Василина Лебедева – Артефакт оборотней (страница 90)

– Провокатор!– Выдохнула и, перехватив его ладонь, перетянула на талию.

– Верно,– выдохнул, склоняясь к моей шее и проводя кончиком языка по коже, одновременно скользнув ладонью с талии выше и обхватывая грудь.

– Максим, пожалуйста,– выгнулась в стремлении прочувствовать острее ласку.

Но хрипло выдохнув мне в шею, отчего вызвал лёгкую дрожь, Максим отстранившись, пересадил меня обратно на кровать.

– Не место и не время.

– Да,– тихо вырвалось у меня, едва сдержав стон разочарования. Только хорошо, что он вовремя меня пересадил, так как буквально через мгновение в дверь постучали, и она тут же распахнулась. В палату зашёл врач, поприветствовав Максима и обменявшись рукопожатием, подошёл ко мне, приложив ладони к вискам, постоял несколько мгновений и что-то на английском сказал вошедшей за ним следом Раде, на что она с серьёзным видом покивала и вышел.

– Что он сказал?– Тут же спросила я.

– Что мне пора, моя хорошая. А тебе надо выспаться,– отозвался Максим.

– Уже?– расстроено на него взглянула.

– Да, уже. – Он встал с кресла и наклонившись, поцеловал меня быстрым поцелуем.– Завтра с тобой побеседует жрец и если врач удовлетворится твоим состоянием, тебя выпишут.

– Ох, наконец-то,– вырвалось облегчённо.– А потом мы домой поедем?

– Вот завтра и переговорим об этом со жрецом.

– Ну всё-всё!– Рада оттащила от меня уже наклонившегося за новым поцелуем Максима.– Завтра вот выпишут её и милуйтесь голубки. А сейчас, Максим, давай-ка, иди.

Он всё же наклонился и поцеловал меня, оторвавшись от губ, прошептал:

– До завтра.– Коснувшись ещё раз моих губ, резко выпрямился и вышел.

Рада, наблюдавшая за нами, ухмыльнулась:

– Эк его проняло-то.– Она подошла ко мне, помогла встать с постели, чтобы поправить на ней бельё.

– Ты о чём?– Всё же спросила, хотя и догадывалась. Но одно дело догадываться, а другое – услышать от кого-то со стороны.

– Как это о чём?– Да от вас же так и фонит возбуждением. Но ты-то не так, а вот от него,– протянула она и опять усмехнулась:– это ж какую выдержку надо иметь, чтобы вот так вот сдерживаться-то а?

Вечер прошёл за беседами с Радой, которая уютно устроившись в кресле не спешила уходить и к моей радости составила мне компанию. Как и обещала: я рассказала ей подробно всё случившиеся у колодца силы. Где-то внутри, может в самой душе, было чувство убеждённости – ей можно доверять. Слушая меня с серьёзным и внимательным выражением лица, она ни разу меня не перебила, а когда я закончила, после некоторого молчания обронила:

– Вот же как бывает. Твой дар Лия, это конечно лично моё мнение и догадка, так вот дар твой очень важен. Его почему-то необходимо было сохранить.

– Почему ты так считаешь?

– Ну смотри: во-первых: если бы Создательница не призвала твою душу, то вряд ли ты бы вытянула это испытание! Одно дело видеть со стороны такое, другое – испытывать! Ну а во-вторых: Улзий мне после сказал, что распечатать и вернуть дар в твоём случае фактически невозможно. Но мне кажется, он ошибается. Но вот причину ты узнаешь только со временем.

Рассказывая о себе, в силу необходимости многое не досказала, хотя то, что за мной охотились, поведала. Услышав об этом, она обещала переговорить со жрецом, чтобы тот ни в коем случае не забыл мне дать защитный браслет. Я уже подумала, что это очередной артефакт, а оказалось нет, просто браслет из особым образом переплетённых шнурков, но каждый оборотень будет знать, что я нахожусь под защитой храма.

Помолчав некоторое время и обдумывая каждая свои мысли, мы перешли к другим, совершенно сторонним темам. Проговорили мы с ней до глубокой ночи, поэтому утром я еле смогла разодрать глаза, выслушивая бурчание на английском от врача, который не прикасаясь к телу, буквально в паре сантиметров поводил руками, особенно задержавшись на горле. Когда он закончил и собирался выходить, я улыбнувшись сказала ему уже в спину:

– Thanks you (Спасибо вам.– прим.),– а когда врач обернулся и хмуро посмотрел на меня добавила:– thank you very much. (Большое вам спасибо.– прим.).– Буркнув что-то под нос, он вернулся, вздохнув, приложил ладони к моим вискам и через секунд десять убрав ладони, погладил меня по макушке как малого ребёнка и вышел. А я с удивлением поняла – усталости, сонливости как не бывало!

Бодренько вскочив я начала приводить себя в порядок, так что когда в палату пришла Рада в сопровождении жреца и того мужчины, что ему помогал удерживать моё тело у колодца, я уже выглядела так, словно собралась на выписку, причём дай мне отмашку: помчусь отсюда вприпрыжку. Стоило мужчинам рассесться, а Раде выйти, как в палату зашёл Максим. Не обращая внимания на посетителей, прошёл ко мне и поцеловав в висок внимательно посмотрел в глаза:

– Здравствуй, как ты себя чувствуешь?

Стушевавшись, стало неудобно от присутствия в палате посторонних, тихо ответила:

– Здравствуй. Всё хорошо. Врач приходил и мне кажется, тоже остался доволен осмотром.

– Хорошо,– выдохнул и выпрямившись, подошёл и поздоровался с мужчинами, которые спокойно отреагировали на то, что их заставили ждать. Встав рядом с окном, Максим сложил руки на груди всем своим видом показывая, что сто̀ит кому даже косо посмотреть на меня – кинется на защиту. С трудом оторвав от него взгляд и стараясь дышать глубже, чтобы успокоить радостно скачущее от такой заботы сердце, я посмотрела на жреца.

– Рада вас видеть и если можно хотела бы начать с благодарности,– начала разговор сама, а то сидят, разглядывают молча, непонятно сколько бы это продлилось!– Улзий спасибо вам огромное!– Специально не стала благодарить второго мужчину.

Стоило им только зайти в палату, у меня внутри словно зазвенел маленький колокольчик, словно предупреждая об опасности. Только вот сначала не поняла, что к чему и даже несколько раз тёрла виски, пока что-то или кто-то словно не внушил мне мысль: говорить и рассказывать о произошедшем при втором мужчине надо очень-очень осторожно. Тщательно взвешивать и дозировать информацию.

Поэтому, когда посыпались вопросы, рассказала: как не могла пошевелиться и увидела рядом с собою дымку, но вот о том, что видела Создательницу и разговаривала с нею, я умолчала. Добавила к рассказу только то, что после появления этой дымки почувствовала безумную боль и далее сознание словно включалось урывками.

Себя-то я тогда со стороны видела, поэтому сейчас я могла реалистично описать, что якобы я чувствовала, а вот про того мужчину ни слова не сказала и старалась в его сторону даже не смотреть – ведь испытывая такую боль я бы вряд ли помнила кто там был и что делал. Жрец со своим помощником задавали множество вопросов об одном и том же, только как бы с разных ракурсов, словно чувствуя, что я не договариваю, но я надеюсь нигде не прокололась.

Судя по тому, что вскоре она оставили меня в покое и попрощавшись ушли, я скорее всего действительно умудрилась вывернуться и не сболтнуть лишнего.

Когда мужчины вышли, стоило мне бросить на Максима взгляд, он медленно: шаг за шагом, напряжённо, словно сдерживаясь, подошёл ко мне. Подхватив меня на руки, прижал к себе и в макушку протяжно прошептал:

– Лиия.– Сжал сильнее, так, что я даже пискнула.

– Прости.– Немного разжал объятия.– Просто как представлю через что тебе пришлось пройти, меня словно разрывает от боли и от злости.

– Ты злишься?– Прошептала, уткнувшись носом ему в шею, обхватив его руками.

– На себя девочка. Злюсь до безумия, что позволил тебе тогда согласиться на посещение колодца и злюсь от бессилия, потому что знаю: не мог этого предотвратить.

– Максим,– поёрзала, запрокинула голову, стараясь как можно быстрее перевести тему. Перед ним мне стало до жути стыдно: он ведь не знал, что дело обстояло немного не так, как я рассказала.– Спроси пожалуйста: когда меня наконец уже отпустят отсюда?

Отпустили меня из больницы только после двух, ужасно долгих для меня часа. Выйдя на улицу, заботливо поддерживаемая за талию Максимом, я с наслаждением запрокинула голову к ясному небу и втянула воздух. Повернулась к нему и счастливо улыбнулась, отчего хмурая морщинка на его лбу тут же разгладилась.

– Ну что, поедем отдыхать?

– Давай немного пройдёмся.

– Только немного,– Он не отпуская меня, поддерживая, словно боясь что я упаду, повёл в сторону от больницы.

– Скажи, почему нам нельзя уехать уже завтра?– Чуть нахмурилась. Когда при выписке врач что-то объяснял Максиму, он обещал позже всё рассказать мне.

– Потому что во-первых: ты ещё очень слаба и перелёт перенести будет сложно, ну а во-вторых: ещё необходимо будет подождать решения жреца. Он должен в ближайшее время связаться со мной.

– Почему не со мной?– Мне хоть и была приятна и радостна его забота, но немного царапнуло то, что жрец будет звонить именно ему.

– Всё просто Лия, у него нет твоего номера телефона.

Кивнув, отвернулась и некоторое время шли молча, каждый думая о своём.

– Максим. Я немного утаила то, что на самом деле происходило в храме.

Он остановился и развернул меня к себе:

– Почему?

Объяснив, что меня почему-то насторожило присутствие второго жреца и то, что почувствовала некое отторжение к тому, я потянув Максима за локоть, продолжила идти дальше и рассказала что утаила.

– Я бы хотела поговорить с Улзием и рассказать ему правду. Мне почему-то кажется, нет, я чувствую: он должен знать то, что на самом деле происходило тогда.