Варя Медная – Тайна короля (страница 40)

Оно вздохнуло, растекаясь рисунком, который сложился в огромную морду.

— Ты мог бы как-то… усилить ее? Ускорить инициацию Морхольтов?

— Ты же знаешь… Скальгерд… — протрещали угли.

— Нет, — быстро произнесла я, глядя в дрожащие от жара глаза. — Наверняка есть способ. Что было перед моей инициацией? — Я вдруг замерла, захваченная этой мыслью. — Точно: что обычно бывает перед первым превращением? Я была поражена видом крови на руке уколовшейся нянюшки. Людо не смог удержать перекидывание от сильных эмоций. Значит, нужно какое-то потрясение, которое облегчило бы первое превращение Алекто.

Покровитель внимательно на меня смотрел, заполнив своей головой весь очаг и напоминая огромный барельеф. Мы застыли в каких-то дюймах друг от друга.

— Ты слышала меня… ты слышала того, кто при жизни был среди вас.

Я быстро подняла глаза.

— При жизни?

Мысли, которые я отгоняла так усердно, что, казалось, они вовсе исчезли, вдруг прорвались, родив во мне множество вопросов.

— Так Бодуэн, он…

— Это больше не твоя забота, — дохнул пеплом Покровитель, и камин погас, вмиг погрузив комнату в темноту.

Ковыряя пирог, который удался на славу, и к которому она напрямую приложила руку, Алекто размышляла о предстоящей ночи. Весь день голова ее была занята насущными делами, но теперь, когда снаружи стемнело, вернулись воспоминания о том жутком госте.

Окно, починили, но остановит ли это его, раз не остановило в прошлый раз? Вдруг он снова придет? Быть может, она все же должна рассказать о нем матери. Но тогда придется поведать еще и о предыдущей встрече в галерее и объяснять, почему она не раскрыла все раньше и… дальше доводы заканчивались, а желание скрыть все от матери оставалось.

— Ты это не будешь есть? — ворвался в ее мысли бодрый голос Эли.

Алекто покачала головой, и он оживленно пододвинул к себе ее пирог.

— Как в тебя столько помещается? — удивилась она.

Эли перестал жевать, задумавшись. Устав думать, пожал плечами и продолжил шумно расправляться с ее ужином.

— А почему ты выглядишь такой уставшей? Я думал, дамам приходится легко.

— Скажи это Каутину, — заметила Алекто, посмотрев на брата, который стоял возле места королевы, пока еще пустующего, с видом полководца, размышляющего, куда двинуть войска для решающей битвы.

Консорт о чем-то доброжелательно ему говорил.

— Скажу, — ответил Эли и повернулся к леди Рутвель. — Вы это не будете есть?

Я уже слышала шум из трапезной, когда меня остановила королева.

— Леди Анна.

— Ваше величество, — я присела в поклоне, а она сделала знак сопровождающему стражнику подождать в стороне.

— Простите, что беспокою вас, но есть вопрос, о котором я хотела бы справиться.

— Я вас слушаю, ваше величество.

— Как ваши занятия с моим сыном? Есть… результаты?

— Думаю, да. И неплохие. Его величество, — я понизила голос и снова взглянула на стражника, — ранее сумел позвать своего бра… второго. И снова обратиться в себя.

— Видите ли, до меня дошли слухи, что мой сын сегодня… потерял контроль.

Я задумалась: похоже, слуга, который был вызван прибраться в комнате, сделал такое заключение из разбросанной по полу еды и осколков миски. А может, кто-то слышал, как он повысил голос, или же… слушал.

— Я бы так не сказала, ваше величество. Он просто в какой-то момент расстроился, как может расстроиться любой другой человек.

— Но Омод не любой другой человек, — она потянула меня к арке, и опустилась рядом. — Он всегда был очень почтительным и хорошим юношей. Знаю, что любая мать считает так про своего ребенка, но в случае с Омодом это правда. Он всегда был добр к слугам и вообще ко всем.

— Я заметила, ваше величество. На мой взгляд, его величество очень предупредителен.

Бланка посмотрела на меня долгим взглядом.

— Что ж, если вы считаете, что мне незачем волноваться, то я спокойна.

Мы поднялись.

— Приятного ужина, — слегка поклонилась Бланка.

— Приятного ужина, ваше величество, — склонила голову в ответ я.

Ингрид остановилась возле часовни, из которой веяло благовониями.

Оглянувшись, чтобы убедиться, что поблизости никого нет, она стянула с себя каль и дрожащими руками, волнуясь, закрепила в волосах ленту, подаренную той доброй леди. Верно, при таком свете Омод и не различит ее цвет, но Ингрид нравилось, как лента оттеняет глаза.

Днем она даже посмотрелась в начищенный медный таз, держа ленту рядом с лицом и представляя, как наденет ее вечером.

В коридоре было холодно, и лишь жар от жаровни обдувал щеки, развевая волосы и оставляя лихорадочные пятна на щеках.

Успокоив сердце, Ингрид принялась ждать, представляя, как на целый час, а может, и дольше Омод будет только ее. Какое это счастье.

Через некоторое время ноги начали неметь от холода, а он все не показывался. Растворив дверь шире, Ингрид робко вошла в часовню.

По углам горело несколько жаровен, но их тепла все же не хватало, чтобы прогреть помещение. Ингрид устроилась на последней лавке, чтобы, в случае чего, сразу выскочить наружу. Чувствовала себя она в этом месте неловко, словно преступница. Их встречи с Омодом и были преступлением, грехом, но не встречаться было выше ее сил. При одной только мысли о том, что она его сейчас увидит, сожмет в объятиях, сердце начинало метаться так, что, казалось, можно задохнуться.

Постаравшись сделаться как можно незаметнее под взглядом Праматери, Ингрид продолжила ждать, надеясь вот-вот услышать самый прекрасный на свете голос, зовущий ее по имени.

— Леди Лорелея.

— Ваше величество.

— Говорят, дамы сегодня изрядно потрудились над этим пирогом.

Я посмотрела на ореховый ломоть на тарелке в руках короля. Точно такой же держала сейчас и я.

Менестрели устроили песенное представление, и многие, как и мы, ходили по залу.

— Боюсь, я не имею к нему никакого отношения. Зато моя дочь помогала колоть орехи.

Его величество посмотрел поверх моего плеча туда, где сидела Алекто.

— Что ж, значит мне стоит поблагодарить ее умение.

Несмотря на эти слова, я заметила, что король едва притронулся к угощению.

— Вы не голодны?

— Скорее, аппетит мне отбило приближение ночи, — хмуро ответил он.

— Чем же ночь так неприятна, кроме того, что дарит отдохновение от дневных забот?

Омод так пристально посмотрел на свой пирог, словно искал ответ внутри.

— Мне не нравится, что ночью люди не помнят себя. И не контролируют.

— Вы говорите, как мой брат.

— У вас есть брат?

— Был, — коротко ответила я и вернулась к первоначальной теме. — Ночью люди спят, так устроила Праматерь.

— Да, спят, а лучше бы было так, как днем.

— Вы хотите трудиться круглые сутки?