Василина Лебедева – Дар оборотней (страница 77)
Сложив листки в конверт, и улыбаясь, посмотрела вбок, где на расстеленном огромном пушистом покрывале ползала пятимесячная дочурка. Смотря на неё, невозможно было не улыбаться: розовые щёчки, пухленькие губки бантиком, а глазки насуплено смотрят как по сорванному мною и зажатому в пухлом кулачке цветку ползёт Божья коровка. Сердце сжалось от нежности к малютке, хотелось подхватить её на руки и зацеловать, но нельзя: дочурка занята – пытается согнать упёртого жучка со своего цветочка. Сначала пыталась сдуть его, но вместе с воздухом полетели слюни и она основательно его заплевала. Видя, что тот покидать насиженный лепесток не торопится начала трясти пухлой ручкой. Когда и это не получилось, пролепетав что-то на своём, похожем по интонации: «Ну, сам виноват!», решительно откусила цветок вместе с Божьей коровкой. Тут же наклонившись к ней и выговаривая: «Жучков есть нельзя!», открыла её ротик, но как и ожидала – она уже успела всё проглотить.
– Ну что, чудо моё рыжее, чем тебе он помешал?– Вопрошала я, вытирая ей платком рот и нос, в который раз любуясь её огненно-рыжими кудряшками и вспоминая бабушку, от которой по наследству дочурке досталось такое пламя на головке, но пришлось отвлечься:
– Это нечестно!– Раздался вскрик, и я тут же выпрямившись, настороженно посмотрела на мужчину и парня, что отрабатывали боевые приёмы на лесной поляне, метрах в ста от нас. Два наших с Максимом сына: Дмитрий и Владимир, оглянувшись на меня с малышкой, сейчас о чём-то приглушённо заспорили. Сделав вид, что отвернулась и занялась дочей, краем глаза наблюдала за ними. Дмитрий, в силу старшего возраста более сильный, лучше владеющий техникой боя, сначала качая головой, выслушивал претензии младшего брата, давая ему выговориться. Но потом спокойно начал видимо объяснять промахи Владимира и если тот поначалу спорил с братом, то к концу его речи внимательно слушал и смотрел на демонстрируемые приёмы атаки, запоминая и тут же повторяя.
Оставив дочурку в покое, я уже собиралась лечь на покрывало, как взгляд упал на лежащий рядом конверт. Взяв его, убрала в корзину, чтобы малышка не схватила ненароком.
Письмо мамы вернуло меня мысленно в прошлое. Некоторое время я не решалась его прочитать, словно страшась, что оно откроет мне некие тайны, которые могут перевернуть мою жизнь. Только вот опасалась я зря: ведь всё написанное ею я уже знала, о чём-то догадывалась. Но вот если бы оно попало мне в руки, не встреть я Максима, не пройди я через все испытания, то да – оно шокировало бы меня.
Только зимой, через четыре месяца после того как оно попало мне в руки, я прочитала его. Та зима выдалась для меня и любимого тяжёлой: мы приехали в Среднеколымский улус Якутии, в стаю Пиритовых в начале ноября и в любом другом поселении жители бы пальцем у виска покрутили – мол идиоты, в зиму приехали, а здесь нас встретили так, словно дорогих и долгожданных гостей. Конечно, выбор жилья у нас был небольшим: подселиться к какой либо семье и пережив зиму, по весне начать строить себе сначала времянку, ну а затем уже и за дом приниматься. Остановились мы у одинокой оборотницы, что жила фактически у кромки леса. И хоть её дом, в отличие от остальных был немного ветхим, но довольно тёплым, небольшим – четыре комнаты, кухня, да санитарная зона, но она жила одна. Очень быстро мы нашли с женщиной общий язык, и долгими зимними вечерами беседовали с нею, занимаясь рукоделием, пока Максим проводил время за работой через интернет. А уж то, что я ученица зелейщицы порадовало всех жителей стаи и к нашему временному жилищу устремились те, кому нужна была помощь или те, кто хотел поделиться собранными травами, ягодами, корешками и многим другим. Мне даже одна семья выделила свою пристройку, которую специально утеплили, и где я принимала посетителей, а заодно готовила настойки, да снадобья.
Приехать в зиму было тактическим ходом Максима, потому что: обойдя территорию леса, он выбрал несколько наиболее удачных, красивых и защищённых от непогоды мест, пригодных для строительства дома, а уж по весне, когда начал сходить снег, большинство вариантов отсеялось. То же самое произошло в конце апреля, когда снег полностью растаял и в результате, выбор за нас сделала сама природа.
В начале мая из соседнего улуса, как здесь называют районы, прибыла нанятая Максимом бригада строителей и закипела работа. Даже местные жители удивлялись, что к концу сентября у нас уже стоял шикарный двухэтажный дом из оцилиндрованного бревна.
За последующие четыре года мы обжили наше жилище, превратили его в нашу воплотившуюся мечту – настоящее логово готовое принять пополнение.
Наш первенец, уже мужчина, на которого я смотрела с любовью и гордостью, сейчас в который раз отразил неуклюжую атаку младшего брата и опять же спокойно сначала объяснил ошибки и медленно показал правильные движения. С самого детства такой спокойный, серьёзный, порою вызывал у меня беспокойство, потому что казался мне слишком уж уравновешенным, слишком ответственным, сейчас преподавал в одной из школ боевые искусства молодым оборотням.
Когда пришла пора отправлять кровиночку в школу, Максим проконсультировался со своим Учителем и мне скрепя сердце пришлось отпустить его, тогда семилетнего мальчишку в Иркутскую область, где на тот момент была одна из лучших школ оборотней. Тяжело дались мне первые месяцы: я с ума сходила от беспокойства, волнения, изматывая не только себя, но и Максима, но стоически ждала ежевечернего звонка и с жадностью слушала его рассказ о прошедшем дне.
Брат, у которого уже было двое сыновей, постоянно подтрунивая над моей сумасшедшей привязанностью, советовал родить второго, но я тянула. Жизнь у нас долгая, а после вторых родов – стерилизация, о чём я уже тогда думала с ужасом.
Только когда Дмитрий закончив школу, поступил в институт в Красноярске, я родила второго сына. Каково же было наше с Максимом удивление, когда узнали, что мне дано разрешение на третьего ребёнка! Это был нонсенс, это не укладывалось у нас в голове, но факт оставался фактом: Владимиру было только пять дней отроду, когда Максим получил уведомление от стаи Бриллиантовых, подписанное не только одним из их старейшин, но и старейшиной Золотых. В том, что они аргументировали разрешение малым количеством оборотней в стае, которая располагается на обширной территории, мы естественно не поверили. И по своим каналам Максим узнал правду – Бриллиатовые ждали, что я рожу девочку, но если уж не случилось, то почему бы и не выдать эксклюзивное разрешение, так сказать с барского плеча, и с объяснениями не заморачивались. Конечно, я помнила слова наставника, что оборотней с даром Зеркало становится всё меньше и меньше, а приплюсовать то, что дар передаётся только по женской линии – разрешение становится очевидным шагом храмовников. Но сейчас глядя на моё рыжеволосое чудо, заранее переживала: как же мы будем отбивать её от них?
Бросила взгляд на сыновей: оба черноволосые, физически развитые, но безумно разные по характерам. Дмитрий уравновешенный, ответственный, спокойный мужчина, его чтобы вывести из себя – надо хорошо постараться, Владимир же полная противоположность: вспыльчивый, но хорошо хоть быстро отходит, прямолинейный, скор на решения и поступки. Сейчас ему только пятнадцать и надеюсь – этот подростковый максимализм поскорее пройдёт иначе ещё много нервов он нам потрепит!
Как бы там ни было, каждые каникулы – для нас с Максимом радость, счастье, что сыновья хоть и ненадолго посетят отчий дом. Только иногда я встревожено наблюдала за Дмитрием и надеялась, что пара, которую он так решительно ищет и ждёт, в скором времени встретиться на его пути.
Тёплый ветерок донёс до меня терпкий, смолистый запах можжевельника с лёгкой горчинкой мёда. Улыбнувшись, не стала поворачиваться, но захотелось счастливо улыбнуться, стоило только мужу подойти к нам.
– Ну и как себя чувствуют мои девочки?– Максим наклонился и подхватив на руки Марилену, а по простому Рилю, немного подкинул, отчего она заливисто рассмеялась. Поймав дочь и расцеловав, он тут же уселся рядом и отпустив дочурку ползать рядом, припал к моим губам, сразу глубоко проникнув в рот, лаская, страстно дразня своим языком и тут же вызывая мой отклик.