Василина Лебедева – Артефакт оборотней (страница 71)

Чтобы не растечься сейчас лужицей от его комплиментов, резко его перебила:

– Спасибо за комплимент Максим. Я тебя услышала и принимаю твои извинения.

Прозвучала просьбы пристегнуть ремни, и я отвлеклась, радуясь, что так вовремя можно отвлечься от этого неловкого разговора, пристегнулась, но ремень был настолько широким в объёме, что ещё как минимум такая же девушка поместилась бы. Крутясь, пыталась понять, как его подтянуть.

– Давай помогу,– Максим хотел было наклониться, но я его остановила:

– Благодарю. Сама справлюсь.– И неловко потянула натяжной механизм, закусив губу, пыталась отрегулировать натяжку и уже даже подумывала бросить это бесполезное занятие, оставить всё как есть, как Максим нагнулся, убрав мои руки, сам всё быстро затянул и, откинувшись в своем кресле, прикрыл глаза.– Спасибо.– Буркнула и отвернулась, но услышав его тихие слова, обернулась и прислушалась:

– Оскорбления от того, кто тебе безразличен, также безразличны, не задевают душу, не ранят. Услышав их, ты только пожмёшь плечами и пойдёшь по жизни дальше и только от близких, только от тех кто дорог, услышав обидные слова, их принимаешь близко к сердцу, переживаешь, испытывая душеную боль. Я рад, что в нашем случае, судя по твоей реакции, хоть ты этого и не признаешь – я тебе небезразличен.– Я только открыла рот и также его закрыла, не зная, что ответить на его слова, как он продолжил так же тихо не открывая глаз:– Твои слова меня задели и обидели, потому что ты мне тоже небезразлична, Лия.

Хотелось бы мне ему всё высказать, ой как хотелось! Только сейчас не время и не место. Вот как можно говорить о таком так спокойно? Сидит, прикрыв глаза, грудь мерно вздымается – ни волнения, ничего, словно, словно…у него вместо сердца ледяная глыба.

Гневно, с крупицами разочарования, отвернулась к иллюминатору. Хотя он же не сказал, что как-то по особенному ко мне относится? Небезразлична – это не симпатия и конечно же не любовь, это … Прикусив губу опять обернулась, посмотрела на него задумчиво, но ничего не изменилось: всё также спокоен, ровно дышит и кажется спит. Отвернувшись, устроилась поудобнее в кресле, погрузившись в размышления и не заметила как уснула.

Пробуждение было приятным: моя голова мягко, изредка покачиваясь, лежала на чём-то очень удобном, мягком, было тепло и очень уютно. Открыв глаза даже не сразу сообразила где я, а когда поняла, как-то нервно шарахнулась в сторону, тут же оглядев себя.

Мало того что я спала положив голову ему на грудь, так и его куртка сейчас лежала на моих коленях создавая дополнительное тепло.

– Извини, я случайно.– Пробормотала, протягивая куртку Максиму стараясь не смотреть на него, но взгляд, то и дело возвращался к его помрачневшему лицу.

– Опять шарахаешься от меня,– бросил он, забирая свою куртку и кидая её себе на колени.

– Я..

– Могла бы ещё поспать.

– Нет,– помотала головой. Хотела объяснить, что отшатнулась инстинктивно и дело совершенно не в нём, но взглянув в его глаза, где ясно читалось раздражение, не рискнула, струсила и отведя глаза выпалила:– мне нужно в туалет.

Мне не столько требовалось в уборную, как хотелось привести чувства и мысли в порядок и хоть несколько минут побыть в одиночестве.

Освежившись, вернулась обратно в уже более менее уравновешенном состоянии с успокоенным ритмом сердца, которое сорвалось в галоп стоило мне понять как я спала. Максим уже сидел что-то читая в своём планшете и я последовала его примеру – проведя время до посадки читая всё тот же нудный детектив.

Время между посадкой во Владивостоке и вылетом в Токио пролетело настолько быстро, что мы едва успели перекусить в одном из кафе аэропорта, как уже бегом мчались на посадку в самолёт. Максим, достав планшет, просидел уткнувшись в него весь полёт, только несколько раз отвлекаясь на проходящую стюардессу и спрашивая у меня хочу ли я поесть, кофе, чай и на заполнение каких-то бумаг, которые тоже отдал стюардессе.

Периодически кидая на него взгляды, порывалась заговорить с ним, благо и тема была подходящая: он ведь не успел рассказать про храм, но в итоге я так и не решилась, постоянно находя для себя отговорки. Когда уже вот-вот нашла подходящие слова, было поздно – объявили посадку.

Убрав планшет, Максим пристегнулся, молча наклонившись, проверил мой ремень и отвернулся. Только на выходе из аэропорта, поняла, как мне будет тяжело: языка ведь я не знала, поэтому всецело здесь буду зависеть от своего спутника. Встречающий нас мужчина, оглядел, словно сканируя и перебросившись несколькими фразами на английском языке с Максимом, забрал один мой чемодан у него и повёл на стоянку машин.

Примерно минут через двадцать мы уже мчались по улицам Токио, а я с изумлением, даже не стараясь скрывать интерес, вертела головой. Ведь посмотреть действительно было на что: огромные небоскрёбы, мерцающие плазменные экраны с рекламой, толпы людей спешащих по своим делам. С одной дороги мы сворачивали на другую, то поднимаясь спиралью вверх, и мчались по мосту, то резко съезжали под землю и продолжали путь там.

Через какое-то время мы выехали за центр города и начались обычные высотки, только необычность была в том, что ни один дом не был похож на другой: все постройки были разными и везде были насаждения: деревья, кусты декоративные, газончики. Устало потерев глаза, я просто откинулась на спинку сиденья, наблюдая за мелькающими постройками. Машина, остановившись около ворот и простояв буквально минуту перед медленно разъехавшимися в сторону створками, плавно проехала по дороге, огороженной с двух сторон деревьями.

Открыв передо мною дверь, водитель вежливо помог мне выйти. Я уже думала, что сейчас Максим начнёт доставать наш багаж, но нет, бросив: «Пошли», направился к входу в одноэтажное здание с большими зеркальными окнами во все стены. Прикрыв глаза, пару раз медленно вздохнула, с трудом сдерживая взметнувшееся волной раздражение, и пошла за ним. Бросил своё «пошли» как собаке, вынужденной бежать за хозяином.

Возле двери нас встретила, вышедшая навстречу, девушка в казалось бы деловом костюме, если бы не юбка – только едва, едва прикрывающая ягодицы.

Очаровательно улыбаясь Максиму, мазнув по мне беглым взглядом, провела в приёмную, и что-то говоря ему, видимо предложила подождать. Приходилось догадываться и, потому как Максим сел в одно из кресел, я скорее всего была права. Садиться не стала, а отошла к окну и отвернулась от разговаривающих.

Сказать что было неприятно, значит ничего не сказать. Максим что-то говорил девушке и в отражении оконного стекла я видела: как она присела рядом с ним, закинув ногу на ногу, касаясь носочком своей туфельки его ноги.

Он что-то отвечал ей и даже пару раз рассмеялся во время беседы, а я так и стояла около окна, не имея даже представления: зачем мы здесь и здесь это где? Только спрашивать я ни в коем случае не стала бы, только не после этого представления.

Когда на столе, стоявшего у противоположной стены, что-то запищало, девушка медленно поднялась и отошла к нему, нагнувшись так, что юбка, скорее всего, задралась ещё больше. Нажав на кнопку, выслушала громкий голос мужчины.

Я в этот момент тут же отвела взгляд, старательно делая вид, что рассматриваю пышную крону дерева за окном, чтобы если вдруг случайно Максим и посмотрит в окно, не увидел в отражении, как я наблюдаю за ними.

Вдох, выдох, скольжу взглядом по листочкам и не даю себе даже шанса думать об увиденном и обдумывать сложившуюся ситуацию. Вдох, ещё раз выдох – всё обдумаю потом, одна, закроюсь где-нибудь и обдумаю, вдох…

– Лия, пошли. Нас приглашают.

Медленно отворачиваюсь от окна, с видом: меня оторвали от созерцания безумно интересного листочка, и прохожу в кабинет. Наталкиваюсь на внимательный взгляд невысокого мужчины, который расплывается в улыбке и вежливо улыбаюсь в ответ, пожимая протянутую ладонь и совсем не ожидаю громкий бас, который издаёт он. От этого вздрагиваю и растерянно оглядываюсь на стоявшего рядом Максима.

Вот мою ладонь отпустили, мужчины обменялись рукопожатием и нас пригласили присесть в уютные кресла, в одном из которых я чуть ли не проваливаюсь. Только моё присутствие опять обходится собственно говоря присутствием, потому как разговор ведётся всё также на английском, достаются и осматриваются какие-то документы, а я вынуждена сидеть и вежливо слушать словесную абракадабру.

Минут через тридцать, когда у меня уже терпение казалось вот-вот закончится, мужчины поднялись, я за ними, и мы наконец вышли, правда я успела заметить буквально краем глаза, как секретарша что-то сунула в руку Максиму, наверняка свой номер телефона.

Ну а он, открыто улыбаясь, подмигнул ей и убрал карточку в карман, отчего моё сердце сжалось и упорно не желало биться дальше. Зажмурив глаза, выдохнула и сделав шаг, споткнулась, с трудом удержала равновесие. Максим даже не поддержал, хотя шёл буквально на пару шагов сзади, только лишь холодно-вежливым тоном поинтересовался:

– Ты в порядке?– Тоном таким, что ему вовсе наплевать, в порядке ли я. Даже не поворачиваясь к нему, просто кивнула:

– Да, вполне.– И направилась дальше по дорожке, где нас ждала уже машина и всё тот же водитель.

Ещё примерно час петляния по улицам, сначала среди высоток, потом выезд видимо за город, где дальше начинался частный сектор, ещё полчаса и мы подъехали к аккуратному одноэтажному домику, перед которым автомобиль остановился. Я уже даже не смотрела по сторонам и как мы к нему подъехали, какой дорогой я не запомнила. Хотя какая разница? С моим-то знанием языка.