Варвара Ветрова – Замуж в туман (СИ) (страница 2)
— Доброе утро, отец, — я улыбнулась и поцеловала его в щёку.
— Доброе утро, доча! С праздником!
— И тебя, отец!
Д’эрр Сольн посмотрел на корзину, лукаво прищурился.
— И долго ты будешь убегать с праздника?
Я смутилась. Знала, конечно, что рано или поздно он догадается, но не рассчитывала, что это произойдёт так скоро. После смерти Тионы в Праздник Урожая я старалась улизнуть как можно раньше, а приехать как можно позже, чтобы попасть только на конец празднования — не могла там быть, просто не могла.
Отец посмотрел на меня, перевёл взгляд на горизонт — там тонкой линией возвышались горные хребты.
— Вот что, Дара. Возвращайся засветло. Ты мне сегодня нужна.
Спорить я не посмела.
Белка неспешно везла меня по дороге. Несмотря на указания отца, спешить я не собиралась. Ещё чего, подумаешь, здесь меня могут задержать, могу ещё в деревеньку заехать по дороге и потом попытаться отговориться делами. Ругать, конечно, будут, но не сильно.
Да и к тому же… что мне делать там, на празднике? Всё равно замуж не возьмут.
И память опять услужливо подкинула книгу воспоминаний, раскрыв на нужной страничке.
Это случилось через полгода после смерти Тионы. Год тогда выдался — не приведи Боги. В д’эрран закралась болезнь. Вначале тихо постучала в окно. А затем с ноги распахнула дверь и вошла в натопленные избы.
Начиналось всё с кашля, а уже к вечеру человек метался в горячке. К утру остывшее тело выносили в сенник и накрывали рогожей. Вначале дети, затем взрослые.
Я не спала две недели. Перебивалась короткой дрёмой, пока мы ехали из одного селения в другое, и кружками пила бодрящие отвары. Нужна была сила, много силы. Отец отправил посыльного в столицу, но ответ пришёл уже слишком поздно.
В одну из ночей, когда я уже потеряла счёт времени и, закутавшись в тёплый тулуп, тряслась в кибитке по просёлочной дороге, нас резко остановили. Вознице тогда попало по голове, а меня вытащили из кибитки. Я до сих пор помнила их голоса…
— Девица?
— Да ещё знатная!
Чьи-то грязные руки схватили меня за плечо и с силой бросили на землю. Я ощутила, что кто-то пытается задрать мои юбки.
Им не повезло, что я всегда носила с собой кинжал, подаренный отцом на двадцатилетие.
А ещё им не повезло, что я не приучена кричать.
Двое остались лежать прямо там, в грязи. Третий убежал и был пойман только утром. Его повесили в тот же день, на деревенской площади, без всякого суда. Я продолжала ездить по весям в попытке остановить эпидемию. И в начале третьей недели я поняла, что мне это удалось.
Я плохо помню, как приехала домой — грязная, голодная — и отогревалась у очага в комнате у прислуги. Плохо помню, как после этого неделю провалялась в кровати, — у меня был жар, и Лори выходила меня, сутками не отходя от моей кровати. Когда я очнулась, она почти сравнялась цветом со стеной — такая же бледная, осунувшаяся.
Но я никогда не забуду, как, спустившись в зал, я наткнулась на тяжёлый взгляд отца.
Он рассказал мне, что поползли слухи. Что опровергнуть их будет практически невозможно. И что мне нужно готовиться к тому, что я до конца своих дней проживу в отцовском замке.
На удивление, я восприняла это достаточно спокойно и в какой-то мере оптимистично. На следующий день написала письмо в Академию, попросила рекомендацию и направление в собственный д’эрран. И через месяц вступила в должность “Её Магичества” д’эрра Сольна, получая за это неплохое жалованье. Магов поддерживал лично Король, и все выплаты мне полагались из королевской казны.
А по поводу слухов… я не расстраивалась. Как-то не могла представить себя супругой какого-то Д’Эрра. Вот только праздники с тех пор не любила — от осуждающих шепотков было не укрыться, они настигали в самых неожиданных местах. Отец знал, что мне неприятны праздники, но никогда не просил присутствовать. Странно, что я понадобилась ему сегодня.
Белка остановилась. Я вынырнула из мыслей — уже второй раз за день — и огляделась. Моя первая остановка, мои первые пациенты. Тряхнула головой, отгоняя мрачные воспоминания. Ну ничего, всего один вечер — продержимся же!
***
Когда я закончила с последним пациентом, начало смеркаться. Пригнувшись, я вышла из покосившейся хибарки, принадлежавшей нашей травнице. Несмотря на все уговоры, дэли Алья ни в какую не хотела покидать насиженное местечко и перебираться в замок.
“Нет, спасибо, Дар, — говорила она моему отцу, — сюда я переехала к моему мужу, здесь я родила и вырастила четырёх детей. Здесь же я похоронила своего мужа. И здесь — вся моя жизнь. Зачем ехать туда, где нет моих воспоминаний?”
В какой-то мере я её понимала, хоть и не представляла свою жизнь в небольшой, всего в одну комнату, хижине, но понимала. И очень уважала её, эту маленькую сухонькую старушку, за верность себе.
Дэли Алья держала в своём домике две лишних кровати, и сейчас одна из них была занята больной. Ири — младшая дочь нашего кузнеца — на прошлой неделе сломала ногу. Перелом оказался неприятным, открытым. И последний час мы с дэли были заняты тем, что обрабатывали рану и уговаривали юную лэю* не вертеться, чтобы, не дай Боги, не заставлять её лежать дольше, чем того требовало лечение.
Я потянулась. Долгий рабочий день давал о себе знать тянущей болью в пояснице. Я ведь уже не девочка — по хуторам-то ездить, да ещё верхом. Но что поделать, работа есть работа.
Замок стоял на возвышенности, и даже отсюда я могла разглядеть яркие блики на стенах — народ разжигал ритуальные костры. Сегодня надлежало сжечь всё старое, лишнее, чтобы войти в зиму чистым и спокойным. О-о-о, здесь крестьяне старались — в ход шло всё, начиная от старых тряпок и заканчивая сломанными стульями и разбитыми горшками. Всё это крестьяне повадились делать у стен замка — подальше от своих хибар и поближе к праздничным столам. Обычно на следующий день, выезжая за ворота, я оказывалась на неком подобии огромной свалки. Несколько лет назад чаша отцовского терпения переполнилась и уже на следующий день был издан указ об обязательной уборке на следующий день после главных Праздников. С тех пор костров на Празднике Великого Урожая стало значительно меньше, но окончательно они не исчезли.
Скормив Белке огрызок яблока — того самого, которым я поужинала, — я вскочила на мою красавицу и потрусила к замку. Несмотря на мою усталость, мне надлежало оставить часть энергии на буйство феерии, которое я так не любила и на котором так не хотела присутствовать.
***
Я мрачно глодала куриную ножку — третью по счёту — и пыталась слиться с высокой спинкой стула, на котором сидела. Кири — наша младшая сестра — уже давно была отослана спать. Роса и Мири танцевали где-то в толпе, а я уже давно не пыталась разобрать что-либо в цветастой мельтешащей толпе.
— Ты чего, Дара? — отец склонился ко мне и подмигнул. — Что, сильно надоело?
— Не то слово, — выдохнула и потянулась за огурцом. Он уже давно привлёк мое внимание — большой, пупырчатый, малосольный, — наша кухарка солила огурцы сама, никого не подпуская к процессу.
— Ну посиди ещё немного, — отец отпил из пузатой кружки.
— Зачем я вообще нужна?
— Не знаю. Жрец Сарры попросил.
Я недоверчиво хмыкнула. По идее, Жрец Сарры должен был видеть меня в гробу в белой рогожке и с венком из васильков на бледном челе. Нет, ну а что? Двадцать семь лет — старая для брака. Репутация у меня хуже некуда. Да и характером не вышла — не покладистая; такая мужа слушать не будет, такая руки в бока упрёт и под каблук засунет.
Я усмехнулась. Последнюю фразу я услышала дословно год назад, когда ничтоже сумняшеся попытался предложить мне прекрасную, по его словам, кандидатуру — семидесятивосьмилетнего колдуна из какого-то д’эррана. Всё сделал честь по чести — приехал в парадном облачении, привёз дары, сделал предложение от имени жениха.
Дары я смотреть не стала. Просто подожгла крышу сарая и укатила на Белке в закат. Последние слова Жрец кричал уже в мою удаляющуюся спину и удаляющийся же зад моей боевой подруги.
Над Жрецом тогда неделю потешались все. Колдун тоже пытался оскорбиться, даже письмо какое-то отцу прислал. Но после разговора, — наверное, сурового, — по Зеркалу Перехода сразу же снял свои требования на мою скромную персону и залёг на дно — видимо, помирать.
А вот Жрец не забыл. Сарра хоть и светлая Богиня, но вот с подчинённым ей не повезло. Говорили, раньше он был разбойником — грабил на тракте проходящие подводы, — но затем, будучи пойманным, получил великую милость — был призван Богиней на службу. Проверить эту версию не представляется возможным, так как Боги закрывают прошлое избранным, лишают их имени и поддержки Рода. И до конца жизни Жрецы живут безымянными, служа своим Хозяевам.
Я захрустела огурцом. Предчувствия были самые что ни на есть мрачные — точно, гад, что-то задумал. Недаром предыдущий месяц так на меня злорадно смотрел. А этот не поступится ни перед чем — лишь бы поставить на место зарвавшуюся девчонку, пусть даже и дочку Д’эрра.
Танцы постепенно стихали, люди рассаживались по своим местам. В толпе нарастало напряжение — наступал момент, ради которого все здесь и собрались. Девушки тихо вздыхали, самые пугливые уже робко вытирали глаза. Парни выглядели ещё более испуганными и от этого забавными. Я нашла в толпе Виру, старшую сестру малышки Ири, и с облегчением выдохнула — девушка всё-таки пришла.