Василина Лебедева – Контракт с Аншиассом (СИ) (страница 33)

Отвлёкшись от тягостных переживаний, Елизавета уже допивала чай, когда в стекло окна ударили первые, тяжёлые капли дождя и после оглушающего раската грома и, через минуту на кухню вошли: один уже встреченный её мужчина и молодой парень, который обратился к ней на английском языке.

Сообразив, что хозяин дома бегал за ним, для того чтобы она могла объясниться, Лиза поздоровавшись, поведала свою легенду. Мол, туристка, ехала в автобусе с группой, а когда тот остановился, чтобы путешественники могли выйти и немного размяться, далеко отошла к лесу и не заметила, как автобус уехал без неё. Показала на телефон и сообщила, что они уже в курсе и скоро за ней приедет кто-нибудь. После всего сказанного поблагодарила за угощение. Парень переводил пожилой чете её историю, а те охали и по-своему переживали за Елизавету.

Лиза ещё раз набрала номер Шиассы и, отслушав гудки, посмотрела на парня.

– Are you local or foreign? You really speak English! (Вы местный или иностранец? Вы очень хорошо говорите на английском! – Прим.), – поинтересовалась она и её уловка сработала: парень смутившись, заверил что он болгарин и приехал в село к родителям, на самом же деле он учится в городе, что находится рядом – Пловдив.

Выслушав его, Лиза очень обрадовалась, что разрыв выкинул её на одном континенте с Россией, а не где-нибудь в Чили или вообще Антарктиде.

Радушные хозяева предложили Елизавете заночевать у них, уверив, что в такую грозу вряд ли кто приедет и Лиза с радостью согласилась. На утро, она только успела позавтракать, как сообщили, что её разыскивают.

Едва женщина вышла на крыльцо, как к дому подъехал крутой джип, из которого тут же выбрались Шиасса и Антонио.

– Елизавета, рад тебя видеть! – Мужчина поспешил к ней и, обняв, тут же отпустил. Как ты? Всё нормально?

Лиза улыбнулась:

– Хорошо, всё хорошо, но знал бы ты – как ярада вернуться! Шиасса? – Она посмотрела на женщину, что сейчас просто пожирала её взглядом, стоя у машины, но задала только один вопрос:

– Готова отправиться домой?

– Конечно!

Лиза искренне поблагодарила хозяев дома, а Антонио несмотря на протесты, ещё вручил пожилым людям денежные банкноты и они, наконец усевшись в автомобиль, тронулись в путь.

Вопреки ожиданиям, Шиасса не стала задавать вопросов, а только молча приняла сумку, что предназначалась для неё, но из которой Лиза заблаговременно вытащила мешочек с бутыльком и амулетом, что Зацисша передала для сына.

– Мы поговорим после прибытия, – объяснил Антонио молчание Шиассы, при этом бросив мимолётный взгляд на водителя – незнакомого Лизе мужчину. Она задала только один вопрос, который интересовал её больше всего на свете:

– Как дела в клинике?– Затаив дыхание посмотрела на Антонио, который ободряюще улыбнулся:

– Всё хорошо. Не беспокойся.

Лиза, прикрыв глаза, облегчённо выдохнула и, отвернувшись к окну, смахнула скатившиеся слезинки.

***

В Санкт-Петербург они прилетели среди ночи.

Вопреки просьбе Лизы, её отвезли домой:

– Елизавета, сейчас ночь. – Прервала её просьбу Шиасса,– хотя бы приведи себя в порядок! Ты себя в зеркало, когда последний раз видела?

– Утром, в Болгарии, – резковато ответила Лиза, хотя понимала, что Шиасса права, а на Антонио с его сочувствующими и понимающими взглядами вообще старалась не смотреть.

Скрепя сердце она уселась в автомобиль, который уже естественно ожидал Шиассу и, закусив губу, молча сидела всю дорогу до своего дома.

– Я за тобой заеду,– пообещал Антонио прежде чем дверь машины захлопнулась и они уехали.

Елизавета с грустью посмотрела на отъехавший автомобиль и, направляясь к подъезду, уже не сдерживала катившиеся по щекам слёзы.

В этом доме прошло её детство, здесь когда-то она лепила куличи в песочнице, а много лет спустя, уже её сын играл здесь, когда она переехала к отцу после смерти мамы.

Среди ночи разбудив соседку и забрав ключи, Лиза с гулко стучавшим сердцем вошла в квартиру родителей, прошла в зал и, включив торшер, упала на колени перед журнальным столиком, на котором стояли в траурных рамках фотографии родителей. Слёзы катились, не переставая, но женщина плакала молча: без истерик и рыданий. Лишь спустя час, она, тяжело поднявшись, пошла в ванную.

***

Солнечное утро – такая редкость среди осени в её родном городе, но Лиза, не обращая внимания ни на что вокруг, быстро взбежала по ступенькам клиники, куда её только что самолично привёз Антонио.

Разговор с врачом, душ и одноразовая одежда и вот перед ней медсестра открывает дверь шикарной палаты. С замиранием сердца Лиза потихоньку приблизилась к своему спящему ангелу: светло русые волосы чуть отрасли, реснички трепещут на бледных щёчках, а руки с такой бледной кожей, что просвечивают все венки, лежат поверх покрывала.

Роняя слёзы, женщина опустилась на приставленный заботливой медсестрой стул, тихонько взяв маленькую ручку, начала целовать пальчики, ладошку, прикладывая её к своей щеке, и никак не могла насмотреться на сына.

– Госпожа Зарянова, – раздался мужской голос, и Лиза с трудом заставила себя положить руку сынишки обратно и оторвать от него взгляд.

Обернувшись, увидела врача.

– Я сейчас начну вводить препарат, который постепенно выведет вашего сына из сна. Резко нельзя, так что на весь процесс может уйти около суток. Вы можете подъехать позже…

– Я останусь! – категорично заявила Лиза, но тут же спустила пар, так как врач не стал возражать:

– Что ж, ваше право.

Попросив женщину отсесть на кушетку, что стояла у противоположной стены, начал медленно вводить препараты в вену пациента. Лиза же стояла, сцепив зубы, и наблюдала за его действиями.

– Вот и всё, – врач положил последний третий шприц на поднос и, посмотрев на монитор подключенного прибора, довольно кивнул. – Сейчас придёт медсестра, можете задавать ей любые вопросы. Я подойду часа через три.

С медсестрой Елизавете было легче беседовать и задавать вопросы. Так она узнала, что её сын не единственный ребёнок, которого погружали здесь в длительный сон:

– Чуть дальше палата, в ней девочка одиннадцати лет, – рассказывала Валентина, – она уже сидит сама, да и встать пытается, хотя прошло всего три дня после пробуждения, а её ведь в сон погружали фактически на год. Так что вы не переживайте! Сынок у вас быстро оправится, он ведь спал всего-то ничего – две недели.

Не выпуская из руки ладошку сына, Лиза, лишь закусив губу, покачала головой. «Что же должно произойти, чтобы ребёнка погрузить в сон на год?», ужаснулась, но вслух ничего не произнесла.

Елизавета находилась у постели сына неотлучно и всё это время постоянно касалась сынишки, потому что проведённое время в разлуке она неизменно находилась в беспокойстве о нём.

Каждый раз, засыпая на чужой планете, в окружении чуждых ей эцишизцев, с трудом заталкивала поглубже мысль, что за время отсутствия может что-то случиться. Сынок может проснуться, а её нет… она до ужаса боялась не успеть.

Вынужденно отлучившись для разговора с Шиассой, которая не желала откладывать её рассказ о пребывании на Эцишизе, Лиза, бегло и поверхностно ответив на её вопросы, примчалась обратно к сыну. Лишь спустя семь часов напряжённого ожидания, у сына сначала начали двигаться глазные яблоки под закрытыми веками, ещё чуть больше часа и ребёнок шевельнулся в попытке самостоятельно повернуться на бочок.

Но Лиза, испугавшись, придержала его, нашёптывая разные нежности, а прибежавшая медсестра уверила, что она поступила правильно. Когда явился врач, он сам лично повернул его на бок, поправив датчики, прикреплённые к грудной клетке ребёнка и руке, после чего сынишка, улыбнувшись, вновь спокойно задышал.

Елизавета не заметила как уснула, сидя на стуле рядом с кроватью сына, положив голову на скрещенные руки. Бдительная медсестра, разбудив её, попросила прилечь на кушетку и даже накрыла мягким пледом. Но выспаться Лиза не успела. Её разбудили голоса. И когда она сквозь сон различила хриплый тихий голос сынишки, который спросил, где мама? она вскочила и, чуть не упав, запутавшись в пледе, тут же кинулась к ребёнку.

Дальше события понеслись галопом: сначала Егора обследовал один врач, потом пришёл второй, а следом третий и все они, молча осмотрев ребёнка, пересмотрев мед карту и взглянув на монитор, на который выводились данные от датчиков ещё прикреплённых к мальчику – уходили, не проронив ни слова.

Следом за врачами пришла медсестра, которая начала делать Егору массаж, разминая каждую мышцу. Лиза тут же наблюдала за её действиями. Она хотела как можно скорей забрать отсюда сына, поэтому решила, что аналогичный массаж вполне ей по силам. В конце дня, врач уверил Лизу, что всё идёт отлично и только утром, после осмотра скажет: когда же им можно будет выписаться.

Зашедшая следом медсестра хотела сделать сыну два укола, но Лиза, поинтересовавшись: что это и для чего и, услышав, что благодаря этим инъекциям у мальчика прибавится сил и он быстрее отойдёт от перенесённого длительного сна, категорично отказалась. Медсестра посмотрела на Лизу как на сумасшедшую, но промолчав, принесла журнал, в котором женщина расписалась за отказ.

Прошёл ещё час, и на этаже воцарилась тишина. Лиза взяла пустой стакан, спрятала его в рукаве одноразовой рубахи и направилась в туалет, где перелила снадобье Зацисши в подготовленную тару. Вернувшись в палату и помня, что здесь установлена камера видеонаблюдения, она сделала вид, что набирает воду в стакан и, перекрыв обзор собою, протянула его сынишке. Она до ужаса боялась, но почему-то была уверена, что это снадобье поможет Егору больше, чем все эти химические препараты.