7. «Такая лежит она пригожая…»
Такая лежит она пригожая[62]
В глазетовом белом гробу,
С Богоматерью личиком схожая,
Царский венчик на лбу.
Тень от ресниц колыхается —
Пламя свечи высоко —
И как будто уста усмехаются,
Что стало сердцу легко.
В облаках голубого ладана
Сокрылся земной рубеж…
Радуйся, радостью обрадованная,
Блажен путь, в он же грядешь.
IV. СТАРИЦЫ
1. «Глаша и Луша – такие насмешницы…»
Глаша и Луша – такие насмешницы —
Всё меня на смех поднять норовят.
Прости меня, Господи, великую грешницу,
Думаю давеча: «Пусть егозят,
Всё за ограду да за ограду —
Будет обители срам через вас».
Мысли такие подальше бы надо.
Сирин Ефрем, упаси от проказ
Эту глазастую Глашку глумливую.
Душеньку Божия Матерь блюдет.
Ангельский голос, как ангел красивая,
Впрочем, и светские песни поет.
Молодость – глупость. Прости меня, Господи,
Тоже и я ведь была молода,
В роще гуляла невенчаной с Костею,
Очень смешлива была и горда.
Старой вороной осмелились девушки
Вслед меня нынче назвать.
Господи, дай мне вперед не прогневаться,
Если услышу ворону опять.
2. «Ходила я, старица недостойная…»
Ходила я, старица недостойная,
К старцу юродивому Гордиану.
– Отче, – говорю я, – душа неспокойная,
Сердце многими скорбями пьяно.
Он же в ответ мне: будет похмелие,
Будет и вечный покой.
Жди терпеливее дня новоселия,
Скоро придут за тобой.
– Батюшка, смерть моя близко, у входа,
Как же мне черной пред Богом предстать?
– Плачешь? И плачь. Это Божья забота
Грех твой слезой отмывать.
Дал на прощанье просвирку мне черствую.
– Скинь, – говорит, – полдесяточка гирь.
Стало легко – на девятую версту
Шла, как летела, к себе в монастырь.
3. «Есть у нас могилка безымянная…»
Есть у нас могилка безымянная,
Меньше всех, и крестик победней.
Но такая мне она желанная,
Точно внучек или внучка в ней.
Крошки хлеба к ней ношу с обеда я,
Рассыпаю птицам дар святой.
Как иду ко всенощной, проведаю,
Навещу и с утренней зарей.
Раз она приснилась мне в сиянии,
Как в росе, в бурмицких жемчугах,
И над нею в белом одеянии
Ангелочек в золотых кудрях. 
