от времени замками. В пыльных щелях между ними тускло поблескивали забытые гвозди, мотки проволоки и потрепанные ремни. Из угла тянулся терпкий запах сухих дров – у стены стояла аккуратная дровница. Рядом высился широкий железный шкаф, доверху забитый инструментами для вспашки, прополки и мелкого ремонта – след векового сельского упрямства.

Дамир посмотрел на Роя и, вдыхая древесный запах опилок, спросил:

– Что ты чувствуешь, Хельвик, находясь здесь?

– То же, что любой человек в амбаре, – хохотнул Рой. – Что сейчас дадут какую-нибудь грязную работенку или попросят починить старый трактор.

Архонт покачал головой:

– Ты уже знаком с Морти. Вспомни день вашей первой встречи. Какие эмоции ты тогда испытал? Что-то нехарактерное, чуждое тебе?