Варвара Оськина – Инсинуации (страница 6)

Встреча с Джошуа состоялась в местной пиццерии после полудня. Заказав себе еды, друзья ринулись на поиски свободного столика и удачно нашли местечко около огромного во всю стену окна. Там можно было бездумно рассматривать спешивших прохожих, и как на раскалённом солнцем асфальте то и дело мелькали миражи. В маленькой пиццерии было прохладно и тихо.

Сообщения от заказчика настигли Элис посреди поедания салата. Она достала навязчиво трезвонивший телефон и посмотрела на экран, где одно за другим сыпались комментарии. Быстро пролистав их, Эл вздохнула и потянулась за ноутбуком.

– Фрилансишь? – спросил Джо, сражаясь с очередным куском пиццы, который никак не хотел расставаться со своим собратом. Тонны сыра жирными пятнами растекались по тарелке, слепляя всё в монолит.

– Мгм, – утвердительно кивнула она и запихнула в рот огромный кусок вегетарианского сэндвича, не замечая, как посыпались на стол крошки. Джошуа брезгливо поморщился, но промолчал. Чья бы корова мычала! Руки Элис тем временем уже запускали необходимую программу.

Фриланс считался заработком в порядке вещей для любого студента. Это было так же естественно, как дышать, спать, есть и бесконечно ботанить. Джо, например, подрабатывал системным администратором аж в пяти конторах сразу, порой поднимая в очередной раз упавший сервер прямо с телефона на вечеринке в клубе или посреди лабораторной работы. Так жили все, и преподаватели в большинстве своём закрывали на это глаза.

– Тебе нужно мясо, – в очередной раз нудил друг, отлепляя от сыра смачный кусок ветчины. – Отощала что твоя швабра. Не обижайся, но даже на мой вкус – это не круто.

– А ты у нас эксперт по женской красоте? Как-то я упустила этот момент.

– Я просто люблю… всё красивое. Посмотри на свои руки – не конечности, а готовый манекен кабинета анатомии. По тебе можно контурные карты сосудов составлять без рентгена.

– Угу. Не волнуйся, я обязательно буду есть несчастных животных, как только смогу заработать на нормальный кусок, а не вот этот продукт смеси сои и картона, что здесь именуют ветчиной.

– Сказал человек, поедающий тофу.

– Тофу хотя бы не пытается выдавать себя за свинью! Он честен и прямолинеен, а потому я выбираю его, – с пафосом закончила Элис и вернулась к программе, чтобы загрузить новые порнобаннеры на сайт клиента. Веки немилосердно слипались, и всё было подёрнуто мутной пеленой, но Элис честно смаргивала сон и цеплялась взглядом за подсвеченные символы. Хорошо, что некоторые вещи уже доведены до автоматизма: вставить блок, назначить переменные, загрузить ссылку… почистить зубы, сесть на нужный автобус, вежливо поздороваться и спросить, как дела. Жизнь – это код. Алгоритм. Тем временем друг какое-то время молча наблюдал за её манипуляциями, трудолюбиво работая челюстями, прежде чем прочавкал:

– Вот видели бы тебя монашки из приюта.

– И что? Это же не я там, на фото, чтобы меня могли порицать. – Она не отвлекалась от пробегавших перед глазами строчек кода.

– Но ты потворствуешь блуду! – прогундосил низким голосом О’Нили. – Двойные стандарты.

– Я ничему не потворствую. Каждый волен сам выбирать, кем быть, что смотреть, ну и дрочить или не дрочить. И да, вся религия построена на двойных стандартах. Ударили по одной щеке – подставь вторую, а сам потом на коня и в Крестовый поход на обидчика. И сразу весь из себя святой мученик за веру, небесного Царя и родной дом.

– Каждый раз поражаюсь, как ты смогла вырасти такой язвой в этой своей церкви, – хохотнул приятель.

– От безысходности, не иначе. С ладана и не такие мысли в голову лезли.

Они продолжали шутливо препираться ещё довольно долго. Но, несмотря на всё веселье, к половине третьего дня, когда Элис медленно шла в сторону кампуса, усталость и сонливость атаковали с новой силой. На них же она списала неожиданную галлюцинацию. Ей показалось, что между домами на Осборн-стрит мелькнуло чёрное матовое пятно, напомнившее знакомый автомобиль. Но Элис быстро отогнала от себя эти мысли, потому что такое положение дел было бы слишком невероятным. Она даже усмехнулась такой нелепости: нет ничего более несочетаемого, чем вчерашний красавчик-мудила в эпицентре ботаников и зануд. О, как нелепо он смотрелся бы здесь! Впрочем, чуть дальше располагался элитный Гарвард, а там количество подобных пижонов росло по экспоненте, стоило лишь чуть углубиться в переплетение улиц.

И, пожалуй, она бы ещё пофантазировала на тему блуждающего рядом с университетом мужчины, не отвлеки её Мелани. Светлые волосы поравнявшейся с Эл однокурсницы были непривычно распущены, а на лице присутствовали следы макияжа, отчего возникло вялое удивление. Нет, Мел и так считалась красивой, но в их тусовке это был слишком уж непривычной видок, который сразу бросался в глаза. Обычно она ходила в одной из своих толстовок да драных джинсах, сломанным стилусом от планшета зацепив тусклые волосы в неаккуратный пучок.

– Я видела, ты записалась на курс к профессору Риверсу? – без приветствия начала Мел и схватила под руку.

– Есть такое, – осторожно согласилась Элис, попытавшись высвободить свою конечность из цепких пальчиков.

– Я тоже, – раздался загадочный смешок. – Не каждый день выпадает возможность пообщаться с таким мужчиной.

– Да, Джо говорил, что профессор знатный специ…

– Боже, Элли, – перебила Мел, отстраняясь и как-то странно к ней присматриваясь. Элис передёрнуло. – Я вовсе не об этом.

Она хотела было спросить – а о чём же, чёрт бы её побрал, та тогда говорит, но Мелани уже резво ускакала навстречу своей закадычной приятельнице. И Элис фыркнула, когда увидела, во что та сегодня оделась. Платье? Серьёзно? Что вообще происходит? Ветер принёс задорные смешки подружек, ну а Эл ничего не оставалось, как в одиночестве направиться в сторону небольшой лекционной аудитории. А та, слава силам небесным, располагалась на первом этаже. Элис уселась за рабочий стол, прикрыла саднившие от бессонной ночи глаза и, не выдержав, всё-таки уронила голову на скрещённые болезненно тонкие руки.

Иногда она жалела, что не могла так же беззаботно и весело относиться к своей жизни, как это делало большинство однокурсников. Дурное здоровье и мерзкий упрямый характер держали всех сверстников на достаточном расстоянии. Мисс Чейн не любила пустых разговоров, глупых сплетен и чьей-то тупости, так что круг друзей сам собой ограничился Джошуа, Генриеттой (в её присутствии только Генри!) и… Да. Пожалуй, туда входил профессор Хиггинс. За проведённые в его лаборатории годы, их отношения уже давно перешли в разряд своеобразной дружбы. Насколько, конечно, это вообще было возможно при разнице в положении. А как-то раз они вчетвером даже сходили на один из концертов, где потом дружно перепили дешёвого пива.

Элис мысленно улыбнулась воспоминанию и вдруг поняла, что вокруг стало подозрительно тихо. Почти мёртво. В предчувствии опасности все рецепторы в больном теле тут же активизировались и уловили незнакомый аромат, что острыми кисло-сладкими нотами немедленно впился прямиком в мозг. Осторожно подняв голову, Эл с неудовольствием ощутила на щеке след от карандаша, на котором, оказывается, лежала, и открыла глаза.

Итак, перед ней находились тёмно-синие мужские брюки. Элис моргнула в попытке прогнать наваждение, но иллюзия никуда не исчезла. Штаны остались стоять на месте. Всё такие же синие, с ровными швами и матовым отблеском. Нет, разумеется, ноги там тоже были. Длинные, почти бесконечно тянущиеся конечности, что никак не заканчивались, пока Эл поднимала голову всё выше и выше. Но первое, что отметил её сонный разум – идеально выглаженные стрелки. Она даже успела удивиться, не по лекалам ли их делали. После чего взгляд скользнул вверх, на секунду остановился на застёгнутом одной пуговицей пиджаке в тон, тонком завязанном хитроумным узлом галстуке, и… Элис почувствовала, как вся кровь отлила от лица, а сердце бешено застучало. Нет. Это просто не могло быть правдой! Это же какой-то кошмар! Что он здесь, мать его, делает?

Эл сглотнула и неверяще посмотрела в будто принадлежавшее идеальному голливудскому злодею узкое лицо. Она окинула его взором и мгновенно выловила некрасивые мимические морщинки, затем поднялась за ними по высокому лбу, чтобы тут же упасть в оттенённые резкостью скул провалы щёк, зацепилась за щетину, споткнулась о складки вокруг всегда напряжённого рта и… И тут Элис остановил взгляд, от которого картинка разом смялась и смазалась. Боже! Наверное, никогда в жизни она не видела настолько ужасающих глаз. Светлая, точно прозрачного стекла, выцветшая радужка сливалась бы с белками, не будь ограничена тёмным контуром. Омертвелые, но не пустые. Профессор пялился ими не мигая, чем повергал в пугающую на грани восхищения дрожь.

Вчера, конечно, было не до внешности странного гостя, да и разглядеть что-то в полумраке клуба или же ночи оказалось почти невозможно. Но и тогда, и сейчас из этого человека била не просто харизма, а яростная эманация личности. Взрывная, упорная, как набравший скорость грузовой лайнер. Ни одного шанса увернуться или сбежать. Элис раскатало по взлётно-посадочной полосе аудитории, начисто выбив любые мысли из заходившегося истерическим криком разума. И всё, что она могла – поверхностно дышать, стараясь успокоить колотившееся сердце. О боже! В голове носились шальные мысли, что этому зверю не место в солнечном августе. Что должен был остаться там, на полутёмной парковке последних летних ночей среди неровного света фонаря и сладкого запаха женских духов. Там, где они бы больше никогда не встретились.