Варвара Ветрова – Замуж в туман (страница 44)

Что-то было не так.

Выпускницы Серого Шпиля всегда знают друг о друге все. Задания, таланты, умения.

Но есть одна вещь, которая всегда остаётся конфиденциальной — наши артефакты, которые мы не показываем никому.

А плащ из кожи зоггра — это артефакт и есть.

Я медленно повернулась и встретилась глазами с горничной. Мне показалось, или в них было что-то не так? Слишком много равнодушия, слишком много фальши. Слишком много… ненависти?

— Ольма, а откуда ты знаешь про пла…

Договорить я не успела. В голове будто взорвалась сверхновая, а сознание уплыло в кругосветное путешествие.

И я перестала существовать.

Глава 16. Изнанка жизни

Сознание возвращалось неохотно, толчками. Будто качался старый фонарь у нас в саду — туда… обратно… вновь туда…

В висках поселилась тупая ноющая боль. Я попыталась повернуть голову и тут же, застонав, отказалась от этой идеи.

— Дара, как ты?

Я приоткрыла глаз, затем второй. Не увидела ровным счетом ничего, но голос узнала.

— Лойнос, с тобой всё в порядке?

Дознаватель хмыкнул.

— Смотря что считать порядком.

Мне наконец-то удалось открыть глаза. Взгляд тут же наткнулся на решётку. Я попыталась хотя бы поднять голову, но не преуспела и плюхнулась обратно.

— Я заходила к тебе, видела окно, — попыталась объясниться, но не закончила фразу, на мои губы легла холодная рука.

— Я тебя понял, — успокаивающе произнес дознаватель, — но пока не говори ничего и немного полежи.

Пришлось кивнуть, говорить мне не хотелось, да и сам кивок дался с трудом. Рука с моего лица исчезла, чтобы тут же опуститься на лоб и заставить меня выдохнуть с облегчением: боль уходила, стук в висках ощущался всё меньше, пока наконец совсем не затих.

— Теперь можешь вставать, — в голосе Авериса слышалось удовлетворение.

Тут же воспользовавшись разрешением, я привстала на локтях. Боги, как же здесь холодно! Несмотря на тёплое платье и шаль, холод уже достиг ног и продолжил пробираться вверх по лодыжкам. Плотнее закутавшись в шаль, я встала и пошла вдоль стены, таким образом обходя место нашего временного заточения.

Холодные скользкие мшистые стены, покрытые тонкой коркой льда — вы когда-нибудь встречали такое? Вот и я не встречала.

— Подземелье, — ответил на мой невысказанный вопрос Лойнос. Но компаньон по заточению сидел, привалившись спиной к решетке, которая знаменовала собой вход. Сидел и делал вид, что ему совсем не холодно.

Я кивнула и, стащив с себя шаль, бросила в Лойноса.

— Накинь, а то смотреть страшно.

Тот шаль поймал, но дальнейших действий по облачению в неё предпринимать не стал. Лишь вздёрнул бровь и ехидно поинтересовался:

— Ты серьезно?

— Более чем, — я подошла к решетке и потрясла её, ни на что, впрочем, не надеясь — просто, чтобы занять время, — вон губы уже синие.

— Забудь, — метким броском он вернул мне шаль, впрочем, пояснив свою точку зрения, — если замерзну, скажу.

Я молча поймала и приладила кусок ткани на место. Стало… обидновато. Мог бы и согласиться, а то сидит в одной рубашке и делает вид, что загорает на солнце.

— Ты давно здесь? — спросила, пытаясь заполнить возникшую паузу. Снова неловкую, как на подбор.

— Нет, тебя принесли почти сразу.

— Принесли? Кто?

В этот раз пауза была чуть дольше. Наконец он нехотя ответил:

— Ронин. Каримари.

— Он служит Альсу, — теперь, когда неопределённость внутри меня обрела хоть какой-то статус, я соображала с невероятной скоростью, — каримари ведь изначально принадлежит женщине, — я практически цитировала книгу из библиотеки, — и она может передать его мужчине. Какая же я дура! — и уткнулась лбом в решётку нашей темницы.

Осознание того, что я, выпускница Серого Шпиля, не могла додуматься до простейшей вещи, а именно до того, что Ронин запросто мог быть передан Альсу Антеей, ударило меня со страшной силой. Ударило и, наверное, раздавило бы, если бы не Лойнос.

— Послушай, здесь нет твоей вины, — его твердая рука легла мне на плечо, — мне не следовало давать тебе читать эти книги, — счёл нужным пояснить он, — ведь то, что тебя опаивали, я понял уже потом.

— Когда? — всхлипнула. Я не хотела плакать, но, видимо, само собой вырвалось.

— К сожалению, только в самом конце разговора. Тогда, вне времени, помнишь?

Он говорил спокойно и размеренно. И, слушая его голос, я постепенно успокаивалась.

— Прости, — попробовала отстраниться, — сама не знаю, что со мной происходит.

— Это бывает после зелья, — он дотронулся до моих волос, и от этой неожиданной ласки я вздрогнула, — давай думать, как выбираться будем. Или… тебе здесь нравится?

Улыбнувшись, я помотала головой и отлепилась от решётки. Действительно, Лойнос прав, пора действовать.

Поверхностный осмотр клетки информации не дал. Четыре стены, решётка вместо потолка, который терялся во тьме далеко вверху. Каменный пол. Замок на двери, при взгляде на который мне тут же захотелось домой — такого количества силовых линий я не видела нигде.

— Сильно сложно, — сообщила я Лойносу, — здесь можно год провозиться.

Тот почесал затылок.

— А линии физической защиты есть?

Пришлось смотреть ещё раз.

— Нет, — сообщила после повторного осмотра.

— Тогда отойди, — буднично просветил он меня, доставая из кармана…

— Напильник? — ахнула, не веря в увиденное.

Аверис усмехнулся и присел перед замком.

— Знаешь, Дара, — буднично сообщил он мне, пропуская руку мимо прутьев и начиная пилить, — каримари очень преданные слуги. Что скажешь — будут делать. А вот что не скажешь…

Он не договорил, но мне было достаточно.

— Альс забыл приказать нас обыскать, — улыбнулась, садясь у стеночки: как наглядно показывал Лойнос, моя помощь не требовалась. По крайней мере, пока.

Дознаватель кивнул.

— Или забыл, или не счел нужным. Итог один.

Я кивнула, словно затылок Авериса мог это увидеть. Эмоции постепенно отступали на задний план, уступая место конструктивным, — всё как я люблю, — рассуждениям.

В первую очередь меня волновала Ольма. В то, что старшая сестра могла так поступить, не верилось, но здравый смысл твердил, что против фактов не попрешь. Зачем ей это надо? Какие цели она преследует? Чего хочет?

Я закусила губу. Под мерный звук напильника думалось не в пример легче, чем в гнетущей тишине. Перевела взгляд на Авериса. Королевскому дознавателю, видать, стало жарко, потому что рубашку он снял. Я некоторое время рассматривала крепкую спину с отчетливо выделяющимися мышцами, пока не поняла, что мысли о расследовании забрели в какую-то иную, далекую от нынешней ситуации плоскость.

Надо возвращаться.

То, что Альс решил возродить культ Арналы, мне правдивым не казалось, не тот уж он человек, чтобы увлечься чем-то глобальным и пробовать покорить мир. Уже сейчас многие оговорки Анталя приобретали иной смысл, раскрываясь совсем в другом свете. Вот только…

“Я слишком много за это отдал”.