Варвара Ветрова – Шанс для дознавателя (страница 16)

— Что?!

— Что слышала, — он весело глядит на меня, — три несносные маленькие девчонки, которые висят на мне, стоит лишь приехать.

— Ты намного старше?

— О да… — он допускает театральную паузу, а когда я уже сгораю от любопытства, сообщает, — на шестнадцать лет.

— Они что, тройняшки?

— Погодки. Ой и устаю же я от них женихов гонять!

Я тихо смеюсь. Настроение постепенно ползет вверх и тут я понимаю, что совсем не знаю возраста Максвелла.

— Риндан, а сколько тебе лет?

Он качает головой:

— Ох, Мейделин… я уже совсем дряхлый старик.

— И все же?

Прежде чем ответить, инквизитор делано оглядывается, а затем делает страшное лицо и наклоняется ближе.

— Тридцать два, — шепотом сообщает он и я взрываюсь раскатом задорного смеха.

Но Максвелл не обижается — он ждет, пока я отсмеюсь положенное и, стоит мне затихнуть, тут же способствует продолжению веселья:

— Что, уже подсчитала разницу в возрасте?

Всхлипывая, я киваю:

— Се… Семь лет.

— И тебя не смущает, что из меня сыпется песок?

В попытке перестать смеяться я качаю головой. Меня действительно не смущает его возраст.

Когда короткая стрелка на часах подползает к одиннадцати, мы все-таки покидаем уютную кухню и перебираемся в спальню. Инквизитор, улыбаясь, смотрит, как я переодеваюсь в ночную рубашку и, стоит мне забраться в кровать, заботливо накрывает меня одеялом. Улыбаясь Максвеллу, я запоздало понимаю, что, кажется, ночевать буду одна.

— А ты… не останешься?

Мужчина качает головой:

— К сожалению. У меня сегодня дежурство — отдаю Вальтцу долг.

Я вздыхаю — как-то уже привыкла к присутствию мужчины в своем доме. И Риндан это чувствует — ласково проводит пальцами по моей щеке и, наклонившись, одаривает долгим многообещающим поцелуем.

— Я вернусь.

— Когда?

— Завтра.

Я поджимаю губы:

— Завтра я дежурю.

— Тогда я подожду тебя на работе.

Качаю головой:

— Не стоит. Лучше выспись.

— Обязательно, — усмехается он, — спокойной ночи, Мейделин. До утра не читай.

Я провожаю уходящего мужчину взглядом и долго прислушиваюсь к происходящему внизу. Максвелл чем-то шуршит на кухне — наверное, убирает забытый мной на подоконнике сыр, — затем переходит в прихожую и, наконец, хлопает дверью.

Глава 6

Cледующий день проходит рутинно. После завтрака я спускаюсь в сад и долго ругаюсь, увидев заячьи следы на снегу. Ушастые все же добрались до яблонь и оставили на коре следы своей вредительской деятельности. Поэтому медлить больше нельзя — я звоню садовнику и, в красках описав происходящее, получаю заверение о том, что сегодня все будет готово.

Садовник действительно приезжает через пару часов. На укрывание яблонь и расчистку снега уходит еще часа три — и, расплатившись с улыбчивым седовласым мужчиной, я возвращаюсь в дом.

Без Риндана кухня кажется пустой. Я долго стою у окна, глядя на очередного длинноухого наглеца, позарившегося на мою частную собственность. Пионы, подаренные Максвеллом, стоят на столе, напоминая о вчерашнем вечере. Вспомнив подробности жизни инквизитора, я улыбаюсь и качаю головой. Подумать только — три сестры… повезло, что старшим оказался мальчик.

В семьях одаренных мальчики-первенцы действительно рождаются куда чаще. Поэтому мои родители наверняка удивились, когда на свет появилась Адель, а следом и я. Но… менять что-то было поздно, а на третьего малыша они так и не отважились. А затем уже было не до этого.

Мысли о семье заставляют меня морщиться. Это как отрывать клейкий бинт от ещё сырой раны — больно, страшно, но необходимо для дальнейшего заживления. Я верю в эту систему и поэтому иногда возвращаюсь воспоминаниями в те страшные серые дни, когда над Иртусом был поднят красный флаг. Эпидемия была краткосрочной и, к счастью, последней — и уже девятнадцать лет о красной лихорадке вспоминают лишь в страшных снах.

Я отхожу от окна и ставлю себе чайник. До дежурства уже больше пяти часов — а значит, можно попытаться поспать хотя бы два из них. Мало ли что выпадет на сегодняшнюю ночь?

Мысль об этом кажется резонной и, забравшись в кровать, я действительно проваливаюсь в сон. Сплю дольше, чем хотелось бы и по пробуждению вижу за окном наступившую ночь. Чертыхаюсь, гляжу на часы и понимаю, что почти проспала. Суетясь, я собираюсь, хватая первые попавшиеся штаны и засовывая голову в горловину теплого свитера. Волосы так и не успеваю расчесать, решив подождать до работы.

Но — успеваю, выскакивая из дому в тот момент, когда у калитки останавливается крепостной извозчик.

В закрытом экипаже тепло — небольшой амулет, прикрепленный рядом с лампой, способствует поддержанию комфортной температуры. Я сбрасываю шубку и даже привожу в порядок пряди, обнаружив в сумке завалявшуюся заколку. Выспаться мне удалось — я воспринимаю эмоции четко и ясно, даже чувствую раздражение возничего, когда мы внезапно тормозим на перекрестке. Все-таки хорошо жить, когда резерв пусть — ничего не мешает!

К крепости мы подъезжаем через полчаса и, выйдя из кареты, я против своей воли улыбаюсь — с небо вновь валит снег. Праздничное древо, установленное перед темным монолитом здания, горит и переливается разноцветными огнями. Я не могу сдержаться от соблазна — минуя колючее создание, протягиваю руку и касаюсь дрожащей присыпанной снегом и мишурой ветви. “Пусть все будет хорошо” — мое постоянное желание с пятнадцати лет. Но, кажется, именно сейчас я впервые в жизни в него верю.

Дежурство проходит стандартно. Вальтц, заступивший вместо Риндана приветливо здоровается. Я отвечаю тем же, замечая, что светловолосый мужчина мне более не неприятен. Не спеша сбрасываю шубу, долго прихорашиваюсь перед зеркалом и, наконец, достаю планшет.

— Как выходной? — заводит светский разговор инквизитор.

Я пожимаю плечами:

— Как обычно. А у вас?

— Так же. Никак не могу привыкнуть к размеренной жизни провинции.

— А где раньше работали?

— В столице, в институте пристального дознания.

Столица… тогда всё ясно.

— У нас здесь мало приезжих, — объясняю, — развлечений почти нет, молодежь уезжает в большие города. К тому же, пустоши Шарры близко.

Мужчина деловито кивает:

— Изучал, да. Сложно у вас.

Мы некоторое время сидим в ожидании, пока закипит чайник. Наконец Вальтц вновь подает голос:

— До дня Отца чуть больше недели. Дежурных уже выставили?

— Да, тянули жребий.

— Надеюсь, вам не выпала столь печальная участь?

Я усмехаюсь:

— Я дежурила в прошлый раз. В этом году меня даже не включали в лотерею.

— Отправитесь к родственникам?

— Да, а вы?

— Навещу детей. Бывшая жена наконец-то не против.