Василина Лебедева – Эфиррия (страница 2)

Эвелина любила этот центр. Попала в него по распределению на последнем курсе академии. Отработала практику и была безумно рада приглашению в штат. Каждый день с улыбкой спешила на работу, искренне веря, что не только целительством можно помочь маленьким пациентам, но и одаривая их душевным теплом. Высокая ограда хорошо защищала центр, но не от людей с дурными намерениями, а от шума обычного мира, создавая тем, кто проходил в нём лечение иллюзию уединённости.

Вздрогнув от звука клаксона, подплывшего эфирката, вскочила на подножку, устраиваясь в удобном салоне, указывая висящей сбоку путеводной сфере нужный адрес.

Эфиркат мягко качнулся на туманной подушке и понёсся по дороге.

Глава 2

Эвелина, нетерпеливо ёрзала на мягких сиденьях. Когда эфрикат замедлялся, пропуская пешеходов или другой транспорт, ей хотелось выскочить и подтолкнуть его.

– Ну, давай же! – шептала раздражённо. – Ну что за медлительная коробка!

Десяток томительных минут и наконец, она у особняка рода Аладун. Выпорхнула пташкой из салона, взлетела по ступенькам крыльца и, распахнув тяжёлую створку двери, натолкнулась на дворецкого.

– Трея Эвелин, – склонил голову пожилой мужчина. Услужливо, но девушка успела заметить в его глазах икорку злорадства. – Вас ожидают.

– Кто? – Эвелина, торопливо пересекая широкий, ярко освещённый холл, затормозила и резко обернулась.

– Трэл Кристэн и…

– Вернулся? – выдохнула девушка, прижимая ладонь к груди. – Но должен был…

– … и трэя Бенедикта, – продолжил дворецкий с маской равнодушия, словно его и не прерывали.

– Она здесь? Уже? – поморщилась, услышав завершение от мужчины:

– … в малой гостиной.

«Да чтоб её горлузы сожрали!» – Эвелина мысленно выругалась. Сделала шаг и оглянулась на застывшего невозмутимым истуканом дворецкого:

– Позовите Кэри в мои покои! – распорядившись, бегом бросилась к лестнице.

Девушка влетела в свою комнату маленьким торнадо. Шипя ругательства и обрушивая кары на голову свекрови, метнулась в купальню, где принялась расшнуровывать корсет.

– Трэя, вы здесь? – донёсся голос камеристки.

– Кэри, сюда, – облегчённо позвала Эвелина и поторопила: – Заходи, помогай!

В четыре руки дело пошло быстрее. Эвелина скинула платье, нижнюю рубашку и подлетела к раковине, открывая кран. При этом девушки не замолкали ни на минуту, обмениваясь новостями:

– Когда Кристэн приехал? Как давно?

– Хронометр на полдень указывал, – докладывала Кэри, помогая хозяйке приводить себя в порядок: – Сначала направился в свои комнаты, вызвав камердинера.

– А мать его? Когда она явилась?

– Так можно сказать сразу же после возращения хозяина.

– Вот как она узнаёт, что Кристэн вернулся? И каждый раз – явится и охает, вздыхает, выспрашивая о его поездках. Ну, должна же понимать, что мы хотим уединиться! Я даже обнять его не могу, поцеловать! Сидит старая клуша и кривится, словно запрещённое что-то делаем, – с досадой высказывалась Эвелина, умываясь и яростно растирая пушистым полотенцем лицо.

– Правду говорите, – поддакивала Кэри, торопливо семеня за хозяйкой в спальню, а затем в сторону гардеробной. – Никакого такта и понимания! Да и куда ей? Наверняка уж позабыла что значит – мужа после разлуки встречать.

Эвелина осмотрела висящие на вешалках платья и ткнула пальцем в нежно кремовое:

– Вот это надену. Как раз подходит – приличное до невозможности и такое же скучное, – закатив глаза вздохнула и покорно позволила камеристке надеть на себя платье, зашнуровать тугой корсет. – Быстрее! – поторапливала нетерпеливо и, когда камеристка закончила, побежала к зеркалу, расплетая косу: – Шпильки с жемчужинами неси! Подарок её, пусть любуется, – велела, усаживаясь на пуфик.

«Спокойно! Главное улыбаться и не показывать недовольства!» – уговаривала себя девушка, подходя к дверям малой гостиной. Дождалась, когда лакей услужливо распахнёт створки. Продышалась, вздёргивая подбородок, и вплыла в комнату. Только вся чопорность и великосветский настрой слетел, стоило ей увидеть любимого.

– Крис, – тихо выдохнула, замирая. А так хотелось броситься в объятья мужа и зацеловать, шепча, как сильно скучала по нему.

– Лина, – отозвался Кристэн, вскакивая с кресла и устремляясь к любимой. Он, не церемонясь, сжал её в объятиях, и они замерли, глубоко и часто дыша.

– К-хм, – донеслось сбоку, вынуждая пару разойтись. – Эвелина, рада тебя видеть, – пожилая женщина, сидевшая в кресле с царственной осанкой, приветливо и радушно улыбалась невестке.

– Трэя Бенедикта, и я очень рада вашему визиту, – склонила голову девушка, пряча раздражение в глазах под пушистыми ресницами.

– Прекрасно выглядишь, – похвалила мать Кристэна, цепким взглядом осматривая невестку.

– Благодарю вас. Вы тоже как всегда неотразимы, – улыбалась натянуто Эвелина.

Вроде простой комплимент, но как же ненавидела девушка эти моменты встречи с матерью любимого. Глаза свекрови выдавали её мысли: «Цвет лица невестки не изменился, здоровый блеск в глазах и нет ни единого признака недомогания, а значит – опять не понесла».

– Я безумно голоден, – сверкнул улыбкой Кристэн, устремив на жену потемневший взгляд. Эвелина вспыхнула от явной двусмысленности слов любимого и вновь опустила голову, в то время как муж закончил фразу: – ждали тебя, чтобы отужинать. Дамы, – повернулся к матери: – позвольте сопроводить вас в столовую.

Вяло передвигая по тарелке кусочек рыбы, залитый соусом, Эвелина, улыбаясь, делала вид, что слушает свекровь. Новости её знакомых и подруг, где и как прошёл очередной светский приём, пролетали мимо, не задерживаясь в сознании девушки. В душе тлела досада и горечь на этот вечер, на себя. Кристэн известил её, что прибудет к ночи и Эвелина всё распланировала для встречи мужа. С работы отпросилась пораньше, хотела подготовиться, да и свекровь бы не явилась в поздний час.

Посмотрев на мужа, невольно опустила глаза, потому как дыхание сбилось, и щёки вспыхнули огнём. Уж очень красноречивым и обещающим был взгляд Кристэна, от которого вскипела кровь, и сердце в груди ёкнуло.

– Дорогая, ты плохо питаешься, – донёсся до девушки голос трэи Бенедикты. – Тебе следовало бы посетить целителя, скорректировать рацион.

Прикусив язык, чтобы не съязвить на реплику свекрови, Эвелина улыбнулась:

– Не беспокойтесь, я плотно отобедала. Да и чувствую себя отлично.

– Заметно, – выдала истинные эмоции пожилая женщина, и сразу спохватившись, с приторной улыбкой добавила: – Выглядишь превосходно.

Каждый свой визит, каждую их встречу трэя Бенедикта искусно скрывая истинный подтекст, напоминала Эвелине то, о чём сама девушка и не смогла бы забыть – наследник. То, чего никак не получалось дать роду Аладун. Свекровь при сыне высказывалась мягко, улыбалась с такой заботой и теплотой, что у Эвелины сводило скулы от этой фальши. Когда же Кристэна не было поблизости, трэя Бенедикта смотрела на невестку как на ничтожество, которому каким-то непостижимым образом умудрилось женить на себе её дорогого мальчика.

Кристэн прервал возобновившейся поток материнских новостей, поднимаясь из-за стола:

– Прошу прощения, но я устал. Матушка, не обижайтесь, но…

– Но ты ведь ещё не продемонстрировал эфирограммы, – обиженно произнесла пожилая женщина. – Я стара, чтобы путешествовать и увидеть мир. Каждый твой приезд жду с огромным нетерпением, чтобы хоть так узнать – как и чем живут другие народности. Но я понимаю, ты утомился после дальней дороги, так что…

Трэя Бенедикта демонстрируя крайнюю степень расстройства, поднялась из-за стола и не успела Эвелина порадоваться, как муж, проникнувшись тирадой матери, отступил:

– Прости. Несомненно – мы можем сегодня посмотреть запись. Думаю, и Эвелине будет интересно. Не так ли, милая?

– Конечно, – кивнула с улыбкой девушка, поднимаясь и вкладывая свою ладошку в протянутую мужем ладонь. Хотя она с огромным удовольствием выставила бы свекровь за дверь особняка, а лучше за ворота парка, который его окружал.

Вновь вернувшись в малую гостиную, дамы уселись в кресла, пока хозяин дома настраивал эфирограмм. Изобретение гениев соседнего королевства позволяло запечатлеть не просто картинки, но и короткие отрезки жизни, фиксируя их на тонкие, хрустальные пластинки. Последняя разработка произвела фурор, потому как научились записывать и звук, пусть и плохого качества.

– Трэя Сандария изведётся, пока не заполучит подобный, – улыбалась мать Кристэна, в то время как Эвелина наблюдала за действиями мужа.

Вот он, кинув на неё чуть прищуренный взгляд, усмехнулся, отвернулся, вновь склоняясь над небольшой коробкой. Как работает эфирограмм, Эвелина не знала, да и не смогла бы разобраться. А вот у кого был дар выше четвёрки, могли сами делать записи с помощью этого прибора, что с её уровнем одарённости было недоступно.

– Кристэн, ты же не сказал жене, – голос свекрови выдернул Эвелину из задумчивости. Посмотрев на пожилую женщину, спросила:

– О чём?

– Сын подарил мне фиксирующий аппарат! – вспыхнув радостью, и гордостью в глазах поделилась свекровь.

– Это… это замечательно! – удивлённо протянула Эвелина. – Что же вы будете записывать? – не удержалась она от шпильки. Ведь за столом мать пожаловалась сыну, что не может путешествовать и увидеть что-то интересное.

– Как что? Конечно самые важные моменты нашей жизни. Я стара, – театрально погрустнела Бенедикта, – неизвестно – сколько мне отпущено. Хотела бы оставить о себе память потомкам.