Василина Лебедева – Артефакт оборотней (страница 44)
– Извини,– мотнула головой,– Я просто не понимаю: неужели она не могла попросить помощи у родителей и в стае. Остальные не могли не знать, что происходит, почему никто не помог?
– Над этим я часто задумывался. Вывод у меня только один – он её скорее всего шантажировал и скорее всего мною. Как ты понимаешь, точно я знать не могу. Она сама по себе была замкнутой, ну или стала такой, живя с моим отцом. О том что происходит знали единицы: он её не бил, то что она съехала, так это не было для всех неожиданностью, оборотни прекрасно знали то что её запах со временем стал для альфы неприятен, о сыне позаботился – в школу направил учиться, ну а то что я не приезжаю, так это я неблагодарная тварь – бросил мать. В общем всё в этом ключе.
– А то что тебя выпороли плетьми, это же невозможно скрыть! И это зверство!
– Это да. Только я не знаю была ли какая-нибудь реакция у стаи, мне как понимаешь об этом никто рассказывать бы не стал, да и потом уже не спрашивал, не хотел ворошить все эти гадостные воспоминания. Мне хватает того, что я их каждый раз в зеркало вижу.
– Это из-за того что раны чем-то смазали?
Он кивнул:
– Мазь есть такая – «Стронх». Когда выносят наказание преступникам, как ты понимаешь тюрем у нас нет, чем выше вина, тем хуже наказание. Допустим за кражу, не важно мужчина это или женщина, выбривают затылок и смазывают этой мазью, волосы на том участке больше до конца жизни не вырастут, даже при обороте в зверя, сохраняются голые участки кожи – это знак, чтобы каждый знал, что перед ним преступивший закон. За убийство по неосторожности секут плетями и смазывают той же мазью, после заживления остаются рваные отвратительные рубцы.
– Но ты же был ребёнком!
– Это его не остановило. Лия, я тебе это рассказал, чтобы ты поняла: какой кошмарной была жизнь моей матери, после замужества.
– К чему ты ведёшь?– Я сидела, сцепив руки на коленях, задумавшись, ошарашено переосмысливая услышанное, и не сразу поняла его, посмотрела удивлённо.
– К тому, Лия,– он присел передо мной на корточки и сжал своими ладонями мои:– чтобы ты подумала и провела параллель. Ответь: ты тоже хочешь аналогичной судьбы себе и возможно своим детям?
Я дёрнулась, хотела освободить руки, но он крепче сжал ладони удерживая.
– Сестрёнка я же видел, как ты смотрела на Максима, следила за ним, когда думала, что никто этого не видит.
Кровь прилила к моим щекам, закусив губу, понимала, что краснею.
– Только я не думал, что этот гад так поступит. Это ты не знала, к чему ваши отношения могут привести, но он-то знал!
Злость плескалась в его глазах, сжав зубы, он резко встал, прошёлся по кухне, остановившись, медленно выдохнул.
– Ты просто его не знаешь Лия. Никогда не видела, каким он может быть жестоким. Он же тоже мотался по свету, только никто не знает где и чем занимался. Даже его сестра не знает, отец, а это о многом говорит.
– Твой отец тоже вряд ли знал где ты был.– Сама не знаю зачем это сказала.
– Лииия,– со стоном протянул он,– пойми: как бы ты этого не хотела, но вы всё равно не сможете долго быть вместе. Это просто невозможно – у него сильный зверь и даже твой артефакт, скрывающий твой запах дело не изменит. А что потом? Уедешь из стаи? А если забеременеешь, будешь растить ребёнка одна? А если он встретит пару?
Я качнула головой:
– Успокойся. Я поняла. Можешь не переживать. Только ответь на один вопрос, только честно пожалуйста.– Дождалась его кивка.– Ты знаешь его жену?
С минуту он напряжённо на меня смотрел, но отвернувшись всё же ответил:
– Знаю. Только кто она рассказать не могу. И почему о ней в стае не знают тоже. Я вообще не могу о ней ничего рассказать. Прости.
Я, вздохнув, отвернулась к окну.
Уже ночь, темно, в оконном стекле, как в зеркале отразилось моё лицо, грустные глаза и я поняла, что хочу побыть одна. Просто полежать и обдумать услышанное, но я должна решить ещё одну проблему:
– Это уже не важно. Спасибо что рассказал.– Собравшись с духом, выдохнула:– Это не отменяет наш предыдущий разговор. Лёш, я хочу уехать.
– Лия, пожалуйста, дай мне время. Я что-нибудь придумаю.
– Опять всё-то же: «Я что-нибудь придумаю, я решу». Я хочу сама решать, неужели ты не понимаешь? Не хочу больше ждать не пойми чего!
Он опять присел передо мною на корточки и поймал мои ладони, которые я не успела вовремя убрать, сжал их, уткнулся лбом в мои колени и затих.
– Лёш.– Я подёргала руками.– Ты там не уснул случаем?– Он молча помотал головой, но всё же выдохнув, поднял голову, заглянул в мои глаза:
– Прошу. Немного времени. Ты единственная кто у меня остался.– Грустно улыбнулся.– Сестра. Единственная родная душа. Я никогда не думал, что могу так к кому-то привязаться.
Я его понимала: после всего пережитого, внезапно осознать, что у тебя есть кто-то родной, но и переступить через себя я не могла.
– Хорошо.– Сцепив зубы, всё же уступила.– Только при одном условии: мы обговорим время. Два месяца, думаю этого хватит для принятия какого либо решения.
– Лия! Ты издеваешься? Не меньше пяти, а лучше семь!– Заметив мой гневный взгляд, оскалился,– А лучше тебе вообще никуда не уезжать. Быть рядом с братом или плюнем на всё и вдвоём сбежим куда-нибудь. А что? Подделаем документы, я отращу волосы под хиппи, а ты наоборот сбреешь.
– Чтооо?– Я аж воздухом поперхнулась, закашлялась.– Вот ты чёрт Лёшка!
– Нее,– он вскочил и увернулся от моей руки, а жаль по его дурной голове так и хотелось треснуть. – Черти это у людей, у оборотней – нараки.
– Да какая разница!– Вскочила, открыла и тут же закрыла рот, понимая, что он уводит разговор в другую сторону.
– Максимум до середины весны.
Улыбка сползла с его лица, вздохнул и кинул на меня обиженный взгляд, ага, как же – я не повелась, и взгляд стал серьёзный.
– Конец весны Лия. Давай до конца весны?
Тяжело вздохнула.
– 15 мая и ни днём позже.
Потерев лицо ладонями, он вынужденно согласился. Закончив разговор глубокой ночью, мы шли домой.
Лунная, ясная ночь, морозный воздух, наше дыхание вырывается маленькими клубочками пара, и снег хрустит под ногами – хорошо. Шли мы медленно, я наслаждалась окружающей тихой ночью, Леша, глядя в экран телефона, быстро что-то печатал. Повернувшись к брату ухватила руку под локтём.
– Поужинаешь, прежде чем лечь спать?
Он отправил сообщение, убрал телефон и, подняв лицо, вдохнул.
– Не могу, Лия, надо ехать.
– В ночь? А до утра никак нельзя остаться? И тем более ночью ехать…
– Надо. Не могу остаться. После нашего разговора я сорвался сюда, никому ничего не сказал, а там партнёры стаи приехали договора заключать и моя подпись необходима. Утром они планируют уехать, так что… Извини, никак.
Около дома стоял его джип, к которому мы подошли.
Я тяжело вздохнула:
– Ты хоть позвони, как доедешь.
– Звонить не буду, сообщение отправлю, чтобы не разбудить.– Он завел двигатель, подошёл, обнял меня.
– Поверь: я рад что мы смогли договориться. Если честно: после того как мы в тот раз уехали, чувствовал себя отвратно. Понимал, что обидел тебя и стыыыыдно было.– Протянул он.
Я усмехнулась:
– Это хорошо, что стыыыыдно,– передразнила его и отстранилась.– Езжай. Не забудь сообщить, как доедешь.– Он кивнул, сел в машину и прежде чем он закрыл дверь, я добавила:
– И Лёша помни – пятнадцатое мая! Ты обещал!
– Не забуду сестрёнка.– Он серьёзно посмотрел на меня.– И у тебя будет выбор: сама решишь куда ехать и чем заниматься. Я приложу все силы для этого.
Кивнула. Я верила, что так и будет.
– Спокойной ночи сестрёнка,– улыбнувшись, он закрыл дверь, и автомобиль отъехал, а я, постояв какое-то время и глядя вслед уже скрывшейся в ночи машине, улыбалась. Как хорошо иметь тех, кто заботится о тебе, переживает. Зашла в дом, на цыпочках прошла в комнату Марты – спит. Улыбнувшись, подошла, поправила съехавшее одеяло и тоже отправилась спать. Завтра… Обдумаю всё завтра!