Василь Пиксель – Архавол. По ту сторону Света и Тьмы (страница 19)

Когда высота становится абстракцией, она почти неизбежно начинает стыдить реальность. Не обязательно прямым осуждением. Иногда очень мягко. Через интонацию. Через стандарт. Через то, как быстро в её присутствии всё живое начинает казаться чрезмерным, грубым, неоформленным, не вполне достойным. Человек рядом с такой высотой начинает сам себя сокращать. Сам стыдиться своей телесности, своей жадности, своей ревности, своей потребности в исключительности, своей амбиции, своего гнева, своей боли. Потому что всё это слишком тяжело для света, который уже живёт не в диалоге с человеком, а в режиме нормативного сияния. И тогда высота перестаёт быть дорогой к достоинству. Она становится машиной по производству внутреннего несоответствия.

Самое страшное в абстрактной высоте то, что она часто искренна. Она не обязательно лицемерит. Она действительно хочет большего. Действительно верит в форму, в чистоту, в достоинство, в нравственную ясность. Но именно её искренность делает её особенно трудно различимой. Ведь если бы она была только циничной маской, сопротивление ей было бы проще. Но она часто рождается из подлинной любви к свету, просто однажды забывшей, что свет без глубины становится не высотой, а оторванностью. Не преображением, а схемой. Не внутренним восхождением, а лестницей, подвешенной в воздухе.

Именно поэтому Архангелу так необходима тьма. Не для падения, а для укоренения. Не для разрушения света, а для возвращения ему плоти, температуры, терпения, глубины и способности действительно быть с человеком, а не только над человеком. Потому что без этого высота будет всё прекраснее по форме и всё беднее по существу. Всё чище – и всё менее жизненной. Всё правильнее – и всё менее истинной. А там, где истина начинает уступать место красивой высоте, архангельский путь подходит к своему пределу.

И следующий раздел должен назвать этот предел прямо. Не в смысле краха Архангела, а в смысле точки, где он уже не может вести человека дальше один. Именно там станет окончательно ясно, почему одной только высоты недостаточно и почему сама её красота требует иной, большей формы.

4.5. Предел архангельского пути

Предел Архангела наступает не тогда, когда свет оказывается ложью, а тогда, когда свет, оставаясь подлинной силой, пытается стать всей правдой о человеке. Это различие здесь решающее. Если бы архангельский путь был просто ошибкой, его можно было бы легко отбросить и заменить чем-то более “живым”, более телесным, более тёмным, более свободным. Но именно потому, что в нём есть реальное величие, он так долго удерживал человека в своей орбите. Архангел действительно даёт форму. Даёт вертикаль. Даёт достоинство. Даёт верность. Даёт способность не разваливаться на случайные порывы и не предавать всё важное ради мгновенной слабости. Но в какой-то точке обнаруживается, что этого недостаточно. Не потому, что свет мало светит, а потому, что одна вертикаль не может вместить всего человека. И тогда начинается предел архангельского пути.

Этот предел впервые переживается как странное внутреннее несоответствие. Человек вроде бы делает всё правильно. Он собран. Он старается быть чистым в намерениях. Он держит форму. Он не хочет поддаваться низшему. Он действительно стремится к зрелости, к добру, к внутренней ясности. И всё же где-то глубоко в нём начинает расти ощущение, что при всей правоте движения наверх жизнь остаётся неполной. Что-то не входит в этот свет. Что-то не преобразуется, а просто вытесняется. Что-то не становится выше, а становится тише. И человек ещё долго может думать, что это его личный недостаток, его непройденная работа, его недовоспитанность, его слабость перед тенью. Но в какой-то момент становится очевидно: проблема уже не в том, что он недостаточно хорошо идёт архангельским путём. Проблема в том, что сам путь не умеет вместить всё.

Предел Архангела проявляется прежде всего в том, что он не даёт человеку дома в собственной глубине. Он может научить достоинству, но не всегда умеет быть рядом с телом. Может научить верности, но плохо знает, что делать с желанием. Может дать ясность, но не выдерживает смешанности. Может укрепить нравственную вертикаль, но делает человека неловким в обращении с яростью, ревностью, болью исключительности, волей к власти, жаждой масштаба, тяжёлым правом на отдельность. Всё это либо слишком быстро поднимается наверх и теряет живую силу, либо остаётся внизу и начинает жить в тени. В обоих случаях человек платит одну и ту же цену: он остаётся внутренне нецелым.

Есть особая трагедия архангельского пути: он умеет делать человека достойным, но не всегда делает его полным. А без полноты достоинство постепенно начинает терять почву. Оно остаётся красивым, но всё чаще требует больших усилий для собственного поддержания. Человеку приходится всё время быть выше того, что в нём поднимается снизу. Всё время держать высоту. Всё время не позволять низовой, телесной, темной, жадной, тяжёлой правде разрушить созданную вертикаль. И постепенно сама зрелость начинает переживаться не как расширение жизни, а как тяжёлый режим постоянного самоудержания. Не как свобода, а как высокая дисциплина, в которой всё слишком многое зависит от способности не падать. И тогда возникает неизбежный вопрос: а где здесь жизнь? Где здесь человек как существо не только высоты, но и глубины?

Предел Архангела виден и в любви. Архангельская любовь может быть очень красивой – чистой, верной, благородной, светлой, жертвенной, способной на терпение и на высокий смысл. Но если в ней нет тьмы, нет тела, нет признанной жажды, нет боли исключительности, нет внутреннего огня, нет тяжёлой глубины желания быть не просто добрым, а глубоко нужным, она постепенно становится слишком чистой для реального сердца. Она уже умеет любить правильно, но не всегда умеет любить полно. И тогда любовь либо холодеет, либо подполье начинает мстить ей ревностью, жадностью, тайной жёсткостью, скрытым контролем, внутренней обидой на то, что светлая форма не дала всей душе войти в чувство. Так любовь становится одной из тех сфер, где предел Архангела особенно болезненен: он даёт идеал, но не даёт вместимости.

То же самое происходит и с телом. Архангельский путь может признать тело, но чаще всего лишь в той мере, в какой тело уже достаточно очищено, дисциплинировано, смирено, переведено в более высокий регистр. Он умеет терпеть плоть, но не всегда умеет уважать её как самостоятельный источник правды. И потому человек может быть очень духовным и при этом слабо воплощённым. Очень чистым и очень отрезанным от собственного желания. Очень ясным и очень не умеющим слышать, что тело давно знает о его усталости, его границе, его отвращении, его живости, его не-да. Архангел без тьмы и без глубины не столько враждебен телу, сколько фундаментально не знает, что с ним делать, кроме как поднимать его вверх или держать под контролем. А этого для полноты человеческой жизни недостаточно.

Предел Архангела проявляется и в обращении с ошибкой. Архангельская душа слишком легко видит в ошибке отклонение от высоты, а не часть более сложного процесса становления. Ей трудно быть милосердной к собственной смешанности, потому что милость без тени кажется почти уступкой хаосу. И тогда человек либо бесконечно себя судит, либо бесконечно пытается восстановить светлый образ, не проходя по-настоящему через то, что ошибка открыла о нём самом. Здесь снова становится видно: один свет не спасает. Он умеет требовать, но плохо умеет выдерживать путь. Умеет судить, но не всегда умеет преображать. Умеет звать вверх, но не умеет быть с человеком в тех слоях, где тот ещё слишком тёмен, слишком телесен, слишком смешан, чтобы подниматься без внутреннего насилия.

Именно поэтому предел Архангела не означает, что его нужно разрушить. Он означает, что его нужно превзойти – но не через отрицание, а через включение в большую форму. Архангел не ложен. Он неполон. Он необходим, но недостаточен. Без него человек распадается. Но только с ним – высыхает. Без Архангела нет вертикали. Но без второй силы нет глубины, в которую эта вертикаль могла бы укорениться. И вот в этой точке становится окончательно ясно: человек не может больше выбирать только высоту. Он должен встретиться с её противоположностью не как с врагом, а как с той силой, без которой сама высота остаётся слишком небесной, слишком стерильной, слишком абстрактной для реального человеческого существа.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.