Варвара Ветрова – Шанс для дознавателя (страница 48)

— Нет уж, я на сожжение заживо не подписывалась, — тут же реагирую я, отгородившись ладонями и, быстро свернув театрализацию, интересуюсь, — значит, они воспламеняют эмоции?

— Определенными заклинаниями. Взрыв моей лаборатории был, видимо, пробной диверсией. Потом ещё пара взрывов на севере, три на юге и — тишина.

— Почему?

— Да кто ж их, идиотов, разберет, — хмыкает Джо, наполняя свою чашку чаем. Рядом с небольшим чайником стоят плошки с миндалем и вареньем, а ещё — блюдце с бубликами. При виде последних желудок сжимается и я едва сдерживаюсь, чтобы не рвануть к столу. Исследователь, заметив это, хмурится:

— Ты когда в последний раз ела?

— Прошлым утром, — я сглатываю слюну.

— Тогда приходи через полчаса на кухню. Максвелл уже далеко будет, за тобой не вернется, — с этими словами Джо выезжает из кабинета, оставляя меня греться у теплой стены.

После еды становится легче. Желудок сыто урчит, а настроение повышается. Правда, от моего любопытства это не спасает — и, понимая, что Джо уже не заснет, я приступаю к допросу.

— Максвелл работает по поимке религиозных фанатиков?

— У меня контракт, — многозначительно сообщает мужчина, но меня этим не пронять:

— Контракт действует только на распространение информации. Отвечать на вопросы он тебе не мешает, — выпаливаю я, а Джо только качает головой.

— Мейд, я боюсь, отныне мои контракты станут длиннее и заковыристее.

— Но не этот, — уловив иронию в голосе исследователя, я улыбаюсь, — получается, он работает… — я замолкаю, пытаясь точнее сформулировать и мужчина терпеливо ждет, — по вопросам нейтрализации скопившихся эмоций?

— В точку! — Джо довольно улыбается.

— И, выходит, все моменты с этими местами на нем клином и сходятся, — подвожу итог я, отпивая молока из чашки. Из спальни доносится скрип — и мы с Джо синхронно поворачиваем головы. Но нет, все тихо — лишь тикают часы в холле.

— Я тебе больше скажу, — убедившись, что не станет отцом в эту ночь, мужчина поворачивается обратно, — он — единственный, кто владеет спецификой в полном объеме, включая все внештатные ситуации. Поэтому он так востребован. Мейд, если у вас все сложится…

Я не даю ему договорить — мотаю головой и Джо замолкает. Я не готова к такому — я не готова даже допустить возможность нашего с Максвеллом союза. Не сейчас, когда между нами встала стена недосказанности. Возможно, потом, когда мы сможем поговорить, я и рассмотрю… возможность.

— Лучше расскажи, что за фанатик, — я обираю тарелку на еще один кусок хлеба.

Бутерброды готовил Джо, поэтому на эстетику рассчитывать не приходится, но я и таким рада.

— Давай издалека, — намекает исследователь и я соглашаюсь. Но вначале откусываю кусо: все-таки пища, приготовленная мужской рукой, имеет свою прелесть.

— Итак… — старательно собираю в голове паззл из разброса кусочков, — некий преступник, собирающийся показать нам кузькину мать, запланировал диверсию в Лаержской крепости?

— И зачем только я начал этот разговор… — картинно вздыхает Джо, запуская руку в волосы.

— Потому что я бы не отстала, — напоминаю.

— А, точно. Так к чему это я? Да, все верно. Поэтому советую отложить свою кровавую месть до поимки преступника. И как тебе в голову пришло в Нойремштир поехать?

— Я видела встречу Максвелла с Хиллом, — раскрываю карты я и неожиданно смущаюсь, — из окна гостиницы. Они говорили о чем-то и я подумала — а почему бы нет?

— C Хиллом? Как ты вообще его отыскала?

— А где ещё может быть инквизитор, как не на работе? — пожимаю плечами, — нет, я была осторожна. Если бы выяснилось, что он не в управлении, поискала бы где-то ещё.

Джо тихо смеется и, протянув руку, выключает чайник.

— И все бы поверили в случайный визит одаренной из Лаержа? Что бы тогда делала?

— Я быстро бегаю, — скупо отшучиваюсь, понимая, что в словах мужчины есть резон, — скажи, а охрану в Нойремштире и Лаерже показательно усилили?

— Не совсем. Нойремштир всегда был темной лошадкой, приманивающей всяких подозрительных личностей. Поэтому, в свете разворачивающихся событий контроля немного добавили.

На всякий случай? Я мило улыбаюсь, грабя блюдце на пару печений и, так же мило улыбаясь, поворачиваясь к исследователю:

— Эмпата тоже в конвой на всякий случай засунули? Интересно, из какого управления вы его достали? Не надоел ли ему маскарад? Гвардейская форма, говорят, колючая, — выпаливаю как на духу и, глядя на медленно, но верно мрачнеющего мужчину, понимаю, что попала не в бровь, а в глаз.

Уж не знаю, кто этот странный одаренный парень — дознаватель ли, инквизитор — но среди верных, но простоватых гвардейцев ему явно было неуютно.

— Безопасность никогда не бывает излишней, ты же знаешь, — пытается сгладить углы Джо, но я непреклонна:

— А в Лаерже почему нет эмпата в гвардейской форме?

— А почему, по твоему, отстранили инквизиторов?

— Вот мне тоже интересно! Почему в таком случае оставили нас с Ирмисом? Им лучше было сменить весь состав крепости. Ведь тогда…

Я не договариваю — замолкаю на полуслове, пытаясь осознать то, что только что пришло в мою голову. А что, если инквизиторов подвинули не просто для того, чтобы заменить приезжими? Что, если их убрали… во избежание? Одаренных на службе короны всегда мало, даже в столице всегда найдется одно-два вакантных места. А уж у нас, в глуши…

— Джо, а сколько инквизиторов должно входить в штат в Лаерже?

Мужчина не удивляется вопросу — хмурится, загибает пальцы и через пару минут рожает ответ:

— Пятеро.

— Войд, Хилл, Вермейер, — подобно Джо, я загибаю пальцы, оставляя ровными два, — Максвелл, Лавджой?

— Ещё Алвис, — напоминает исследователь.

— Без разницы, могли бы кого-то одного убрать, это бы не вызвало столько вопросов и лишнего внимания. Почему сразу всех?

Истина доходит медленно, но неотвратимо. Если переведен весь старый инквизиторский состав, значит, этому есть только одно объяснение.

— Джо, а есть дело, к которому причастны все трое?

Мужчина некоторое время глядит на меня с суровым прищуром, будто пытаясь понять, стою ли я информации. И по всему выходит, что стою, потому что в следующий миг Джо морщит нос и, будто нехотя, выдает:

— Да. Но это тебе ничего не даст, потому что…

— Потому что Морриса перевели в центральную тюрьму, верно? — грустно улыбаясь заканчиваю я, — чтобы никто — ни я, ни другие — не дотянулись?

Мне откровенно паршиво. Даже вкусные бутерброды и горячее молоко больше не кажутся такими прекрасными в эту зимнюю ночь. А ведь могла догадаться и раньше…

— Мейд, ты ничего не знаешь.

— Разумеется, — мой стул жалобно скрипит по полу и, резко встав, я собираю со стола посуду, — ничего не знаю и знать не должна. Отлично. Договорились!

Сказать, что я зла, это не сказать ничего. Я в ярости. Первозданной, темной, как сама ночь и дикой, как все темные века вместе взятые. Запоздавшее понимание того, что мной играли, как пешкой, накатывает волной. Я даже посуду не могу помыть — руки трясутся и, неловко дернувшись, я ссаживаю себе кожу на пальце. Шипя, тянусь к шкафчику, где Адель держит заживляющее зелье и изо всех сил стараюсь не расплакаться.

И Джо все понимает. Потому что не говоря ни слова, выезжает из кухни и возвращается спустя несколько минут, с небольшим тубусом на коленях.

— Мейд, я не вправе тебе ничего рассказывать, поэтому рассчитывай на свою сообразительность, — с этими словами он кладет тубус на стол и, помешкав, добавляет, — интересно, Максвелл понимает уровень твоей эрудиции?

— Не уверена, — завязав палец непромокаемой повязкой, я все же домываю тарелку, — судя по всему, он думает, что нашел себе очередное увлечение.

Ответа на эту реплику я не жду — его и не следует. Джо за моей спиной молчит, а по кухне плывет едва заметная волна иронии и веселости.

— Мы же договаривались не пользоваться даром в доме, — напоминает он.

— Да, прости, — я быстро схлопываю сканирование и все-таки поворачиваюсь.

Мужчина иронично улыбается, глядя на меня, а глаза его сверкают весельем. Интересно, что я такого смешного сказала?

Возмутиться не успеваю — Джо играет на опережение:

— Ладно, поеду я, — зевает он, — до утра ещё несколько часов, можно попытаться вздремнуть. В твоей комнате убрали, поэтому располагайся. С утра, как ты слышала, Максвелл пришлет транспорт. Тут уж прости, — разводит мужчина руками, — но я ему мешать не буду.

Оказавшись в комнате, я не спешу укладываться — день получился длинным, но короткая передышка в кресле сыграла мне на руку. Поэтому, игнорируя кровать, прохожу к столу и, усевшись, достаю перо и бумагу. Мне нужно привести все к единой системе — стройной и, по возможности, логичной. А там, глядишь, и заполнятся все темные пятна.

Итак, Моррис. Центральная фигура всея ситуации. Выходит, что, если инквизиторы — причем все трое — как-то были связаны с Моррисом, то должны быть какие-то зацепки. И интересно, каким боком здесь архивариус?