Варвара Ветрова – Шанс для дознавателя (страница 4)

Я сдавленно благодарю, держась за деревянный поручень и отчаянно надеясь, что инквизитор не поймет. Вроде удается — мужчина, прищурившись, смотрит на меня, но ничего не говорит. Лишь подставляет локоть и уточняет, куда мне теперь.

— В книжную лавку, — прошу я, так и не понимая, помогут ли мне эти проводы или нет.

— Я могу вас подождать, — предлагает Риндан, но я качаю головой.

— Благодарю, но нет. Боюсь, я надолго.

Дальнейшей настойчивости не следует. Проводив меня до низкого покосившегося здания, Максвелл прощается, желает хорошего вечера. Отвечаю тем же — и расстаемся мы на приятельской ноте. Не дожидаясь, пока мужчина скроется за поворотом, я взбегаю по низкой лестнице и толкаю дверь, вдыхая восхитительный запах бумаги и типографских чернил.

Я сижу в лавке долго — до тех пор, пока за окном окончательно не сгущается ночь и не зажигаются фонари. Присев за стол, листаю томик за томиком, старательно игнорируя вопросительные взгляды продавца. Наконец отбираю с десяток книг и, договорившись о доставке, выхожу в ночь, с наслаждением вдыхая морозный воздух. И только поймав извозчика, внезапно понимаю, что мясо я так и не купила.

Темная дорога способствует мыслям. Уткнувшись носом в воротник тулупа, я вспоминаю сегодняшний разговор. Интересно, есть ли у инквизиторов семьи? Ответа на данный вопрос я точно не получу — данные о личной жизни эмпатов выше пятого уровня хранятся под знаком государственной тайны. Сомневаюсь, что Максвелл сделает для моего любопытства исключение.

Сомневаюсь, что я его вообще о подобном спрошу.

Придерживая рукой корзину, я почти сползаю в сон, пока судорога, ящерицей пробежавшая по спине сверху вниз, не заставляет меня открыть глаза. Странно, в прошлые разы приступы были намного реже… неужели последнее дознание так повлияло?

Поэтому я так не люблю допрашивать женщин. Слишком много эмоций — разных, зачастую противоположных, куча полутонов и оттенков… не каждый выдержит.

Извозчик тихо правит сани. Мы движемся по заснеженной лесной дороге и только звон колокольчика оглашает округу. Тихо… волков здесь нет, изредка встречаются дикие кабаны и лоси. Но с наступлением зимы покой в округе нарушают только зайцы, наглость которых порой не знает границ.

И яблони надо укрыть…

Когда мы подъезжаем к калитке, я первым делом смотрю на соседский дом. Из трубы по прежнему идет дым, да ещё горит окошко на первом этаже. Там располагается кухня — я точно это знаю, так как перед покупкой осмотрела все дома на этой улице.

Интересно, кто же там живет?

С этими мыслями я отпираю дверь, переодеваюсь и даже достаю с ледника курицу. Дом, протопленный с утра, хорошо держит тепло и мне всего лишь остается повернуть несколько вентелей для нагрева воды: мысли о горячей ванне приходят сами собой.

Я разогреваю щи, ставлю запекаться курицу с картошкой и при этом гипнотизирую взглядом одинокий томик на подоконнике: приключенческие романы — моя страсть. И, пусть я путешествовала мало, что мне мешает сделать вместе с любимыми героями на страницах книг?

Пока готовится еда, я не выдерживаю — плюхаюсь в кресло и раскрываю книгу. И — пропадаю. И лишь почуяв запах подгорающей еды спохватываюсь и в последний момент успеваю спасти курицу от сгорания, а себя — от голодной смерти. И все для того, чтобы снова вернуться в кресло.

Нет, всё-таки меня только могила исправит.

Утро встречает меня все тем же гудком паровоза. Подойдя к окну, я первым делом бросаю взгляд на соседский дом. На этот раз в окнах темно, зато фонарь над задней дверью горит крошечным светлячком. Живут. Приятно.

Привычно сбегаю вниз, ставлю чайник, смотрю на часы. Извозчик заедет через полчаса, а значит времени впритык.

Но мне хватает. Бросаю в сумку сменную одежду (дети же — на всякий), расческу, припасенные с визита на праздничную ярмарку гостинцы и к тому моменту, как у калитки звонит путевой колокольчик, мне остается только накинуть шубку. Платок предпочитаю проигнорировать — скручиваю тяжелый шелк волос в узел, закрепляю из-за нехватки времени первым, что попалось под руку и захлопываю дверь, предварительно захватив с притолоки ключ.

Экипаж на этот раз закрытый и мне удается расслабиться и даже прочесть несколько глав, не отвлекаясь на холод и неудобства. Писатель ведет героев в дебри сказочного леса и я уже готова преодолеть волшебный рубеж вместе с ними, но экипаж останавливается возле знакомого дома белого камня с рыжей крышей и железным флюгером на трубе.

— Приехали, хозяйка, — лениво откликается извозчик.

Выйти спокойно мне не дают. Дверь дома распахивается (ждали, я знаю) и ко мне летят две кометы.

— Тетя Мейд!

Привычно подхватываю подлетевшего первым Лоя на руки, чувствуя, что волосы вновь падают на плечи.

— Надорвешься! — усмехается Адель, степенно спускаясь с крыльца. Могла бы и скорее, но огромный живот с очередным моим племянником нужно носить бережно, о чем я и напоминаю ей каждый свой приезд.

— Всё хорошо, — улыбаюсь я сестре прежде, чем на моих волосах начинает висеть маленькая Тайра.

— Тетя Мейд, тетя Мейд, а меня?

— И тебя, мой хороший, — подхватываю на руки и этот крошечный шарик радости. Извозчик не торопится — улыбаясь, смотрит на наш привычный семейный разврат.

— Давайте в дом, — подгоняет сестра, сдувая с лица рыжую прядь. Адель пошла в мать — мне же достались темные локоны отца. И, к сожалению, его дар.

Держа Тайру одной рукой, второй неловко расплачиваюсь с извозчиком и рычу на Адель, которая умудрилась подхватить мою сумку. Препираясь и смеясь, мы заходим в дом и я тут же слышу шум механической коляски.

— Привет, Мейделин, — Джо въезжает в комнату, ловко управляясь с рычагами.

— Привет, — целую в щеку крепкого мужчину, волей судьбы оказавшегося прикованным к коляске. Это не сказалось на их браке — да и на детях, если посудить, тоже.

Лой залетает в коридор вслед за нами и тут же уносится куда-то в лабиринты дома.

— Давай, мой руки и за стол, — командует Адель, повязывая передник, — совсем тебя заждались.

— Но я не опоздала, — пытаюсь оправдаться я, уже открывая кран.

Адель в очередной раз проявила чудеса кулинарной сноровки. Пользуясь случаем я отдаю должное и жаркому из кролика, и сырному салату, и хрустящим картофельным шарикам. И только когда сестра вносит огромный сливовый пирог, а дети вылезают из-за стола и отправляются потрошить гостинцы, мы можем поговорить.

— Как на службе? — она всегда задает этот вопрос. Сестра простить себе не может, что дар достался мне. Но я в тот момент действительно была сильнее — лихорадка не пощадила нашу семью, сократив её численность и подорвав веру в светлое будущее у отца.

— Хорошо, — я вгрызаюсь в пирог и зажмуриваюсь от удовольствия: вкусно!

— На следующие выходные приедешь?

— Нет, дежурю. Тебе уже скоро? — киваю на живот и Адель смеётся:

— Ты каждый раз об этом спрашиваешь. Если бы я знала дату рождения малыша, ты была бы уже в курсе.

— Я тоже был бы не против узнать, — вклинивается Джо, — равно как и то, кто же там прячется!

Мы весело смеемся, но моё веселье заканчивается быстро: грудь резко простреливает болью. Не удержавшись, я морщусь, чем и привлекаю внимание всех. Без исключения.

Первой отмирает Адель:

— Мейд, это то, о чём я думаю?

Понимая, что уже сдала себя со всеми потрохами, я киваю.

— Давно?

— Полтора месяца.

Я преуменьшаю срок, потому что знаю — если скажу реальный, сестра меня убьет. Но даже это не спасает. Адель бросает серьезный взгляд на мужа и прикусывает губу, а я замираю, уже зная, что сейчас услышу.

— Я смешаю настой, — с этими словами Джо разворачивает коляску и выезжает в коридор. Он мог бы не торопиться, если бы не знал, что сейчас будет.

Я бы тоже убралась куда подальше. Но не в этот раз.

— Мейд, ты совсем сдурела?! Или тебе прошлого раза недостаточно?!

— Это шесть лет назад было, — слабо отбиваясь я, уже признавая поражение.

— И что, ты забыла, как это?

Не забыла. Сложно забыть, когда твое почти бездыханное тело порталом переправляют в центральный госпиталь и на целый месяц ты оказываешься отрезана от всего мира.

Я никогда так больше не рисковала. Кроме этого раза.

— Мне было не до этого, — окончательно сдаюсь с потрохами я.

— А до чего?!

— Сертификация, сдача на правки, десять лишних дежурств, коллоквиум…

— По ночам у тебя тоже коллоквиум?

— По ночам я сплю! — не выдерживаю я и тут же жалею, углядев потрясение в сестринских глазах, — прости, не подумала. Но я действительно спала — по пять часов, больше не получалось. Когда же мне ещё и…

Адель молчит, гипнотизируя стену и я её понимаю: излитие нереализрванного резерва — то ещё испытание. А ей и Джо достаточно. Да ещё и беременность.

— Ну прости, — я дотрагиваюсь до хрупкой ладони с просвечивающими ниточками вен, — я завтра с самого утра к Тревору, оформлю контракт. До пятницы буду в порядке.