Василенко Полина – Два рубля за небо (страница 7)

Электричка везла её к забытому счастью, нежным воспоминаниям и неосуществлённым мечтам. К тому, что уже никогда не возвратится и не исполнится. Картинки прошлого, словно россыпь черно-белых фотографий, всплывали перед глазами. Сердце билось спокойно и умиротворенно.

Уже подъезжая к посёлку, Катюша вспомнила о положенной в карман бумажке. Надо выбросить на перроне. Достала, расправила мятую бумагу и прочитала отпечатанный на компьютере текст:

«Верни то, что тебе не принадлежит. Брось в почтовый ящик и тогда избавишься от очень больших проблем. Иначе, огребёшь по полной. Предупреждений больше не будет».

Предупреждение. Сон-предупреждение. Максим с трудом разлепил веки и, успокаиваясь, медленно сел. Мокрая от пота подушка, сбитое одеяло, съехавшая на пол простыня.

Острый, яркий месяц таращился на Максима в открытое окно, явно не понимая в чем дело.

Максим боялся таких снова. Они всегда сбывались. Самое трудное – понять смысл, почувствовать, где таится опасность и как можно помочь.

Сны приходилось расшифровывать, тратя на них подчас слишком много времени и сил, но иного пути не существовало. Предупреждён – значит вооружен. Лучше это делать сразу, немедля, пользуясь ощущениями и чувствами от сна, как маяком. Идти неспешно, раскручивая картинки, словно ленту диафильма, и отметив самые неприятные, тревожащие моменты, отреагировать.

Он долго учился осязать сны, соприкасаться с ними душой. Иногда не выдерживал и останавливался. После маялся, искал веские причины не «прорабатывать» сновидения, стараясь забыть, но незаконченный гештальт, настойчиво требовал завершения.

Выбора нет.

Максим нехотя, тяжело вздыхая, встал с кровати, и придвинул кресло-качалку поближе к окну.

Тихо, птицы не поют, только шумные цикады время от времени пускают ненавязчивые, успокаивающие трели. До рассвета ещё час.

Несмотря на тёплую ночь, укутался в одеяло, удобно сел. Вдох-выдох. Ориентир – яркая звезда на небосклоне. Смотрим на неё. Вдох-выдох. Тепло разливается по телу. Бело-голубое свечение звезды, чуть помигивая, манит, медленно расширяется на всю небесную высь и сливается с землёй. Вдох-выдох. Мыслей нет, голова становится пустой. Где-то на задворках сознания тихой нотой звучит: «Сон». Вдох-выдох. Время сворачивается в тонкую упругую нить. Фаза глубокого погружения. Транс.

Сеансы длились по-разному. Иногда удавалось достигнуть понимания за десять минут, иногда намного больше.

Когда Макс с глубоким вдохом открыл глаза, уже расцвело. Некоторое время напряжённо смотрел на розово-оранжевый горизонт. Реальность постепенно принимала его в свои объятия. Увидел разбросанные по небу редкие, почти прозрачные облака, услышал переливчатое щебетание ранних птах, почувствовал запах росы, смешанный с терпким ароматом начинающих распускаться цветов.

Клеточка за клеточкой просыпалось тело. Уходила тяжесть из рук и ног, хлынул поток мыслей и воспоминаний, захотелось встать, потянуться. Вдох-Выдох. Подъём.

Макс, не торопясь, медленно поднялся и, привстав на цыпочки, с хрустом прогнулся. Затем сел на колени, вытянул руки вперед, чуть пружиня, принял позу ребенка. Минуты через две встал и сразу направился в душ.

Пока варился кофе и жарился омлет с ветчиной, Макс планировал начавшийся день. Знание, пришедшее во время транса, тревожило, требовало незамедлительных действий. Он еле удержался от звонка Льву Натанович. Вначале спокойный завтрак. На сытый желудок дурных мыслей меньше приходит.

С аппетитом поедая яичницу, посмотрел по телевизору последние новости. Какие же страсти в мире творятся. Убийства, войны, предательства, грабежи. К сожалению, так было, есть и будет. Человечество в этом смысле постоянно. Смотришь телевизор и понимаешь – все стабильно плохо.

Хотя существует и другая сторона. Любовь, счастье, рождение детей, красота. Но по телевизору почему-то про такое говорят до обидного мало. Вот и получается мало радостная картина.

Кофе допит, посуда вымыта, со стола убрано. Макс придирчиво осмотрел большую кухню. Стильно, лаконично, удобно. Он ремонтировал и собирал мебель своими руками. Сделал проект, Григорий помог ему с расчётами, мастера на фабрике изготовили «полуфабрикаты». Макс сам уложил на пол плитку и паркет, а после в одиночку смонтировал шкафы. Кухня стала предметом его гордости. Спасибо папе, многому научил.

Макс, в отличие от многих сверстников, мог и кран починить, и обои поклеить, и доску прибить. Его отец, отставной военный, промотавшись двадцать лет по стране, умел создать для семьи пригодный быт. Макс точно знал, что когда-нибудь и он построит свой дом. Большой, теплый, уютный, с настоящей русской печкой, красивыми резными наличниками на окнах, светлыми деревянными полами. Его дом никогда не примет чужих людей, здесь будут жить только самые близкие, любимые. Жена, трое ребятишек, охотничья собака и пара разноцветных кошек. Они станут для него, Макса, смыслом жизни, стимулом просыпаться каждый день, совершать маленькие или великие подвиги. А пока…

Легкие брюки, светлая рубашка с короткими рукавами, тонкие мокасины, любимый одеколон. Одет, обут, готов. Небольшая небрежность в прическе, чуть взлохмаченные темные густые волосы, не повредит. Даже наоборот.

Льву Натанычу он позвонит из машины. Неожиданный поворот непредсказуемых событий. Нужен совет.

Максим сел в машину и сразу включил кондиционер. Набирающее обороты утро обещало очень жаркий день. Жаркий день во всех смыслах.

На часах полвосьмого утра. Припарковавшись около нужного дома, Макс позвонил Льву Натановичу и изложил суть сна. Тот слушал внимательно, не перебивая, а затем ворчливо подытожил:

– Я понял тебя и нисколько не удивлен. Сразу предупреждал – просто не будет. Вот, только, Максимушка, не понимаю, отчего или кого исходит опасность? Одно дело наш наблюдаемый, другое – та возня, что началась вокруг него. Кому безобидный человечек мог помешать? Не логично и неправильно. Теперь на душе уж больно неспокойно. Не люблю я, когда события без моего ведома не в ту сторону развиваются. Ой, не люблю.

– Что предлагаете делать?

– Выбор-то у нас небольшой, – Лев Натанович тяжело по-стариковски вздыхал. – Сходи, пока, проверь что да как. Прочувствуй обстановку. Соседей, если встретишь, расспроси. Бабулькам на лавочке в доверие вотрись. Они лучшие доносчики. И надо бы организовать встречу, знакомство. Тянут некуда. Да и процесс тогда будет легче контролировать. Ты уж не пускай дело на самотёк.

– Понял я, понял. – Максим отыскал глазами окна квартиры. – Пошел на разведку. Перезвоню.

– Хорошо. И, Максимушка, позабыл сказать, вечером, возможно, ты понадобишься. Редкий шанс выпадает, не хочется упускать.

– Ладно.

Словоохотливых бабулек на лавочке не наблюдалось. Подъезд, как назло, оказался закрыт на замок. Макс помялся в нерешительности и присел на лавочку. Торопиться особо некуда. На работе его ждут не раньше десяти, основные встречи и переговоры после часу дня.

Сидя на лавочке, в тени старых разросшихся густых кустов сирени и акаций, Макс расслабился. Вспоминал детство, бабушкины пирожки, которые передавала ему летом через открытое окно. Она жила на первом этаже почти такой же «сталинки», где все знали друг друга с рождения. Макс угощал пирожками с картошкой и грибами дворовых друзей и, наскоро перекусив, они бежали дальше «по району».

Дверь подъезда неожиданно со скрипом широко распахнулась и Макс, вздрогнув, вернулся в настоящее. Мимо пронесся взлохмаченный рыжеволосый мальчишка. Макс подскочил и успел войти.

В подъезде пахло пылью, кофе и жаренным луком. Так, теперь на шестой этаж и лучше пешком. Лифты в старых домах не отличаются надёжностью. Квартира номер шестнадцать. Прислушался. Тихо. На всякий случай легонько толкнул солидную, тёмную дубовую, много раз крашеную, с тремя замками дверь. Заперта, естественно. Огляделся. Никого. Хотя, может в глазок кто подглядывает? А, пусть.

Макс оперся спиной на дверь и, медленно выдыхая, прикрыл глаза. Ему надо всего несколько минут. Если помешают и, застигнут врасплох, то всегда можно сказать, мол, стало дурно, голова закружилась. Приличный молодой мужчина почувствовал себя плохо в жаркое летнее утро. Вполне правдоподобно. Всего несколько минут тишины.

Вдох-выдох. Макс быстро погрузился в транс и стал «сканировать» квартиру. Вначале темнота, плотная, тягучая и живая, со своими правилами и законами. Она многих не устраивает, раздражает и принять её, подчас, совсем невозможно. «Есть черное, есть белое, а остальное от лукавого». Работа с темнотой не означат переход на её сторону. Просто иная точка зрения достойная уважения и внимания.

Макс не боялся темноты. Он любил с ней работать, находя ответы на многие вопросы, невидимые при дневном свете. Вдох-выдох. Темнота квартиры пронизана тоской, одиночеством, болью потерь, запахом прелых листьев со шлейфом несбывшихся надежд. Осень в ожидании зимы. Неуютно, но терпимо. Лишь по самой кромке темноты, в секунде от робкого, чуть дрожащего света, до Макса донеслось легкое дуновение радости.

Так, чем еще богато пространство? Пощупаем другой уровень. Волны ощущений набегали одна на другую. Все, в принципе, как и ожидалось.

Макс не торопился, тщательно анализируя и запоминая детали. Потом они очень помогут. А может, даже, спасут жизнь.