Василина Лебедева – Дар оборотней (страница 53)

Приходила я в себя долго: голова болела, но на удивление внутренние органы болью не отзывались, значит, воздействовал тот гад на меня не силой альфы, а применил ментальною атаку. Мой мозг поверил, будто внутренние органы и впрямь сгорают, отсюда бешенная боль. А вот голос я сорвала, и говорить не могла, только шептала и даже это приносило мне боль. Насторожило меня ещё и то, что регенерация мне в этот раз помогала плохо, словно внутренний источник восстановления прикрыли, оставив только тоненькую струйку, и почему это происходит – я не знала.

Более-менее оклемавшись, я перетащила матрас с кровати, уложив его на пол, возле решётки. То же самое сделала Рита на своей стороне. Теперь я, хоть и шипя, смогла ей вкратце объяснить: для чего нас похитили и не углубляясь в детали пересказала разговор с их может быть главарём.

– Нам нельзя сближаться,– подытожила я.– Нас обоих могут использовать, чтобы давить на жалость.

– Угу, если выживем после так называемого распечатывания дара,– невесело ответила она.– Да и всё равно, как бы ты не орала, я всё равно не захочу рожать этим сволочам ребёнка.

Я невесело усмехнулась:

– Значит не обидишься, если и я поступлю так же.

Лёжа на кровати, прикрыв глаза, я всем сознанием тянулась к Создательнице. Не может быть так, чтобы она не услышала меня! Если не ради меня, то ради тех, кто действительно не заслужил таких издевательств от этих сволочей! Вспомнив Аню, которая пропала из соседней камеры, шмыгнула носом. «Прошу, умоляю! Услышь меня!!», шептала я как мантру.

Через какое-то время увели Риту, и всё время пока она отсутствовала, я в буквальном смысле заставляла себя лежать на кровати с закрытыми глазами, а не бегать по клетушке раненным зверем. Моё поведение сейчас наверняка отслеживается и я прикусив язык, лежала отвернувшись к стене.

Рита вернулась только когда принесли обед, затем и ужин. Замученная, явно держалась на ногах, только из упорства. Выдохнув: «Допрос», она повалилась на кровать и словно отключилась.

На следующий день, ещё до завтрака, меня забрал всё тот же Степан. Проводя меня коридорами, он вполголоса буркнул:

– Ты это…кричи что ли – легче будет.

– Я сорвала голос,– прошелестела у него за спиной и он притормозил, обернувшись вздохнул:

– Ну тады старайся дар свой звать, мучить-то более потом не будут.

Кивнув, выдохнула: «Хорошо», а про себя подумала: «Потом мучения начнутся другого рода, может намного хуже, что мне предстоит сейчас».

Я думала будут мучить, но я не знала, что это будут – пытки. Мне клоками выдирали волосы, ломали медленно в нескольких местах пальцы, один за другим, прикладывали к коже раскалённые прутья, и дальше сознание подарило благословенную тьму.

Из беспамятства вырвал стон. Раскрыв глаза, поняла, что лежу на боку, даже не решаясь двигаться, только смотрела, как на кровати, в соседней камере мечется Рита. Помочь я ей ничем не могла и поэтому прикрыла глаза, опять проваливаясь в липкое забытье.

– Эй, ты давай вставай!– Старческий голос вспорол тишину.– Давай, не то подохнешь!

Последнее явно было для меня аргументом, подтолкнувшим к тому, что я всё же встала и потихоньку, шаркая ногами двинулась к окошку, где уже стоял поддерживаемый пожилой женщиной поднос с тарелкой и кружкой. Чуть трясущимися руками обхватила поднос и потянула на себя, как услышала совсем тихое, фактически на грани: «Зови помощь! Они же вас любят, так что зови!». Я сделала вид, что наклонившись нюхаю кашу, потому что от неожиданности чуть не уронила поднос, а женщина со своею тележкой пошла дальше. Пристроив поднос на кровати, села и посмотрела на Риту: она ещё не пришла в себя, но хорошо хоть не металась. Зато теперь я поняла ту женщину, что была в дальней камере: если бы меня сейчас кто позвал, я бы тоже не ответила. Сил едва хватило на поход за подносом, а на то, чтобы вести беседы их не осталось, да и желания сейчас естественно не было. «А ведь эта женщина здесь дольше меня и получается: её подвергли таким же пыткам не один раз!», промелькнуло у меня. Теперь мне стало стыдно за свой гнев и обиду на эту женщину.

Рита пришла в себя, судя по приносимой еде, на следующий день и мы опять подтащив матрасы к решётке, старательно не говорили на тему произошедшего. Нам опять это придётся испытать, так зачем же растравливать душу воспоминаниями?

И опять, не минуло и пары дней, которые видимо нам любезно дали на восстановление, как за мною пришёл всё тот же наш тюремщик. Покорно идя за ним по уже знакомому коридору, я тихо у него спросила:

– Нас, таких как я, здесь всего трое?

– Что?– Он растерянно остановился и нахмурился, словно решая для себя: стоит мне отвечать или нет. Потом махнул рукой и буркнув:– Да нет, там ещё есть,– опять махнув рукой куда-то в сторону, продолжил путь, но я воодушевлённая тем, что он ответил, решилась на второй вопрос:

– Степан,– он аж запнулся услышав своё имя из моих уст, но продолжил идти, только шаг замедлил,– я не чувствую волчицу, ты не знаешь почему?– Честно говоря, я не надеялась получить от него информацию: уж слишком тугодумным он выглядел. Сама-то я предполагала, что нам что-то добавляют в пищу, поэтому волчица и не может проснуться, но мой конвоир ответил, и я даже не ожидала такого:– Так вы дышите газом.

– Что? Каким газом?– Я приостановилась и он не слыша моих шагов за спиною, тоже остановился.– Дык, в воздух вам газ подмешивают, а от него зверь со временем умирает.

– Зачем?– Выдавила я сжавшись внутри.

– Ну это наверное чтобы вас не нашли…или как там, не слышали что ли, хотя отсюда-то и не доорёшся!– Он озадаченно почесал бороду.

– А ты, ты тоже ведь дышишь, хоть и не постоянно, но…

– А я нет, мне же таблетки дают. Это вы вот горемычные потом без зверя остаётесь, но на то у хозяев видимо причины имеются, вы же как их там…-Он задумчиво поднял глаза к потолку, а я в это время продолжила мысленно: «Зеркала! Мы зеркала и им не нужен наш зверь! Им нужны от нас дети!»– Я чёт не помню, пойдём уже, не то получу я.– И потопал вперёд.

Второй раз пытки для меня длились меньше – сознание я потеряла куда быстрее, чем в первый раз.

Несколько раз выныривая из мерзкого сна, словно из болота, я слышала Риту. Мелькнула мысль: «Неужели и у меня вырываются такие же стоны?», которая пропала во тьме.

И опять мы лежали на матрасах рядом с решёткой. Рита всё больше рассказывала, а я наоборот предпочитала молчать и вспоминать под её тихий шёпот свою жизнь, мелькающую перед глазами картинками: бабушка наклонилась ко мне, ещё малышке и протягивает конфету, мама хмурясь что-то читает сидя в кресле, Марта воодушевлённо улыбаясь смешивает несколько ингредиентов, придумывая новый рецепт, Алинка, брат…и Максим. О нём я думала постоянно. За его образ цеплялась и знала: пока я помню о нём, моё сознание не превратиться в кашу. Именно находясь здесь, я поняла: насколько мелочными были мои претензии и обиды на него.

Иногда мы просто лежали рядом, но вот так, когда чувствуешь чьё-то тепло, чью-то руку, пусть и через решётку – было легче. «Легче. Одной тяжело!», вяло текли у меня мысли. «Волчица спит, она может скоро умереть. Нас не должны услышать, поэтому мы дышим газом. Не должны услышать, не должны…», я резко села. Мысль крутилась, и я никак не могла схватить её за кончик. Постоянно прокручивала в голове, слова женщины, которая разносит еду: «Зови помощь! Они же вас любят, так что зови!».

– Что-то случилось?– Рита приподнявшись села, а я тут же подумала, что через камеры за мною наблюдают. Положив руку на живот, качнула головой:

– Нет, просто живот схватило.– Встав, отправилась в угол к напольному унитазу. Если сначала я стесняясь вообще не могла сходить в туалет, то сейчас мне было плевать, только садилась так, чтобы уж не было совсем нараспашку и немного прикрывалась подолом длинной рубахи. Справив малую нужду, я помыв по привычке руки, опять легла на матрас рядом с решёткой и повернувшись на бок, лицом к соседке, очень тихо рассказала ей про Создательницу. Я старательно описывала её, зная: визуально представляя кого-либо, мысленно к нему легче обращаться. Я хотела, чтобы у неё был образ Создательницы, а не абстрактное пятно.

– Зачем ты мне её описала?– Так же тихо, на грани слышимости прошептала она, прикрыв рот ладонью. Это уже была моя паранойя: я боялась, что те, кто за нами следит, наблюдая по видеокамерам, могут читать по губам.

– Рита, я должна признаться, но очень прошу,– тут я замешкалась, но буквально на мгновение и выпалила:– если у тебя на допросе или пытая будут спрашивать, просто молчи. Обещаешь?

На несколько мгновений она прикрыв глаза, словно прикидывала в уме: сможет ли выдержать пытки и не выдать моей тайны. Я даже затаила дыхание, но услышав её тихое: «Обещаю», которое она выдала не размыкая глаз, выдохнула и продолжила:

– Я видела Создательницу.

Добившись того, что она резко распахнув глаза удивлённо на меня посмотрела и я сейчас полностью завладела её вниманием, начала рассказывать:

– Я описала её тебе, потому что знаю: как она выглядит. Я не могу рассказать тебе: когда и как это произошло, но…Ты же не знаешь про наш дар ничего. Когда-то именно такие как мы, обычные оборотни с даром «Зеркало», стали помощниками Создателей при переселении с родной планеты на эту. Мне наставница рассказывала, что именно оборотни-зеркала с подачи Создателей, в месте прокола открыли порталы и удерживали их, пока остальные проходили через них.