Василиса Чмелева – Универсальный пассажир. Книга 2. Соломенный город (страница 4)

Была кромешная темень, без желанных фонарей. В отсутствии искусственного освещения, природа казалась бесшумной и гостеприимной, хотя в юные годы своей жизни темное время суток я не любил. Тогда мне казалось, что темнота таит в себе опасность и конфликт. Рецепторы обострялись, и каждый шорох отзывался в ушах враждебно, особенно в городской среде, где на каждом шагу можно было встретить возвращающихся домой завсегдатаев пабов.

Позже я вычитал в какой-то книге, что это пережитки наших древних животных инстинктов, когда нужно было выживать в диких условиях и отражать нападение диких зверей или соседних общин. Мне настолько стало легче от полученной информации, что постепенно я обрел покой и даже стал тем самым завсегдатаем ночных пабов, которые возвращаются домой под утро.

Я достал сигарету из пачки, которую тайком взял в коридоре с полки (по всей видимости, она принадлежала деду мальца). Закурил, усевшись на ступеньки и радуясь, что не вогнал себе приличную занозу в зад. Клуб выдыхаемого дыма завис в воздухе, отчего я неосмотрительно затянул его повторно в легкие. Закашлялся. Сигареты были убойные, к чему я оказался не готов. Морщась потушил ее о перила и бросил окурок в землю.

«И что в них такого хорошего?»

Стал разглядывать небо. По всей видимости, было где-то четыре утра. Уже начинало светать, но звезды еще кое-где можно было разглядеть.

– Вот бы показать тебе эти звезды, – в голос сказал я, неизвестно к кому обращаясь.

Впереди послышался всплеск, словно большая рыбина вынырнула из воды. Я встал и быстро двинулся к озеру, гонимый банальным любопытством, вперемешку с недосыпом.

Взойдя на мосток, подошел к краю и уставился на собственное отражение в озере. Постепенно, отражение стало двоиться и образовало подобие выпуклого телевизионного экрана, в котором шел незнакомый мне фильм.

Прогулка по Розовому городу, когда всё вокруг было пропитано запахом специй и надежд. Я с девушкой решил отдохнуть на бетонных многоярусных глыбах, напоминающих лестницу, и смотрел на спокойную гладь воды которая, казалось, зависла в воздухе.

«Кто эта девушка, почему не удается разглядеть ее лицо?»

Незнакомка облокотилась спиной о мое плечо, глядя в сторону.

– «С самого детства я любил смотреть на Луну».

Я не сразу узнал свой голос, который словно проецировался мне в разум через диктофон. Голос казался чужим и неподходящим.

– «А потом», – продолжал я, – «будучи уже художником, встретил случайно знакомого в баре. И в разговоре он упомянул, что пятна на Луне называются «Море спокойствия». Знаешь, что я тогда подумал?» – спросил я, разглядывая со спины незнакомку, которая излучала тепло, разделяя мои чувства.

– «Что там не может быть моря?» – засмеялась она.

– «Я подумал, что хотел бы отправиться туда, потому что на родной планете уже не помню, когда мне было спокойно», – я посмотрел на небо и протянул вверх руку, словно хотел коснуться чего-то, – «но вслух, знакомому, тогда ничего не сказал. Вернулся домой, сел на балконе и просто продолжил таращиться на серебряный шар в небе, словно от этого становился ближе к нему…» – задумчиво помолчав, вдохнул приятный аромат ее волос и добавил. – «Иллюзия спокойствия – так я назвал свою следующую картину. В тот год ее продажи были космическими. Будто людям именно этого всё время и не хватало».

– «Спокойствия?» – уточнила незнакомка.

– «Иллюзий».

– Горим!

Резко оторвавшись от озера, я развернулся и уставился на мальца, который в панике бегал туда-сюда, вдоль горящего крыльца. Пламя стремительно набирало обороты, стремясь заглотить как можно больше площади.

– Чего стоишь? – взвизгнул Оскар. – Сделай что-нибудь!

Я двинулся к мальцу, но не заметил натянутую веревку вдоль мостка.

«Разве она тут была, черт подери?»

Споткнулся об нее и с грохотом упал в водоем, как мешок с песком.

Меня мгновенно сковала тьма и последнее, что я запомнил – был Оскар, который стоял на краю мостка, скрестив руки на груди.

«Вечно меня осуждает…», – подумал я, погружаясь всё глубже.

– Нет, ну серьезно, – Оскар неторопливо стучал желтым сапожком по мостку, пока я плевался, пытаясь вылезти из воды и скинуть слизкую тину с плеча. – Мало того, что ты бесцеремонно спер сигареты дедушки, так ты еще и кинул непотушенный окурок в сухую траву. О чем ты думал?

– Прости, малец, – прошептал я, всё еще пытаясь отдышаться, после позорного сальто на воду.

– Повтори-ка? – прислушался Оскар, демонстративно придвигаясь поближе.

– Ну прости, ясно? – громко сказал я. – Извини, что облажался и чуть не спалил твой дом.

Тут же вспомнив про пожар, я подскочил и с удивлением обнаружил целое крыльцо, без признаков возгорания. На улице было светло, как днем.

– К-какого… – заикаясь, раскрыл рот я. – Где пожар?

– Его уже потушили, – скривился малец. – На тебя ведь рассчитывать не приходится. Собака и то полезнее, когда ее приютят.

– П-почему сейчас светло? – продолжил заикаться я.

– Пока ты принимал в свое удовольствие водные процедуры, наступило утро, – ответил Оскар, словно всё было логично. – Не тупи и иди, переоденься… Честное слово, на тебя одежды не напасешься.

Я посмотрел на свои мокрые вещи и уныло пошел в домик, расхищать дедов сундук, снова.

– Мне нужно узнать по поводу мотоцикла, – сказал я мальцу, переодеваясь в сухую бордовую майку, бежевую рубашку и закатывая на ней рукава. На этот раз выбрал джинсовые шорты до колена и ковбойские сапоги, уныло поднимая в воздух кроссовки, с которых струйкой стекала вода.

– Я помогу тебе, – согласился Оскар. – Тут недалеко есть придорожное заведение, там можно добыть телефон.

– Тут недалеко?

– Да, на запад от красной скалы.

– А на кой ты молчал? – возмутился я.

– А ты и не спрашивал, – пожал плечами Оскар.

Я был готов задушить мальца голыми руками, но напомнил себе, что дед может вернуться в любую минуту и вряд ли похвалит меня за такое.

«Хотя, может дед потому и свалил подальше…»

– Хорошо, пацан, – выдохнул я, собирая волю в кулак. – Теперь спрашиваю. Отведи меня туда, чтобы я мог позвонить.

– Как скажешь.

Мы вышли из домика и обогнули его с задней стороны, выйдя на петляющую меж сухих кустов дорожку.

– Идти долго? – уточнил я, уворачиваясь от веток деревьев, которые словно ставили перед собой цель – выколоть мне глаза.

– Не очень, минут двадцать пять, – прикинул Оскар.

– Двадцать пять? Действительно, совсем рядом…

– А что ты хотел? – спросил малец, перепрыгивая через небольшой каменистый выступ, о который я тут же споткнулся. – Будь я один, то запрыгнул бы на велик и вмиг прикатил туда. Но мне нужно плестись с тобой, а ты не самый приятный спутник.

– Правда что ли? – засмеялся я.

В пререканиях и попытках язвительно уколоть друг друга, мы не заметили, как добрались до придорожного кафе.

– Ну и забегаловка, – протянул я, изучая обшарпанные желтоватые стены, которые не красили сотню лет.

– Не нуди, – цокнул малец и пошел внутрь.

Внутри обстановка оказалась приятнее, нежели с улицы. Красные кожаные диванчики и столики, привлекали вошедших, а запах фастфуда и свежесваренного кофе, мгновенно пробуждал урчание в животе.

Различные постеры и плакаты с рекламой, придавали кафе уют.

– Хотите изучить наше меню или сразу сделаете заказ?

Молодая официантка в кепке, с пышными формами и озорными веснушками на лице, поправила бледно-желтый фартук, на котором красовался белый силуэт курицы, и добродушно уставилась на нас.

– Мне яичницу с беконом и апельсиновый сок, – весело ответил Оскар и запрыгнул на высокий стул у барной стойки, на которой выдавали заказы.

– А Вам, сэр? – обратилась официантка ко мне, пока я, как олень, уставился в электронный экран с меню, подвешенный над стойкой.

«Удивительно, что в такой глуши есть электронный экран».

– Картофель фри, куриный бургер и кофе… черный, без сахара, – наконец выдавил я.

– А кто платить будет? – спросил Оскар, когда я сел рядом с ним, удивляясь, как легко малец покорил такую высоту.

– Я всё отдам, – ответил я. – Дай мне время.