Варвара Мадоши – Жертвы Северной войны (страница 97)

Ал тоже машинально нахмурился, потому что не сразу сообразил, что за незнакомый мужик в тапочках и кухонном фартуке стоит на пороге его квартиры. Дошло до них одновременно.

— Рас?!

— Ал?!

Рассел сглотнул и посторонился.

— Ну проходи, что ли…

— Спасибо, — машинально ответил Ал. Прошел в гостиную.

Гостиная выглядела гораздо опрятнее, чем в те периоды, когда в квартире обитали только они с Эдом — как будто Уинри сейчас была в Столице. Еще Ал заметил, что на стене появились две новые картины — морские пейзажи, один с белым маяком на скале, другой с кораблем у причала. А в целом совсем ничего не изменилось.

— Ты опять здесь живешь? — спросил Ал. — Небось, снова соседи затопили, а у Флетчера опять кто-то из детей заболел, и ты не хочешь у них гостить?

— Почти… — задумчиво ответил Рассел.

— А где Эд и Уинри?

— Уинри уехала в Ризенбург, вот как раз сегодня утром. А Эдвард в центральном военном госпитале, уже больше трех недель.

Ал вздрогнул.

— С чем? — резко спросил он.

— Его помяли конкретно, когда они Жозефину Варди с компанией брали… Они же в Драхму смотались, ты не в курсе?.. Ну там то, се… Да не переживай ты, Эд уже выздоравливает. Уинри потому и уехала. Девчонки ваши там уже долго без нее, живность опять же… Ничего, вроде, все в порядке. А…

— Поеду-ка я к Эду, — сказал Ал. — Сегодня какой день недели?

— Суббота…

— А, плевать, — Ал махнул рукой. — Пустят.

И выскочил из квартиры на лестницу, машинально отметив, что пораженный Рассел забыл закрыть за ними входную дверь.

— Постой! — Рассел крикнул ему вслед, высунувшись в коридор. — Ты как вернулся-то?!

— А это уже начальство решит, когда я отчет напишу! — крикнул Ал беспечно, распахивая дверь на улицу. — Я сам ни черта не понимаю!

Ему уже давно не было так легко и тяжело одновременно.

Отчет… конечно, он напишет отчет. Но это потом. Сначала он должен увидеть Эда. Только теперь Ал понял, как он безумно скучал по брату — словно бы до сих попросту не позволял себе этого понимать. А еще Эд скажет ему, где найти Мари — наверняка ведь знает. Она наверняка проходила по делу как свидетельница. Эд всегда держит в голове все детали. И Ал непременно Мари отыщет. Если она еще помнит его… может быть, она даст ему еще один шанс?

Он торопливо шагал по улице, разбрызгивая лужи, и даже не вспомнил о том, что можно было бы сесть на трамвай или взять такси. Да и денег нормальных у него не было.

Мари остановилась перед входной дверью, чтобы немного отдышаться, прежде чем вставить ключ в замок. Ей было несколько неловко, что пустяковые два пролета заставили ее запыхаться — пусть едва-едва, но все-таки… Сколько там она дополнительного веса таскает?.. Ну килограмма три, не больше пока. Что уж, сразу и расклеиваться?

Прогулка помогла. Ели в парке стояли такие зеленые, и трава под ними кое-где тоже с лета почти не пожухла. Можно было представить, что это не зима, а весна, или даже лето, просто день необычно холодный. При мысли о лете делалось легче. Все-таки эта зима слишком затянулась… С ума сойти… а ведь всего-то месяц прошел от нее, проклятой.

Ключ повернулся в замке уже почти привычно, и Мари вошла, на ходу расстегивая плащ. Подумала «не забыть свернуть поводок», сообразила, что никакого поводка нет, и поняла, что соскучилась по Квачу. Как-то он там без нее?

Мари вошла в гостиную и увидела Рассела. Тот сидел на диване и курил, что было необычно: Мари знала, что он иногда курит, но фитоалхимик делал это крайне редко и, как правило, на улице.

— Рассел, что с вами? — спросила она осторожно. — Что-то случилось?

Рассел посмотрел на нее как будто даже удивленно.

— Ал вернулся, — сказал он.

— А он куда-то уходил? — поинтересовалась Мари, про себя подумав, что Хайдерих, очевидно, тоже любит гулять.

— Да нет же, — сказал Рассел, и достал новую сигарету. — Настоящий Ал вернулся. Если, конечно, это у меня не галлюцинации от перенагрузки на двух работах, — грустно прибавил он.

— Каких двух работах? — спросила Мари, но Рассел ничего не ответил.

И тут до нее дошло, что же он сказал. Да так дошло, что даже руки похолодели.

— Постойте… — сказала она. — Как это вернулся? По-настоящему вернулся?

Рассел кивнул.

— Ну и где же он?!

Мари показалось, что у нее голос сейчас сорвется на крик, но на самом деле она едва шептала.

— Убежал в больницу к Эду, — сказал Рассел. — Про вас даже не спросил. Вот я и думаю: может, галлюцинация? Чтобы Альфонс не вспомнил…

— Он не знает обо мне, — сказала Мари. — Он не знает! — и тихо засмеялась.

— Мари, с вами все в порядке? — осторожно спросил Рассел.

— Все в полном, абсолютном, замечательном порядке! Рассел, дорогой вы мой, я вам говорила, как я вас люблю?! Как вы замечательно готовите яичницу?! Ну ладно, я побежала!

— Мари, куда вы… — Рассел вскочил и поймал ее за рукав. — Машину хотя бы вызовите! Как же вы одна?..

Он усадил ее на диван, подскочил к телефону и начал набирать какой-то номер.

Мари сидела, сжимая руки, и чувствовала дикий ужас, затопивший все ее существо.

Альфонс был совершенно прав: несмотря на вечер субботы, его пустили, хотя дежурная сестра и вызванный ею на подмогу дежурный врач были не слишком-то рады по этому поводу. Помогло то, что начальник охраны госпиталя знал Альфонса лично, так что ситуацию удалось разрулить с наименьшими потерями.

Когда Альфонс вошел в палату Эдварда, его брат спал. С какой-то нежностью Ал подумал, что давненько не видел его спящим — может быть, уже несколько лет. А ведь в детстве это было самым привычным зрелищем: смотреть, как брат безмятежно дрыхнет и стараться ему не завидовать. Не завидовать — получалось. Не грустить — нет.

Ал осторожно закрыл за собой дверь, пододвинул к постели стул, аккуратно стоящий у постели, сел и задумчиво подпер подбородок рукой. Ему почему-то не хотелось будить брата.

Через какое-то время Эд открыл глаза и, недовольно морщась, сел на кровати.

— Гадость всякая снилась, — сказал он мрачно. — Будто тебя убили.

После чего зевнул.

— Ага, — сказал Ал. — Вот уж гадость так гадость.

Эд повернул голову и внимательно посмотрел на него. После чего сощурился и процедил сквозь стиснутые зубы:

— С-скотина. С-сволочь. Я бы тебе в челюсть заехал, да рука еще болит.

— Не заехал бы, — сказал Ал, сглатывая комок в горле. — С тех пор, как мама умерла, ты меня никогда первым не бил.

— Все когда-то происходит впервые, — мрачно заметил Эд, и откинулся на подушку. Прикрыл глаза. Сказал сердито: — Ты хоть понимаешь, что я так и не верил, что ты погиб?! Наизнанку вывернулся, заставил себя это понять, даже смиряться начал потихоньку — и тут опля, вроде как ты жив! Или нет — не поймешь! Черт побери, Ал, никогда больше так не делай!

— То же самое я могу сказать и тебе, — не менее сердито произнес Ал. — Кто тебя просил в больницу попадать, пока меня не было?! Знаешь, как я перепугался, когда Рассел мне сказал!

Они посмотрели друг на друга. И сказали хором — Эд зло, а Ал с улыбкой:

— Оба мы хороши.

После чего Ал все-таки крепко обнял брата.

— Осторожнее! — буркнул Эд. — У меня еще ребра толком не зажили! Сознавайся, Сколько тебе заплатили, чтобы ты закончил дело эсеров?!

Ал отпустил старшего брата еще до того, как Эдвард закончил фразу. И спросил обеспокоенно:

— Кстати, а что у нас делает Рассел?.. Чего-то он темнил…

— Что-что… — Эд по-прежнему смотрел сердито. — Жену твою охраняет. По просьбе Роя.

— Что?.. — Ал тут же сел прямо. — Какую жену?