Василина Жидких – Василика Даль: Возрождение (страница 5)

– Встретимся внутри, – шепнула Кристина, пропуская меня.

Проходя мимо Тима, клянусь, я почувствовала, как его рука коснулась меня. Решив списать это на случайное прикосновение, я убежала оттуда, как можно быстрее, пока Дима не успел что-то сказать.

Зайдя в универе, я прошла через большой холл и поднялась на третий этаж, где располагалась кафедра Матвея, чтобы зайти к другому преподавателю и договориться о сдаче зачета.

Постучавшись, я осторожно открыла дверь и заглянула в кабинет, но стоявший рядом Матвей закрыл меня собой и Елену Олеговну я не увидела.

– Толмачевская, что-то Вы рано, – громко сказал он, будто бы мы не виделись с утра.

– Я хотела узнать у Елены Олеговны, когда к ней можно подойти.

– Елена Олеговна, можете у Толмачевской через полчаса принять?

– Сейчас же экзамен у ее группы, – отозвалась она откуда-то из глубин кафедры.

– Она идет в первой десятке, быстро справится.

– Ладно, пусть зайдет через полчаса в 315 аудиторию и ждет там.

– Спасибо, голубушка, – подмигнув ей, Матвей вышел в коридор, плотно закрыв за собой дверь и потянул меня за локоть к окну. – Чего такая кислая? Алина отказалась от встречи?

– Нет, она не отказалась. Алина еще не знает, для чего мы собираемся.

– Вот как, ну ладно, – он вздыхает и запустив пальцы в свои волнистые, чуть отросшие темные волосы уверенно убирает их назад. – А то я уже подумал, что Алина разозлилась и готовится крушить город, сведенная с ума своей богатырской силушкой, – он притворно вздохнул. – Ровно десять минут назад ты была очень даже счастливой, что случилось?

Засунув руки в задние карманы джинс, в левом я нащупала бумажку.

– Все, как обычно, пару бесящих лиц, но я в порядке, – я по привычке сжимаю пальцы Матвея, а он, улыбаясь в ответ, аккуратно потирает костяшки моих пальцев. Я замечаю, как он хмурится и медленно опускает мою руку, а через пару секунд я слышу Димино:

– Доброе утро, Матвей Михайлович. Мы все собрались и готовы. – Сообщил Дима, недовольно смиряя меня взглядом. Уважаемый, а не пошел бы ты со своими недовольными взглядами далеко и надолго, а? – Как пионеры, – к чему-то добавил он.

– Всегда и везде, – ответил Матвей слегка улыбнувшись. – Иди готовься.

Я уже уходила, когда Матвей остановил меня, снов взял за руку и начал демонстративно поглаживать большим пальцем тыльную сторону моей ладони. Он знает, что не нравится Диме, и решил того позлить.

– Удачи тебе, хранитель.

Глава 3: Ureum Sphaera

«Корсак в городе» – глаголила записка.

Я неосознанно сжала тонкие ручки пакета, как будто бы это он виноват в том, что Корсак вернулся. Глубоко вдохнув, я достала ключи и с трудом вставив ключ в скважину, я все же открыла дверь и расслабленно выдохнула, когда оказалась внутри квартиры.

Корсак не есть хороший человек, он самый настоящий ублюдок, по которому уже давно темница плачет. Считается, что Роман Корсаков бизнесмен, занимающийся торговлей различного рода товаров, но мы то знаем какие товары он продает, чаще это конечно какие-нибудь утерянные артефакты, но и продажей людей он тоже занимается. Все об этом знают, но сделать ничего не могут, потому что нет доказательств. А пока все бездействует, он уже где-нибудь шантажом и грязным обманом вынуждает новую жертву сотрудничать с ним.

Я скрываю Алину от его вездесущих глаз и ушей всеми возможными заклинаниями, обрядами и амулетами. Алина своей силой притягивает его в этот город, он уже не в первый раз за год тут появляется, но с каждым разом становится страшнее. С каждым его приездом я чувствую, как он дышит мне в затылок, тоже самое чувствует и Алина, но она пока не понимает, к чему это ведет. Матвей пытается меня успокоить. Говорит, что я сама себя накручиваю, но разве это так?

Сперанский его не боится, а просто остерегается, ну это и понятно, у него за спиной целый дом Сперо и Королевский двор, но спасет ли это Матвея? Я не знаю, но Алина со своей необузданной силой для Корсака лакомый кусочек, и он будет за ним охотиться, а значит я должна быть предельно осторожна.

Оставив пакеты с покупками на столе, я первым делом достала кофейные зерна и вытащив несколько штук положила их рядом с пакетами. Птаха тут же подлетела, схватила пару зерен и чирикнув на прощание снова улетела. О том, что она ест кофейные зерна мы узнали случайно – она просто съела те, какие у нас были. Мне пришлось покупать новые.

Я разложила покупки, включила кофеварку, переоделась и вернулась обратно на кухню, чтобы за чашкой ароматного кофе внимательно изучить записку. Почерк однозначно мужской, аккуратный и понятный. Я знаю одного человека, у кого иногда можно было списать лекции и с которым, как раз утром я пересеклась.

– Тим, – прошептала я, вглядываясь в бумажку и не веря своим глазам. Это было утром, когда мне показалось, что он ко мне прикоснулся. Тимур кто-то из наших? Почему в моей группе есть хранитель, колдун, или маг, и я об этом не знаю?

Взяв телефон в руки, я долго на него смотрела, думая, что делать дальше. Понятно, что нужно поговорить с Тимуром, но для этого нужен его номер, которого у меня нет.

Не отчаиваемся! У меня есть номер человека, который точно знает номера каждого студента нашей группы.

А тут отчаиваемся, потому что я скорее схвачусь в поединке с семиглавым чудищем, нежели наберу номер старосты. Я даже удивлена не буду, если он не поднимет трубку.

Вопрос нужно ставить по-другому, чтобы отважиться, поэтому я должна решить, что для меня важнее: гордость или безопасность Алины? Тут даже думать не приходится.

Безопасность – превыше всего.

Все, Вася, соберись и позвони этому сосунку, чем быстрее узнаешь, тем быстрее разберешься!

Решительно набрав номер Димы, я с замиранием сердца ждала того, что будет дальше. Минули дни, когда я могла просто позвонить ему и поболтать ни о чем. Прошло всего-ничего, а такое ощущение, что в прошлой жизни. Черт.

А чего, собственно, я беспокоюсь? Мне необходимо узнать номер, я же не погулять зову, или еще что-то, вполне человеческий повод позвонить, и не повод вовсе, а вынужденное действие. Я ведь права?

– Алло, – я настолько глубоко задумалась над тем, повод это или нет, что не сразу сообразила, что делать дальше, когда услышала голос Димы. – Кто это?

Не успев заранее продумать в голове, что я ему скажу, а это моя старая привычка, продумывать диалоги заранее, чтобы избежать конфузов, я впала в ступор. Он удалил мой номер. Отлично! Просто превосходно!

Моя неловкость вмиг улетучилась, и я начала немного беситься, а это придавало ощущение бесстрашия.

– Так и знала, что у тебя куриная память, – ответила я раздраженно.

– Я, эм, прости, просто…

«Просто удалил твой номер, и я кретин», – этого он, конечно, не скажет, а жаль.

– Я по делу, а не поболтать, – слушать его смятение было бы забавным, но я торопилась, поэтому не жалея перебила его на полуслове.

– Да, конечно. Чем могу помочь?

– Ты же всех наших номера знаешь? – вдруг мне почему-то стало неловко просить у него номер Тимура.

– Ты тоже должна знать, – сказал он, усмехаясь.

Когда я смолчала, он наконец-то ответил мне: – Да, Вася, всех.

Идиот. Он лишился привилегии называть меня Васей сразу же, как открыл свой рот после моего позора. Но позор ли это был? А это уже совсем другая история, но если уделить минутку этому вопросу, то признание в чувствах не было позором. Когда он отверг меня, это были обида, боль, печаль, что угодно, но не позор. Позор для меня настал, когда спустя два дня я поняла, что половина наших общих знакомых, и почти все его друзья знали о том, что меня отшили.

Намеренно приукрашивая действительность, он всем растрепал о моем признании.

Дима знал, что пойдут слухи, а из-за Матвея они всегда вокруг меня. Он знал, что делал. Знал, что у меня пусть и не проблемы будут, а как минимум мне станет неприятно от этого, но человеку было плевать на меня.

А вот тут уже мне становится стыдно за свой вкус, за свои чувства и сердце, потому что мне нравился парень, который растоптал мое достоинство дважды.

Позор и стыд наступили позже.

– Мне нужен номер Тимура, – сказала я, отпивая свой кофе. – Договорились встретиться, а сейчас решила позвонить ему и уточнить куда пойдем, но тут случился казус, потому что у меня в контактах не оказалось его номера. Бывает ведь, такое, да?

Повисла тишина. Господи, что я несу? Даже не так, зачем я это несу?

– Я и не знал… – он замялся. Прокашлявшись, Дима продолжил: – Что ж, мне казалось, он тебе не нравится.

Дима, когда кажется – креститься надо.

– Бывает, ты вроде знаешь человека, а потом этот человек показывает свою другую сторону, и ты уже кардинально меняешь свое мнение и расположение. – Я чуть не ляпнула «и чувства», потому что это то, что произошло с нами. Ну или со мной.

– Ты права, как всегда, что не удивительно. И иногда, знаешь ли, это раздражает, но я ошибся, прости.

Если бы этот разговор случился несколько недель назад, я бы хотела послушать, что он скажет дальше, но ключевое слово здесь «было», а сейчас мне этого не надо.

– Раздражает это может быть только тебя, но об этом и обо всем остальном теперь знает половина университета, – бросила я в ответ, закрыв глаза понимая, что разговор явно пошел не в то русло.

Я не могу понять, как наш разговор перешел в обвинения друг друга? Когда мы перешли эту грань? Я звоню узнать номер, который мне сейчас жизненно необходим, и уже сама неумышленно обвиняю Диму во всем.