Василь Халитов – НИкто. Нигде. Никак (страница 1)

НИкто. Нигде. Никак

Глава

Начальник архива принесла пухлую стопку серых папок, завязанных бечёвкой на бантики. Нарочито громко шмякнула ими по столу, за которым сидел молодой сотрудник, не пряча свой скепсис в улыбке на скучном женском лице, и молча удалилась, бросив на ходу:

– Я на обед. Не скучаем, юноша.

Юноша смотрел ей в спину. На спине удаляющейся по проходу за стеллажи дамы было четко выведено жирным шрифтом: «Ты здесь в ссылке, сынок. Не умничай, не перечь старшим не только по званию, но и по возрасту. Короче, глотай пыль».

Молодой лейтенант попытался доказать сослуживцам, что он умнее всех и может прищучить крупную рыбу в сфере мошенничества по недвижимости.

Один звонок сверху, дело рассыпалось. Да

Он вспомнил, как стоял по стойке «Смирно» в кабинете у начальства. Спасибо полковнику, дружившему с отцом, они были сослуживцы. И когда отца выперли с работы по собственному, не желавшего прогибаться под обстоятельства, только он после двух папиных инфарктов, в числе немногих, приехал на похороны.

Полковник вскочил с кресла-вертушки, стремительно обогнул массивный стол с лампой, прячущейся под абажуром из зеленого стекла и, согнув голову к уху сотрудника, с шипением выговаривал мысли вслух:

- Засранец, хочешь кончить, как твой отец? Я вас тут чему учу?! Не соваться в осиное гнездо без доказательств! Не соваться! Герой, твою мать! Меня на красном ковре в главке раком поставили.

- Я

- Молчать! Даже твой батя, опер от Бога, не пыжился, если видел, что доказуха слабенькая. А ты, - полковник изобразил голос подчиненного, - свидетель отказался сотрудничать. Нет никакого свидетеля, тебя, как сосунка, разыграли в тёмную, заодно выяснили, что ты ничего толком не знаешь

Грузное тело офицера опустилось обратно в кресло, задумчиво, медленно повертелось влево, вправо, затем остановилось вместе с карими глазами, излучающими зловещую доброту.

- В память об отце, я тебя отбил от увольнения за несоответствие. Выговор с занесением в личное. Аналитик хренов. Спустишься в архив к нашей бабе - архивариусу. Там теперь твоё место, пока шум не уляжется. Поднимешь шесть нераскрытых дел, объединенных в серию. Дерзай.

- Я

- Кругом! Шагом марш!

Пока шёл по коридору, все здоровались и кивали вверх головой со знаком вопроса:

- Куда?

- В архив.

Лейтенант раскрыл верхнюю папку и погрузился в сухой казенный слог по первой жертве.

Девушка пришла к консультанту, возрастному мужчине с сединой в висках. В соседней комнате часы над камином отбили полдень. Дальше раритет громко тикал маятником вперемешку с шуршанием перелистываемых листов в руках мужчины.

«У него красивые ногти», - мелькнуло в голове. Они расположились лицом к лицу за журнальным столиком в мягких креслах, девушка пила предложенный чай, жевала овсяное печенье, украдкой бросала взоры на старинные картины, развешанные по стенам, и молчала. Мужчина продолжал листать рукопись.

Наверняка просто листает по диагонали, чтобы я не обиделась. И чего я припёрлась? Но тут же пришлось вздрогнуть.

- Я выучен быстрочтению. Всё. Прочёл.

Девушка нервно заморгала подведёнными ресницами, стараясь сохранять ровное дыхание, хотя сердце уже гулко билось в грудь. Она оглянулась на стены.

- Это всё подлинники или копии?

Широкие плечи в бежевой кофте поднялись и опустились.

- Не знаю. Я приобретал их в Европе, причем с экспертизой. Сейчас там развит новый вид бизнеса. Законная подделка копий. Тоже пользуется большой популярностью. Вот тот старик в маленькой рамке, я брал его в Москве у одного честного антиквара. Это точно Репин.

Девушка сделала восхищенные глаза. Она умела это делать, когда ей было очень нужно. Собеседник оказался не простым человеком. Вёл почасовиком лекции по литературе в Институте искусств и Университете. Ей дали рекомендацию солидные люди. И вот она здесь.

- Вы знаете, я писала роман три года, мне важно мнение профессионала. Мне Вас рекомендовали. Я хочу знать, стоящее это дело или нет. – Она хотела произнести следующую заготовленную тираду, но жест собеседника рукой перебил её.

- В вашем спиче содержится откровение из двух слов. Собственно, слово «Хочу» и слово «Стоящее ли» говорят о Вас больше, чем весь Ваш роман.

Девушка вспыхнула, резко встала, но столкнулась с серыми глазами человека. Он мягким жестом пальцев усадил её на место продолжая говорить.

- Я пошёл на встречу людям и уделяю незнакомому мне человеку своё время. Не нужно включать женские приёмы с мнимой оскорблённостью. На меня это не действует. И не в моих правилах отказывать человеку в оценке его труда. В детстве мы все талантливы. Куда только потом девается природный дар? Даже не замечаем, как легко растерять свою индивидуальность и скатиться в плоскость повседневного быта с вечными компромиссами, с правильными оправданиями и отговорками самому себе.

- Вам не нравится сюжет? Но он современен. Мои друзья восхищаются и хвалят роман.

- Они Вам льстят, ваши друзья. Или ничего не понимают в настоящей прозе. Видите ли, и не в моих правилах уничижительно говорить начинающему автору на его промахи. Но тут нет промахов, все завернуто в красивую обертку, отшлифовано. Я вначале подумал, что вы пользовались нейронкой.

Девушка отрицательно помотала головой.

- Да, вы сделали опус самостоятельно.

- Опус? Ну, знаете. Неужели Вас ничего не задело?

- Ни разу. И потом, я внимательно прочитал Вашу биографию. В журналистике Вы работали в облизывающих изданиях, всё выхолощено, ни одной своей мысли. Вы хотя бы раз проводили журналистское расследование?

- Нет. – Она удивилась своему поникшему голосу и смотрела, опустив голову на свои руки с красивым маникюром в стиле нюд, со сжавшимися в замок пальцами.

- Ну, вот. А в настоящей литературе и уж тем более на современную тему важны выработанный стиль, подчеркиваю. Ваш стиль, что-то неповторимое, ни на кого не похожее. Важна тема. Подскажите, кому из читателей будет интересен поток сознания, выплеснутый на бумагу про отношения амбициозной, молодой рублёвщицы и сановного чиновника, упакованных под сипящую под горлом завязку? Подавляющее большинство людей живут другим. Там нет яхт, подарочных ожерелий из бриллиантов, прислуги.

- Мне что же, опуститься в бомжатник? У меня есть круг общения, я о нём пишу.

- Результат, уверяю Вас, будет тот же. Да не обижайтесь Вы

- Я не обижаюсь. Я просто хочу понять, чем можно зацепить читателя.

Мужчина смотрел на неё, улыбался и думал: «В сущности, ты неплохая особа. Вон, какую юбку с разрезом надела, готовилась». Но вслух сказал другое:

- Послушайте, я заметил, Вы не притронулись к клубничному варенью.

- У меня на него аллергия.

- Хорошо. – Он встал и вышел через коридор на кухню. Его голос оттуда звучал спокойно и убаюкивающе. – Сейчас я вам мёда принесу. На мёд аллергии нет?

- Нет. – Она слегка оттаяла, повела шеей, снимая напряжение с головы, и мысленно обозвала хозяина квартиры козлом, так, без злобы, чисто по-женски. В конце концов

С кухни донеслось:

- Не ругайтесь, мёд слегка застыл, трудно доставать ложкой из банки.

Он принес вазочку с желтым мёдом, сел в кресло и снова повторил:

- Не надо ругать меня. Давайте, я Вам еще налью с жасмином и чабрецом. Хорошее сочетание, оно мне нравится. А Вам?

- Мне тоже.

Некоторое время они пили чай молча.

- Значит, всё, что я написала, дрянь.

- Да нет. Просто не нужно ни Вам, ни кому другому мерить литературу с помощью логарифмической линейки. Такой подход бесполезен.

- Это как? – Девушка рассмеялась. Он тоже.

За окном громыхнуло с неба. Внезапно и скоро пошел дождь, набирающий силу. За плотной тёмной занавеской сверкнуло синим пламенем молнии. Через приоткрытую форточку с треском ударило с небес. Гостья вскочила с неподдельным ужасом на лице. Она с детства боялась молний. Один шаг навстречу и он привлек её к себе, мягко, аккуратно.

- Останешься?

- Да.

Они проговорили всю ночь, то погружаясь в произнесенные слова, то переваривая услышанное и провалились в сон только под утро

Вернулась архивариус. По тупому выражению лица молодого лейтенанта читалась полная усталость, отсутствие ответов на появившиеся вопросы и желание послать всё куда подальше. Кажется, мальчик созрел.

- Ну?

Он назвал её по имени-отчеству, развел руками, сделал просительное лицо, готовясь выслушать порцию ядовитого сарказма.