Василенко Полина – Два рубля за небо (страница 2)
– Понял вас, – кивнул капитан. – Дальше, пожалуйста.
– Проходила мимо скамеек и заметила мужчину.
– Вы его знали раньше?
– Нет, никогда не видела. Он сидел отрешенный, бледный, прижав руку к груди. Смотрю, на пьяницу не похож. Одежда поношенная, но чистая и лицо такое, как бы сказать, интеллигентное, – Катюша, вспоминая, призадумалась. – Сразу поняла – он скоро умрет.
– Кто бы сомневался, – поморщился капитан Олег Домостроев.
– Понимаю ваш скептицизм, – Катюша грустно улыбнулась. – Так вот, мужчина сидел и что-то невнятно бормотал. Я подошла ближе и стала спрашивать нужна ли моя помощь? Протянула руки, чтобы посадить удобнее, а он вдруг открыл глаза.
– Записал «открыл глаза». Дальше.
– Дальше мужчина назвал меня ангелом, протянул два рубля, кажется, и сказал – это плата за небо.
– Два рубля за небо. Однако, – капитан Домостроев быстро записывал. – И?
– Позвал мамочку и стал валиться на бок. Я кинулась к мужчине, уложила на скамейку, но он сразу умер. Тихо так умер, лицо стало спокойным-спокойным. Будто, правда, на небо улетел, к маме.
– И больше ничего?
– Понимаете, мое знакомство с умершим заняло минуты две. Очень быстро. Я увидела мужчину, он засобирался на небо, позвал мамочку и умер. Мне нечего добавить. – Катюша пожала плечами.
– Каждый раз у вас все гладко получается! – Съязвил капитал Олег Домостроев и сразу пожалел о сказанном.
Катюша Гордеева вмиг подобралась, зажалась и, чтобы не расплакаться, на несколько секунд крепко зажмурила глаза.
– Если надо, то подойду в отделение. Скажите во сколько, – сухо сказала Катюша.
– Потом позвоню и назначу время, – так же сухо ответил капитан и встал с неудобной лавочки.
– Можно я пойду домой?
– Идите уже, – Олег Домостроев махнул рукой.
Катюша Гордеева медленно встала и неуверенной походкой, вцепившись в яркий пластиковый пакет с торчащим из него эскизом, пошла по краю грязной дорожки. Испаряющаяся влага душила, воздуха не хватало, ветра не было совсем. Тяжелая атмосфера давила на плечи.
Знобило и кружилась голова. Снова полились слезы. Сколько можно? Видимо жизнь решила ее добить. В голову закралась мысль о самоубийстве. И уже не в первый раз. Гадкая, холодная и скользкая, словно змея, мысль. А что мешает? А почему бы нет?
Девушка медленно плелась, опустив голову, ссутулившись, чуть вздрогнув плечами. Капитан Олег Домостроев смотрел ей вслед и размышлял:
«Что не так с этой Гордеевой? Просто мисс Вселенская печаль! Проверена вдоль и поперек – ничего. Чиста и невинна как ангел. Но не бывает таких совпадений! Не бывает! Мистика с фантастикой. С одной стороны жалко ее до ужаса, с другой – хоть сейчас арестовывай. Тьфу, напасть! Надо снова проверять. Два рубля за небо. Такое не придумаешь».
– Товарищ, капитан! Труп увозить? – донеслось сбоку.
– Увозите, чего уж теперь, – устало отмахнулся Олег Домостроев. – Я в отделение поехал. Заканчивайте. Дело ясное – что дело темное.
Дело ясное сегодня, тщательно подготовленное, но он почти опаздывает на встречу. Максим наскоро поправил волосы, оглядел себя в зеркало. Нет, не то. Надо бы подстричься. Костюм и обувь без претензий, но рубаха не подходит по тону. Менять уже поздно. Прокатит. Он сегодня не главный переговорщик, а лишь один из советников.
Глянул на часы, марки «Ракета», подаренные дедом в десять лет на День Рождения. Несмотря на многолетнюю службу, шли они секунда в секунду. Не единого ремонта, чуть покарябано от времени стекло и несколько раз менялся ремешок. Умели раньше делать.
Семнадцать тридцать пять. Бегом из дома. Если поехать по окружной дороге, а затем через дворы, то успеет. Пару пшиков легкого чуть пряного с древесным шлейфом одеколона, восемь пролетов лестницы, машина, езда с максимально допустимой скоростью, чужие дворы и он на месте. Вышел, выдохнул и, взяв портфель с документами, вошел в красивое новое здание.
В малом конференц-зале семь человек. Прохладно, зной и духота остались за огромными панорамными окнами офиса. Деловые костюмы, фальшивые улыбки, пристальные недоверчивые взгляды. Сделка крупная и почти честная.
Максим сел на свое место. Начальник, приветствуя, сухо кивнул. Переговоры начались.
Постепенно обсуждение контракта вошло в спокойное и привычное русло. Кто и кому сколько уступит, какой банк будет сопровождать сделку, какие активы выводить на поверхность, а какие пока придержать и прочее.
Максим, поначалу несколько беспокоившийся о делах, расслабился. Уверенно отвечал на вопросы, сам их задавал и вдумчиво читал условия контракта.
В середине совещания в кармане пиджака настойчиво завибрировал телефон. Один раз, второй, затем третий. Максим мысленно отмахнулся и не стал смотреть – кому надо, тот перезвонит. Слишком большие деньги стоят на кону.
Почти через час переговоры закончились. Стороны подписали договор, и начальник пригласил всех на фуршет. Большое дело сделали! Обмыть надобно для удачного и гладкого продолжения проекта, так сказать. Возражений не имелось.
Пока мужчины с довольным видом укладывали в папки подписанные на многие миллионы бумаги, Максим вышел в коридор и достал телефон.
«При первой возможности приезжай ко мне. Срочно».
Понятно. Фуршет ему сегодня не светит. Да и не очень-то и хотелось. Есть дела куда интереснее.
Максим подошел к начальнику.
– Андрей Ильич. Мне нужно ехать домой.
– Что-то случилось? – начальник пребывал в радужном настроении и быстро согласился. – Конечно, езжай. Ресторан знаешь. Если успеешь – ждем, рано не разойдемся. И спасибо за помощь. Документы подготовил блестяще!
Начальник крепко пожал Максиму руку и тут же переключился на гостей.
Уже через минуту Максим сидел в машине. Снял галстук, расстегнул пару пуговиц на рубашке и выдохнул. Завел машину и сразу включил кондиционер. Что ж, теперь займемся настоящими делами.
Дела, дела, делишки. Надоели, утомили. Прочь из пропахшего бензином и раскаленным асфальтом города. Жара и влажность в кольце бетонных домов.
Каждый раз, выезжая за город, Максим любовался дорогой, ведущей в коттеджный поселок. Ровная, отлично укатанная, лениво петляющая между смешанного леса, она создавала свое настроение. Поток времени растворялся меж деревьев и события, казалось, приобретали иные очертания. Спокойствие, неспешный анализ происходящего, попутный ветер делали дорогу приятной и необременительной. Максим сразу отключался от городских забот, никчемной суеты и фальши офисного дня.
Попутные и встречные машины встречались редко. Поселок «Лесной» стоял обособленно, вдали от основной трассы, что делало его если не элитным, то тихим и изолированным.
В поселке жили очень состоятельные люди, не желающие делится с бестолковым дерганым миром своим уединением. Высокий забор, ограждающий пространство первоклассной деревеньки, многочисленные видеокамеры и охрана с собаками, незаметно контролирующие периметр.
Большие участки с раскидистыми старыми соснами и кустами дикой малины вместо заборов, опята, растущие на древних потрескавшихся пнях, лесная земляника и костяника в густой траве. Ничего не нарушало выверенной гармонии.
Двухэтажные дома, где из темного кирпича, а где деревянные, скромно прятались под деревьями. Уют, добротность и комфорт. Ссыпанные песком и мелким гравием дорожки, извивались желто-серыми ручейками. Увитые плющом беседки звали в прохладную тень, ладно сколоченные лавочки приглашали присесть и отдохнуть.
Максим, показав на пропускном пункте разрешение, подъехал к одному из деревянных домов. По привычке даже не закрыв машину, направился по дорожке к входу, с наслаждением вдыхая лесной воздух. Аж, голова кружится! На минуты задержался и зашел глубже в заросли деревьев. Земляники тьма тьмущая. Ягоды мелкие, красные, благоухающие. Быстро набрал горсть, закинул в рот и с наслаждением разжевал. Сладковатый, чуть с горчинкой вкус прокатился по небу. Вспомнил детство, походы с мамой и бабушкой за ягодами. За несколько часов набирали полные корзинки и, искусанные комарами и мошкой, радостные, уставшие возвращались домой. Потом варили ароматное варенье в большом медном тазу на летней кухне. Сразу разливали его по банкам. Бабушка всегда оставляла немного варенья в глубоком блюдце и пекла Максиму кислые оладьи с деревенской простокваши, чтобы потом есть их с земляничным объедением. Вкуснотища!
Максим сглотнул слюну и вспомнил о пропущенном ужине. Не мешало бы перекусить, но это уж как повезет.
Поднялся по красивому высокому деревянному крыльцу. Не стучась, вошел в двери. Миновал большой светлый холл, поднялся по резной лестнице наверх. Давно изученная привычная дорога от одной жизни к другой.
– Максимушка, наконец-то добрался! – раздался негромкий, чуть с хрипотцой старческий голос. – Заждался тебя. Проходи.
Максим зашел в одну из комнат второго этажа и улыбнулся.
– Добрый вечер, Лев Натанович.
– Добрый, добрый, – радостно поздоровался сидящий в уютном кресле Лев Натанович. Невысокий, сухонький, в смешных круглых очках, легкой льняной рубахе с грубыми пуговицами и простых широких холщовых штанах. Настоящий дачник из пятидесятых годов прошлого века. – Ты присядь пока, скажу важное, а потом уж и к ужину пойдем.
– Слушаю вас. – Сразу сосредоточился Максим.
– Тянуть не буду. Дело тебе деликатное предстоит.
– Деликатное?