Варвара Ветрова – Шанс для дознавателя (страница 60)

Поджав губы, я думаю. Собственно, остается один вариант…

— А если через мой участок?

— Думаешь, не поставили?

— Думаю, Максвеллу обходить через две калитки не с руки. Может, напрямую домой шел.

Я не выбираю, что говорить, сдавая себя окончательно. И Ирмис, который раньше не получал прямого подтверждения нашим с Ринданом отношениям, теперь понимающе кивает:

— Ну наконец-то!

Уточнять, что имеет в виду мужчина, я не хочу, поэтому просто отворяю калитку и через небольшую клумбу прохожу в сад.

Здесь все без изменений. Просевший снег усеян следами заячьих лапок, а засыпанная гравием дорожка ведет в боковой калитке. Снег на ней не оседает — ещё при покупке дома я испытала на ней заклинание из арсенала отца. Жаль, на главной тропинке забыла. Надо бы исправить.

Оставив меня позади, дознаватель подходит к калитке и ненадолго перед ней замирает. Я вижу спину, обтянутую рыжей дубленкой, подрагивающие плечи и русые локоны, которые шевелит слабый ветерок. Стоя под яблоней, я терпеливо жду, чувствуя, как на плечо падают капли с ветвей.

Наконец Ирмис взмахивает рукой, подзывая меня.

— Чисто. Ты была права, он здесь проходил — причем совсем недавно.

Тропинка со стороны соседнего участка вычищена — но что-то я не помню Максвелла с лопатой. По очереди просочившись через калитку, мы с мужчиной минуем несколько ягодных кустов, обходим дом и останавливаемся перед входом.

— Слушай, ну тут тоже накручено, — морщится Ирмис, — может, есть альтернативный вход?

Я не отвечаю, сканируя пространство. Да, постарались инквизиторы знатно — если бы все заклинания можно было сделать видимыми, то гирлянд на день отца этому дому не понадобилось бы. Защитные нити везде — на двери, окнах и даже на ступеньках крыльца. Немного растерявшись, я оглядываю это великолепие, даже не зная, к чему подступиться.

— Я могу попытаться снять защиту с подвального окна, — информирует Ирмис.

— И Лаерж выживет?

— Однозначно. Здесь энергетический узел слабый, развяжется — никто не заметит. Но внутрь не пролезу.

Прищурившись, я изучаю окно. Узкое, под железным козырьком, защищающим от осадков. Да и рама слабая, высадить — раз плюнуть.

— Я могу попробовать, — сообщаю, — но стекло выносить придется. Будет заметно.

— Вынесем, — поджимает губы мужчина: кажется, мне удалось заразить его своей подозрительностью, — Мейд, если ты что-то найдешь, я нагоню сюда весь отдел пристального дознания, клянусь.

— В таком случае, мне придется постараться, — фыркаю.

Больше не тратя время на слова, мы расходимся: Ирмис присаживается перед козырьком, а я возвращаюсь домой. Терра, метущая пол, вопросительно глядит на меня, но я, качнув головой, поднимаюсь в спальню и останавливаюсь перед шкафом.

В другое время я бы не терзалась муками выбора, но сейчас, перебирая одежду, почему-то начинаю волноваться. Поэтому любимые штаны остаются лежать на полке, а я выуживаю из недр шкафа другие, потеплее. Дополняю ансамбль свитером, не сковывающим движений и, остановившись перед зеркалом, заплетаю косу и укладываю её в тугой узел на затылке. Тщательно закрепив полученную композицию шпильками, ещё раз бросаю краткий взгляд на своё отражение и спускаюсь вниз.

— Мисс Локуэл, — встречает меня встревоженный взгляд горничной, — вы же…

— Я с разрешения коллеги. Мы в саду.

Кажется, это короткое объяснение успокаивает девушку. Терра возвращается к своим обязанностям, а я, застегивая на ходу тулуп, возвращаюсь к Ирмису.

— Как ты мгновенно преобразилась, — бросает мне комплимент тот.

— Ты, смотрю, тоже времени зря не терял, — не остаюсь в долгу я, оценивая фронт работ.

За эти несколько минут мужчина тоже многое успел. Рама вместе со стеклом аккуратно прислонена к стене дома, а в оконном провале царит мгла.

— Ты на всякий случай без заклинаний лезь, — инструктирует меня Ирмис, — глянь, есть ли защита в подвале и только потом свети. А то мало ли что там навешать могли.

Я не отмахиваюсь — коллега в подобных ситуациях всегда гиперзаботлив. Но подумать об этом решаю потом — и, опершись о руку мужчины, аккуратно становлюсь на деревянный дряхлый подоконник и ныряю внутрь дома.

Прямо в объятия тьмы.

Приземляюсь я жестко и сразу оступаюсь. С трудом восстановив равновесие, сразу посылаю сканирующее заклинание во все углы.

Чисто.

— Здесь чисто! — поднимаю я голову к белеющему прямоугольнику окна.

— Ну и слава Богине, — откликается Ирмис, — ты, главное, будь бдительна и дальше.

Но я уже не отвечаю — воспламенив на ладони золотистый огонек подсветки, рассматриваю помещение. Подвал здесь старый, древний и, кажется, с подвохом — слева от себя я вижу уходящий в темноту длинный коридор.

Те, кто жили здесь, однозначно любили собирать вещи. Дальняя часть подвала завалена хламом. Поднеся светлячок ближе, я вижу и старую мебель, и книги, и даже, кажется, какое-то подобие картины у самой стены. Времени изучать все подробнее нет — поэтому я оглядываюсь в поисках выхода.

Дверь обнаруживается почти сразу — старая, рассохшаяся, она, кажется, не открывалась уже давно. Внимания на ней заслуживает лишь одна деталь — ручка. Круглая, стеклянная, в виде головы медведя. Вздрогнув от неожиданности, я поднимаю взгляд выше, натыкаясь на прямоугольник темного стекла.

Вираж. Я понимаю это сразу, мгновенно, руководствуясь каким-то шестым чутьем. Но проверить не мешает — я провожу по стеклу рукой и, ещё не взглянув на пальцы, понимаю: сажа.

Интересно, кому потребовалось коптить стекло? И, главное, с какой целью?

— Мейд? — голос Ирмиса звучит глуховато, — что там?

— Пока ничего нового, — я даже не оборачиваюсь. — Сейчас наверх пойду.

У самой двери я на мгновение торможу: перед глазами на миг встает недавний сон. Но поддаваться эмоциям на работе я себе не разрешаю, а поэтому выдыхаю и смело берусь за ручку, отчаянно надеясь, что на пустоши Шарры я не попаду.

Этот дом, несмотря на кажущуюся компактность, больше моего. Я быстро осматриваю первый этаж. Небольшая гостиная с огромным столом, явно принесенным из кухни и заваленным бумагами, крошечная кухня с угловой печью и висящими на крючках прихватками. Защитных заклинаний здесь почти нет — разве что стол накрыт неизвестным мне защитным куполом. Решив не искушать судьбу, я изучаю неожиданно большую ванную комнату и пустующий кабинет и по скрипучей лестнице поднимаюсь на второй этаж.

Здесь меня встречает коридор с единственным большим окном. Не удержавшись, я подхожу к нему и с некоторым удивлением рассматриваю свой дом. Ракурс, кстати, отличный — и даже отсюда я могу видеть Терру, сосредоточенно натирающую солью утиную тушку.

А ещё на подоконнике обнаруживается чашка с недопитым чаем. Надколотая ручка притягивает моё внимание и я провожу по трещине пальцем, внезапно с необычайной ясностью понимая, кому принадлежит посудина.

Максвелл. Интересно, сколько времени он провел здесь, наблюдая за моей размеренной спокойной жизнью? Смотрел, как я езжу на работу или несу продукты домой. Или как стою у окна в своей спальне в одной рубашке, рассматривая сад сквозь пелену снегопада.

Или как…

Додумывать некогда и, дотронувшись до чашки в последний раз, я отправляюсь исследовать второй этаж.

Здесь всего две двери — друг напротив друга. На ближайшей ко мне — обрывки защитного заклинания. Но оно уже не действует, поэтому я смело вторгаюсь в святая святых одного из инквизиторов.

В небольшом помещении нет ничего лишнего. Аккуратно застеленная кровать, стол у окна, шкаф, черный прямоугольник передатчика. Ровные стопки бумаг занимают весь подоконник. Защита здесь тоже есть и её серебристый купол я опознаю слету. Но издали тоже не могу ничего рассмотреть — верхние страницы исписаны невнятным, но знакомым почерком.

В шкафу тоже порядок. Я изучаю полупустые полки, подмечая знакомый свитер и уделяя особое внимание висящей на плечиках инквизиторской форме. Она хранит запах можжевельника и, поддавшись минутной слабости, я утыкаюсь лбом в колючую ткань. Время будто начинает плавиться, растягиваясь в бесконечность и я, кажется, даже теряю ему счет, но неожиданный хлопок входной двери расставляет все на свои места.

Возня внизу, скрип лестницы и шаги — совсем рядом, за стеной. Неизвестный гость особо не скрывается, явно чувствуя себя здесь хозяином. Шаги затихают аккурат возле комнаты и единственное, что я успеваю — сделать шаг вперед и закрыть за собой дверцу шкафа.

Сквозь небольшую щель между дверцами я не могу видеть всю комнату — но мне хватает и её части. Вот и сейчас, затаившись и даже не дыша, я смотрю на Вальтца, стоящего на пороге. Заходить инквизитор не торопится, изучая комнату, а я чувствую плывущее по помещению заклинание сканирования. Я на это не рассчитывала — но завесы отрицания на мне нет и поэтому я делаю единственное правильное в этой ситуации: втягиваю свои эмоции в себя, заполняя ими резерв. И мне удается сделать это незаметно, потому что сканирование минует меня, привычно кольнув холодом.

Наконец, осмотр заканчивается и на лице мужчины сквозь настороженность проступает человеческое выражение. Он пересекает комнату и, повернувшись ко мне спиной, набирает на передатчике какой-то номер.

— Всё готово?

Я задерживаю дыхание, вслушиваясь в окружившую меня тишину. К сожалению, собеседника Лавджоя я расслышать не могу, но зато следующая фраза инквизитора расставляет все по местам: