Василина Лебедева – Контракт с Аншиассом (СИ) (страница 23)
– Цишисса, не дёргайтесь. Я, конечно, вас удержу, но мои действия причинят вам боль, – раздался знакомый голос.
Стоило ей услышать начало фразы, как она чуть не поперхнулась уже набранным для вопля воздухом, а осознав до конца где она и с кем, резко развернувшись, на эмоциях ударила кулаком сидящего сзади мужчину, который кстати прижимал её к себе, фиксируя так, чтобы она не свалилась:
– Что вы делаете? – Его удивление настолько отразилось в голосе, что всё возмущение тут же схлынуло.
– Я испугалась! Испугалась так, что, чуть не… – прикусив язык, Лиза вовремя остановилась. – Извините, я действительно испугалась. – Продолжила она, и тут же осознав, что ей снилось и как это соотнеслось с действительностью. Мягкое покачивание – это рашциз двигался во тьме по тоннелю, тепло исходило от тела мужчины, на которого она облокотилась во время сна и который её же ещё и удерживал.
– Спасибо что не дали упасть, – пробормотала она смущённо, чуть отодвигаясь, но испытывая при этом разочарование.
Отчего-то захотелось, чтобы он придержал, не отпустил, но он просто убрал руку позволив ей это, но и не позволяя чувствовать себя неловко. Если бы он ответил что-то вроде: не стоит беспокоиться или просто – пожалуйста, но её благодарность осталась без ответа. И тут же в памяти вспыхнуло красной надписью: «Чужая!», что подействовало на Лизу как ушат с ледяной водой.
«Вот же дууура! Дура, я же…»
Её мысленные самобичевания были прерваны. Рашциз под ними странно дернулся. Испуганно ойкнув, тут же спросила:
– Что происходит? Что с ним?
– Мы поднимаемся, полость заканчивается, – просветил её предводящий, – рашцизам это неудобно делать из-за сегментированного тела.
– А ему не больно? – Встревожилась Лиза, уже готовясь предложить пойти пешком, чтобы животному было легче.
– Не больно. – И опять лаконично, словно отрезал.
Ехать в кромешной темноте, да ещё и молчать было тяжело, некоторое время Лиза промаявшись, всё же нарушила её:
– Как его зовут?
– Кого? – Не понял мужчина.
– Рашциза вашего.
– Зачем вам? – голос прозвучал вроде нейтрально, но чувствовалось некое раздражение, на что Лиза решила не обращать внимания.
– Просто. У каждого ведь есть имя.
– Хашан, – услышала Лиза и повторила нараспев:
– Хашааан, – и тут же снизу донеслось фырканье. Чуть наклонившись, Лиза погладила его без всякой уверенности, что он почувствует её прикосновение, – Хороший мальчик, умничка…
– Элиссавет! – Махарадж произнёс её имя таким тоном, что было не понятно, то ли он удивлён, то ли возмущён.
– Ммм? Да? – Поинтересовалась она, продолжая гладить толстую грубую кожу рашциза, и по редкому фырканью поняла – он чувствует.
– Теперь я даже не уверен, что хочу это знать, – раздалось задумчивое сверху.
– Знать что? – Не унималась женщина.
– Зачем вы это сказали и что вы такое делаете, что рашциз вздрагивает?
– Сказала… – Лиза вместо поглаживаний решила почесать его и удовлетворённая реакцией улыбнулась: – потому что он хоро-о-оший и достоин похвалы. А ещё я его глажу. Почему? Потому что ему приятно, так ведь, Хашан? – И услышав звериное фырканье, рассмеялась, но в горном тоннеле её смех прозвучал так громко, что она тут же смущённо замолчав, зачем то извинилась: – Ой, извините, что-то я разошлась, – и тут же ошарашено замерла: – А знаете…
– Что?
– Я ведь так давно не смеялась… а сейчас, – сердце тут же сжалось, стоило ей вспомнить почему она не могла смеяться и стало стыдно до того, что поднявшееся было настроение тут же испортилось и она замолчала, никак не прокомментировав услышанное:
– Вы очень странная, цишисса.
ГЛАВА 9
По словам предводящего тоннель должен был скоро закончиться, только вот это скоро, тянулось так мучительно долго, что Елизавета в скором времени начала периодически проваливаться в сон.
Стоило рашцизу дёрнуться и она, вырываясь из дремоты словно из липкой паутины, тут же судорожно хваталась за поручни седла, страшась свалиться. Некоторое время моргала, то пыталась размышлять, мотала головой и двигала плечами, только бы опять, ненароком, не провалиться в сон.
Предводящий больше не сделал ни единой попытки её придержать, и она отчаянно боялась свалиться.
«Вот шлёпнусь, и рашциз переползёт меня – даже не заметит… и останется в тоннеле планеты Эцишиз немаленькая такая лепёшка,» – грустно думала женщина, отчаянно зевая и стараясь при этом не издать ни звука.
До безумия хотелось оплести поручни руками и уложить голову на широкий выступ седла, что поднимался вверх, где собственно они и крепились, тогда бы она точно не упала. Только вот когда она примерялась к такой позе, её попа сползала назад, грозя упереться в пах сидящего позади мужчины, что естественно грозило неприятностями.
Вот и мучилась она, искренне не понимая – как предводящий может спокойно и молча ехать такой долгий отрезок времени, и пробуя прислушаться: может он вообще давно спит?
Лиза опять задремала, когда почувствовала, что движение рашциза изменилось, и тут же распахнула глаза. Пару раз моргнув, различила еле заметное посветление и с облегчением улыбнулась.
Еще буквально с полчаса и рашциз выполз, с другой стороны горной гряды. Взгляду Елизаветы открылась такая картина, от которой захватило дух. Широкое плато, на котором уже собрались пятеро рашцизов и стоящие рядом с ними наездники, обрывалось, а перед ним раскинулась нескончаемая водная гладь, которая сейчас заметно волновалась, покрываясь белыми пенными барашками.
Едва рашциз остановился, а предводящий помог Лизе спуститься, она, потихоньку отойдя на небольшое расстояние и оглянувшись: не смотрят ли на неё? начала потихоньку разминаться. Спина, ноги, шея – всё от долгого сидения болело, и единственное желание сейчас было вытянуться на хоть какой-нибудь вертикальной поверхности и просто полежать. Спать Лизе уже не хотелось.
Подойдя ближе к обрыву, задрав голову, хотела рассмотреть насколько высоки горные пики. Но вершин видно не было, потому что в них упирались, сгрудившись, огромные тяжёлые тучи, которые нависали и над океаном, но ровно до середины. Очень сильный был этот контраст. Клубящиеся, тяжёлые от скопившейся влаги тучи и звёздное, бархатное небо.
Слева горизонт уже начинал окрашиваться в багряно-красный цвет. Путём нехитрых вычислений, Лиза поняла, что наступило время рассвета.
Повертев головой, отметила, что горная гряда тянется настолько далеко в обе стороны, что конца-края не видно. «Вот поэтому на той стороне такой засушливый климат», – поняла она, разглядывая тучи, которые упёрлись в скалы, словно пытались изо всех сил преодолеть их.
Только вот она даже не заметила ни дороги, ни пути, по которому они продолжили бы движение, но не стала на этом зацикливаться. Всё равно узнает, куда и как они будут дальше двигаться.
Посмотрев на рашцизов, на отдельно стоящих чуть ли не у самого обрыва мужчин, Елизавета убедилась, что ещё есть немного времени. Ведь если они здесь остановились, то значит это некая точка сбора и не хватает ещё семерых воинов с их животными. Она присела и, приложив ладонь к каменистой поверхности, позвала Сицица.
Стоило здраду появиться, как он тут же с интересом посмотрел в сторону океана.
– Сициц, ты когда-нибудь видел океан? – Поинтересовалась Елизавета, с удовольствием подставляя лицо весьма прохладному ветру, насыщенному влагой, чуть солоноватому.
– Нее, – ответил он негромко. Повернувшись, посмотрела на малыша, который сейчас завороженно смотрел на волнующуюся водную поверхность с улыбкой и тоской. Как бы она хотела, чтобы здесь с ней стоял и её сынок. – Здесь класиво и очень-очень высоко, а ещё мокло!
– Да, – Лиза прикрыла глаза, с наслаждением вдыхая глубже.
Небольшой отдых и разминка после того, как из тоннеля показался последний рашциз, у некоторых и перекус, и их небольшой отряд вновь выдвинулся в путь. Лиза с замиранием сердца следила, как впереди ползущие рашзизы, огибая скальный выступ, исчезают за ним. Как только их зверь подполз к нему же, увидела, что за ним скрывается извилистый путь вверх.
Чуть больше часа спустя, Елизавета старалась смотреть только на макушку рашциза, путь проходил по узкой петляющей тропе. Сначала она была довольно широкой и Лиза с интересом осматривалась, но чем выше они поднимались, тем уже она становилась. Бросив один только взгляд вниз, у неё закружилась голова, сердце бешено застучало и, инстинктивно вцепившись в ручки седла, она зажмурилась. Буквально пара минут и она всё же распахнула глаза, потому что ехать и не видеть куда – ещё страшнее.
Что самое интересное – предводящий, на которого она пару раз искоса успела посмотреть, сидел совершенно спокойно, с абсолютно отсутствующим видом. Ей даже подумалось, что он настолько погрузился в свои размышления, что совершенно не обращает внимания на происходящее вокруг.
Спустя ещё некоторое время предводящий, словно очнувшись от размышлений, встрепенулся и чем-то зашуршал сзади, а через минуту Лизе на плечи опустился плащ очень знакомого цвета и покроя. Обернувшись, удивлённо посмотрела на мужчину, который с непроницаемым выражением лица накидывал такой же плащ.
– Спасибо, – тихо проговорила Елизавета, отворачиваясь, затягивая тесёмки под горлом и накидывая капюшон. Плащ был как нельзя кстати.