Василина Лебедева – Развод. Излом судьбы (страница 2)

Аня как будто погрузилась в серый туман безвременья с росчерками воспоминаний. Выныривая, захлёбывалась слезами, вновь погружаясь в серое болото. Опять всплеск истерики с хохотом, сменяющимся рыданиями.

Кто-то стучал в дверь, и она вроде даже отвечала, хотя потом и не могла вспомнить – было это на самом деле или это всего лишь плод её воображения.

Очнулась от того, что в груди под рёбрами сердце, сильно сжавшись, резануло острой болью. Всхлипнув, сжала в кулаках покрывало:

– Ну что же ты? – обратилась она к сердцу. – Просто остановись. Не мучайся. Тебе же больно! Тук – и всё, и будет легче, – шептала она, глядя в потолок невидящим взглядом.

Только спустя сутки, Анна смогла заставить себя задуматься о будущем. Беспросветном, тяжёлом и нежеланном. Услышав громыхание в коридоре, поднялась и, выглянув за дверь, увидела уборщицу. Запахнув поплотнее гостиничный халат, подошла к женщине. Тронула её за плечо:

– Извините.

Пожилая, сухопарая женщина вздрогнула, обернулась и удивлённо осмотрела Анну.

– Вы же местная, может, знаете – у кого можно снять квартиру или комнату? – прошелестела Аня тусклым голосом.

– Знаю, отчего не знать, – угрюмый взгляд вновь скользнул по фигуре Анны, – А ты значит та, что выла намедни, да жильцов пугала.

Аня равнодушно пожала плечами:

– Не помню. Может и я.

Вытерев руки о полотенце, уборщица, прищурившись, упёрла руки в бока:

– Значит так. Знаю я, у кого ты можешь комнату снять. Но! Ты паспорт с пропиской показываешь, я сфотографирую, мало ли… Хм, надо убедиться что деньги у тебя есть и главное! Коротко рассказываешь о себе.

Кивнув, Аня шаркающей походкой направилась обратно в номер, нашла сумочку и сунула свой паспорт последовавшей за ней женщине. Равнодушно проследила за манипуляциями уборщицы, когда та действительно сфотографировала некоторые страницы её паспорта и убрала документ в сумку.

– Деньги на банковской карте, – проговорила Аня поёжившись.

– Кто такая? Что случилось? Рассказывай, – женщина села на кровать, требовательно глядя на застывшую Анну. Отвернувшись, она тоскливо посмотрела в окно.

– Володина Анна Дмитриевна, тридцать два года, уроженка… – монотонно бубнила Аня.

– Это понятно, а что случилось у тебя? Почему в гостинице? Вроде по прописке ты живёшь…

– Домой вернулась, – перебила женщину Аня, – Раньше вернулась, чем должна была, а там муж с нашей общей знакомой. Сами понимаете – не чай пили они. Я не помню – как вообще в вашем городе оказалась. Потом вон, – кивнула Аня на практически пустую бутылку коньяка: – пила. Дальше тоже не помню.

Пожилая женщина тяжело вздохнула, нахмурилась и полезла в карман передника. Достав старенький сотовый телефон, посмотрела на экран, покачала головой и только потом сказала:

– Значит так – десять тысяч в месяц. Комнату у меня можешь занять. На питание деньги будешь периодически давать, либо продукты сама покупать и готовить, там уже договоримся. Могу у знакомых поспрашивать квартиру.

– Не надо, – прошептала Аня, мотнув головой, – Мне подходит.

– Ну и хорошо. Приводи себя в порядок, я через полтора часа освобожусь, зайду за тобой.

Время пролетело в тягостных раздумьях, и опять Аня не смогла сдержать слёз. В итоге всхлипывая, открыла на стук дверь, а увидев уборщицу уже не в форменной одежде, кивнув, взяла сумочку и вышла из номера.

Расплатившись за дополнительные сутки в номере, Аня проследовала за пожилой женщиной из гостиницы. Поникнув головой, спустилась по ступенькам крыльца и остановила её:

– Там, на парковке машина моя стоит.

– Хорошо, пошли, – кивнула женщина, бросила быстрый взгляд на Аню: – Меня Алевтиной Павловной зовут.

Глава 2

Алевтина, потягивая горячий чай, изучающе смотрела на склонившую голову Анну.

Молодая женщина искупавшись, без слов приняла её пусть и не новый, но чистый халат, одевшись, молча проследовала на кухню, но вот есть отказалась. Сейчас вяло ковырялась ложкой, делая вид, что ест борщ.

– Ты ешь, не халтурь, – укорила она, рассматривая Аню, но та только кивнула.

«На вид – лет тридцати. Волосы тёмно-каштанового цвета длиной чуть ниже лопаток, серые глаза, сейчас под припухшими от слёз веками, нос прямой и верхняя губа чуть вздёрнута вверх. Симпатичная, скорее даже миленькая, – мелькнула мысль у Алевтины, – Хотя сейчас мужикам худых подавай, а эта по новой моде полновата, зато вон грудь шикарная и бёдра. Э-э-эх и что же им надо-то?» – внутренне вздохнула Алевтина, отставляя чашку.

– Пойдём, – поманила она Аню.

Прошла в зал, устроилась в кресле, указав на диван, и когда Аня, сев, откинула голову на спинку, строгим голосом велела:

– Рассказывай!

Специально не допускала в голос заботы, сочувствия – понимала, что Анне сейчас они не нужны. Опять расплачется, а это ни к чему хорошему не приведёт.

– Что рассказывать? – прошелестела Анна, не открывая глаз.

– Ну, начни с того – есть ли у тебя родители? Родные? Наверняка пропала внезапно, а они волнуются. Ты звонила им? Может, беспокоятся за тебя.

Анна только хмыкнула, но встав, прошла в коридор, где оставила сумочку. Вернулась с телефоном.

– Сел. Батарея разрядилась, – кинула сотовый на диван и опять села. Мотнула головой: – Не будут беспокоиться. У меня отец с матерью, они… очень своеобразные люди.

Алевтина, отметив, что Аня назвала родителей не мама с папой, а именно отец, мать – нахмурилась, но потом всё стало ясно.

– Отец. Он археолог. Сколько помню себя – жил в своей науке. Постоянно в разъездах. То раскопки какие-то, то экспедиции. Даже когда дома бывал – на нас, детей мало обращал внимания, а мать… – Аня смотрела на свои ладони, лежащие на коленях, дёрнула уголком губ в горькой усмешке: – у меня брат есть. Иван в детстве два раза гепатитом переболел, да и вообще рос этаким задохликом. Хотя и сейчас такой же остался. Мать над ним как наседка над цыпленком всю жизнь тряслась. Я даже удивляюсь – почему жена Ваньки до сих пор не бросила его, да ещё и двух детей родила. Хорошая женщина, на себе моего братца заморыша тащит. Живут в квартире родителей, а Ванька даже толком не работает – то ему не нравится рабочий график, то на него косо смотрят, то принижают. В общем, – Аня махнула рукой: – обо мне мать вспоминает, когда им деньги нужны.

– А с мужем сколько прожила? – сразу спросила Алевтина, интуитивно чувствуя, что Аня, начав говорить, сейчас должна высказаться. Просто в словах выплеснуть накопившееся, возможно всё расставить для себя по местам.

– С мужем? – скривилась Аня. – Долго. Я вышла за него сопливой девчонкой. Только школу закончила, а тут он – красавец, опытный мужчина. Слава меня на шесть лет старше и уже работал у своего отца. У них семейный бизнес.

Аня улыбнулась воспоминаниям:

– Влюбилась в него как сумасшедшая! Всё не могла понять – что такой красивый, обеспеченный парень, нашёл в такой серенькой соплюшке как я? Слава сразу расставил приоритеты – жена сидит дома и бережёт семейный очаг! А я и подумать не могла что-то против, мне в радость! Образование? Да зачем? У меня же Муж есть! Через два года сынок родился, – Аня замолчала и, зажмурившись, сжала ладони в кулаки.

По её щекам потекли слёзы. Пару раз судорожно вдохнув, не открывая глаз, продолжила:

– Четыре ему было. Не доглядела. Во дворе играл, за калитку выскочил, а там… – расплакавшись, Аня закрыла лицо ладонями. Всё её тело вздрагивало от рыданий.

Алевтина, вскочив, метнулась на кухню и спешно вернулась со стаканом воды.

– Выпей, – присела она рядом с плачущей Аней, поглаживая её по плечу. – На вот. Вода, – протянула стакан.

Анна пару раз клацнув о стеклянный бок посудины зубами, судорожно отпила и протянула стакан обратно:

– Машина его сбила. Я потом едва умом не тронулась. С год в психушке лежала, связь с реальностью потеряла, по ночам орала, – замолчав, Аня долго смотрела на колени, потом словно очнувшись, продолжила: – Наверно тогда и начали мы со Славой отдалятся. Не знаю. Прошло время, жизнь налаживалась, только вот у меня месячные пропали. – Аня хмыкнула: – Одна знакомая как-то сказала, что завидует мне – не надо мучиться…

– Как пропали? – нахмурилась Алевтина. – Такое бывает?

Аня кивнула и откинулась на спинку дивана.

– В психиатричке меня чем только не лечили, чтобы в себя пришла. Наверно всё оттуда тянется. Гормональная система дала сбой, нервная система в ошмётки – вот итог, – Аня развела руками: – До сих пор бывают раз в полгода, а может и реже. Хуже всего было то, что Слава заговорил о ребёнке. Меня в истерику бросает, а он психует. Я его понимала – ему нужен наследник, только воспоминания били, выворачивали душу. Ничего, успокоилась, начала лечиться, и диагноз тогда поставили – аменорея. Сами же знаете – какая медицина у нас. Начали пичкать гормонами, а меня разнесло так, что стала похожа на бочку. Это я сейчас похудела, – Аня огладила широкие бёдра ладонями. – Вот как-то так и складывалось.

Аня замолчала, а Алевтина, допив воду со стакана, покачала головой:

– И что же случилось? С кем застукала?

– О-о-о, а это вообще Санта-Барбара, – зло усмехнулась Аня. Распахнула глаза и, смотря в потолок, продолжила:

– Я же говорила у семьи мужа свой бизнес? У отца была автомастерская, потом прикупили автомойку, вторую открыли и ещё одну мастерскую. У Славы брат старший был – Геннадий. Отец умер, и бизнес достался братьям. Они его не стали разделять, вместе управляли. Я дома устала сидеть, напросилась на работу. Слава отнекивался, отмахивался от меня. Ну, правда – ничего не умею, не знаю, а вот Геннадий взял меня. Сначала помощницей бегала – то в отделе кадров крутилась, потом потихоньку в бухгалтерию перебралась. Как-то так получилось, что стала помощницей мужа. Вроде и секретарь, и заместитель, и по всем делам бумажным разруливатель. Два года назад Гене поставили диагноз – онкология. Долго он лечился, мучился, но…