Варя Медная – Болото пепла (страница 40)

– Твила, может, ты уже опустишь мушкетон? – заметил мастер. – Мой кузен, конечно, еще та заноза, и я понимаю твое желание пристрелить его за отвратительное чувство юмора, но все же…

Он протянул руку, и Твила, спохватившись, с облегчением отдала ему грозное оружие.

– Так он ваш кузен? – глупо переспросила она.

Роза фыркнула.

– Гектор Хэлси, к вашим услугам, – мужчина сгреб ее руку и быстро чмокнул пахнущими бузинным вином губами в костяшки.

– Гектор был в наших краях и завернул проведать меня, – пояснил мастер.

– Завернул? – оскорбился тот. Сочный голос взлетел к потолку и стукнулся о балки. – Да я почти двое суток кружил на одном месте в поисках Бузинной Пустоши, начал уже думать, что все это чертов мираж! Если бы не Ланцет, я бы и сейчас расшаркивался на каком-нибудь постоялом дворе.

Пес, млеющий у очага бархатной тенью, подал голос в подтверждение.

В этот момент к ним присоединился Валет. Он расстроенно вертел в руках какой-то бронзовый крючок, отвалившийся от оружия.

– Не могу поверить! – пробормотал он. – Сделаны на заказ… других таких нет… я ведь даже ни разу ими не воспользовался! Теперь только выкинуть…

– Позвольте.

Не дожидаясь разрешения, гость забрал у него пистолет, повертел, ощупал, посмотрел на свет, по-особенному встряхнул, прижал ладонью, и деталь со звонким щелчком встала на место.

– Держите.

– Не может быть! – возопил совершенно счастливый Валет. – Вы его починили! Будь вы хорошенькой женщиной, я бы вас расцеловал, а, может, даже…

– Хорошо, что я не хорошенькая женщина, – прервал его благодетель.

– Нет, вы даже не представляете, какую реликвию спасли! Этих красавцев, – Валет забрал второй пистолет у мастера и эффектно крутанул сразу оба, – изготовили полтора века назад, по специальному заказу одного графа. Сорвиголова, надо сказать, был его сиятельство, отчаянный дуэлянт и отменный стрелок. Промахнулся всего однажды! Видите эту рукоятку? Она выложена зубами его неудачливых соперников, по зубу с каждого убитого. – Твила вгляделась в то, что прежде приняла за светлые камешки, и вытерла ладони о подол. – Он даже заключил пари, что их будет ровно сто.

– И как, выиграл?

– Разумеется! Правда, сотым оказался его собственный… видите, вот этот. Чудесно сохранился, несмотря на истекшие годы и пристрастие его сиятельства к марципану. Подводя итог, скажу, что моя признательность не знает границ! Но как вам это удалось?

– Гектор служил полевым хирургом, – пояснил мастер Блэк. – Там он всякого оружия навидался.

– Так говоришь, будто сам не служил, – заметил его кузен.

Мастер поморщился:

– И как после этого ты еще можешь пить бузинное вино?

– Я, знаешь ли, как и ты, не в ответе за мясников-коллег с их варварскими методами и с самого начала высказывался против обработки ран горячим бузинным маслом.

– Да-да, розовое масло в сочетании с яичным желтком и скипидаром куда как более действенное средство, – скептично заметил мастер.

– Вообще-то…

– Мастер Хэлси, мастер Блэк! – раздался мягкий укоризненный голос.

– Ох, прошу меня извинить, госпожа Охра, – спохватился гость и элегантным жестом пододвинул Твиле щербатый изъеденный жучками стул. – Я совсем забыл о манерах, а ты не напомнил, Эшес. Дамы ведь скучают.

Роза, на протяжении разговора изучавшая траекторию полета искр в очаге, снова оживилась:

– А расскажите еще про столичных дам, мастер Хэлси! Правду говорят, что они удаляют нижние ребра для тонкости талии? Вы-то сами им удаляли?

– Да что там ребра! – с готовностью отозвался тот. – Этот трюк еще с адамовых времен никого не удивляет. А как вам белладонна в глазные яблоки?

– Тс-с, Гектор, ты еще не знаешь, какой острый слух у сестер Крим, – округлил глаза мастер Блэк, и все рассмеялись. А потом снова расселись возле очага, и вечер продолжился.

Кузен мастера оказался прекрасным рассказчиком и умел виртуозно подогревать интерес слушателей. За годы хирургической практики у него скопился целый саквояж историй: смешных, жутких, нелепых, странных. Все это он рассказывал в лицах, используя для наглядности все, что попадалось под руку, и производя при этом немалый шум. Твила ахала и хихикала вместе с остальными, порой упуская саму историю, что было неудивительно: чем меньше вина оставалось в кружке рассказчика, тем больше незнакомых слов появлялось в его речи. Так что вскоре из-за всех этих аневризм, лигирований и атером ей начало казаться, что мастер Хэлси говорит на другом языке, понятном лишь мастеру Блэку (правда, Валет, в лице которого гость приобрел преданнейшего сторонника благодаря починке мушкетона, смеялся над каждой шуткой, похлопывая его по плечу). Но это было и неважно, дело ведь не в самих историях, а в атмосфере. Рассказы казались уже потому замечательными, что заставляли мастера Блэка шутить и смеяться. Он даже присовокупил пару-тройку своих историй. Твила радовалась, глядя на то, сколько удовольствия приносит ему встреча с кузеном.

Они так увлеклись, что угорь, забытый на рашпере[26], едва сам не выскочил из очага. Услышав шипение, Охра спохватилась, но мастер Блэк усадил ее на место и сам занялся закуской. Полуобуглившееся блюдо было извлечено и торжественно водружено на низенький столик, потеснив кружки с вином, ромом и лимонадом. Ножа поблизости не оказалось, зато скальпелей лежало сразу два. Ловкий взмах – и хорошо прожаренная корочка лопнула под напором ароматного сока. Хвост угря достался Ланцету.

Щеки Твилы горели от лимонада (вернее, от капельки рома, которую туда, хитро подмигнув, добавил Валет), ноздри щекотал запах жареной рыбы, а на душе впервые за долгое время было спокойно и радостно. Ей вдруг подумалось, как вышло бы здорово, если б мастер Хэлси остался в их доме, и таких вечеров, как сегодняшний, случалось побольше, чтобы глаза мастера Блэка всегда так горели.

Третий раз подряд не сумев выговорить слово, которым можно было обернуть всю Бузинную Пустошь, мастер Хэлси вскочил, хлопнул в ладоши и провозгласил «Танцы!», после чего подхватил кокетливо взвизгнувшую Розу и выволок ее на середину комнаты. Затея пришлась всем по вкусу. Валет извлек миниатюрную скрипку, покрытую черным лаком и позолоченными узорами. С виду она была похожа на игрушечную, но по громкости ничуть не уступала обычного размера собратьям. Правда, после первых же звуков стало ясно, что по назначению он держит ее впервые, поэтому вскоре он отказался от попыток что-то на ней сыграть, вынул из кармана маленький серебряный ключик, вставил в отверстие сбоку и пару раз провернул. Без участия Валета дела у скрипки пошли лучше: зазвучала лихая танцевальная мелодия. Твила вспомнила про музыкальную шкатулку-сверчка и задумалась, все ли инструменты у него заводные.

Роза танцевала с мастером Хэлси, Твилу подхватил Валет, а мастер Блэк предложил руку Охре. Та сперва отнекивалась, а потом решительно отставила мятный джин, оправила платье и удивила всех замысловатой фигурой, которую никому не удалось повторить. Скрипка неустанно выводила одну мелодию за другой, и они менялись парами: после Валета Твила танцевала с мастером Хэлси, потом с мастером Блэком, потом снова с Валетом. А затем Охра объявила, что сейчас упадет, и действительно упала – в кресло. После танцев они снова смеялись и болтали, и Валет учил всех делать флип[27]: сначала все перемазались, взбивая ром с сахаром и яйцами – брызги летели во все стороны, потом смесь разлили по кружкам и кидали туда шипевшие нагретые на углях железки. Пару раз яйцо у Твилы свернулось, а с третьей попытки начало получаться – Валет остался доволен дегустацией. Когда ром и вино закончились, Твила вызвалась сбегать за новой порцией в трактир.

Подхватив шаль, она выскочила наружу. На улице приятная расслабленность быстро пошла на убыль: вокруг было темно, холодно и пустынно. Звезды не светили, и ветер гонял по двору сырые листья, будто земля шептала ей вслед. Когда она подходила к воротам, совсем рядом вспыхнули два желтых огонька. Твила попятилась от лошади мастера Хэлси и, выскользнув за ворота, запетляла по пустынным улицам.

Несмотря на поздний час, в трактире не было недостатка в посетителях. Твила подошла к стойке и завертела головой. Какая-то женщина направилась в ее сторону, на ходу протирая грязным передником кружку. У нее были круглые близко посаженные глаза и загнутый книзу нос.

– Уж не господина ли Плюма ты высматриваешь, дорогая? – спросила она.

– Нет, – ответила Твила. – Вернее, не совсем: я пришла за бутылкой бузинного вина и ромом. – Женщина плюнула в кружку и хорошенько протерла. – В кувшине, пожалуйста, – уточнила Твила.

– Пожалуйста? – вскинула брови та и, полюбовавшись на результат своей работы, водрузила кружку на полку рядом с остальными. – Какая славная девушка. Ты, наверное, Твила?

– Да, а вы, наверное, госпожа Плюм?

– Она самая, милая. Но можешь звать меня Сангрия. Так уверена, что не хочешь дождаться моего мужа? Он запирает загон и вернется с минуты на минуту.

– Нет-нет! По правде сказать, было бы замечательно, если б мне продали их вы.

Трактирщица внимательно посмотрела на нее и кивнула:

– Конечно, дорогая.

Она достала с полки и протянула Твиле грушевидную бутыль в оплетке из гладких темно-вишневых веточек, а потом направилась к огромным зеленым бочкам, выстроившимся вдоль стены и отделенным от основного зала легкими медными перилами.