Варвара Мадоши – Жертвы Северной войны (страница 85)

«И не боится вот так стоять, — подумал Хайдерих с некоторым уважением. — Хотя… тут, небось, охраны до чертиков».

Человек обернулся, и Хайдерих… даже не удивился. Нет, он, конечно, уже решил, что Рой Мустанг с Роем Мэтьюзом ничего общего не имеет, но мысль-то была. И теперь подтверждение этой мысли вызвало только легкое неудовольствие — ну ё-моё, совпадений, как в плохом романе!

С другой стороны… так ли удивительно, что их двойники и здесь, и там оказались близкими людьми?.. В конце концов, характеры почти одни и те же, да и миры похожи больше, чем кажется на первый взгляд.

Единственное, Мустанг выглядел старше. Правда, если подумать, Альфонс уже очень давно дядю своего друга не видел. А на черно-белой фотографии, которую Мэтьюзы прислали из африканской миссии, не больно-то много разберешь…

Но если бы мистер Мэтьюз лишился глаза, он бы, определенно, написал об этом любимому племяннику — следовательно, у настоящего Роя оба глаза на месте. А у этого — нет. Ну и так, по мелочи, отличий набиралось много. Инженер Мэтьюз носил длинные волосы, фюрер Мустанг был коротко стрижен. Инженер Мэтьюз любил улыбаться, у фюрера Мустанга от крыльев носа к уголкам губ протянулись тяжелые складки, а единственный глаз глядел с холодной властностью. Инженер Мэтьюз чуть сутулился, фюрер Мустанг держал спину по-военному прямо, хотя стояла в кабинете, прислоненная к подлокотнику кресла, тяжелая черная трость с простой рукоятью. Альфонс подумал, что в этой трости запросто может оказаться спрятанное лезвие.

— Добрый вечер, — сказал фюрер на удивление бесцветным, прямо-таки безэмоциональным голосом. — Очень рад вас видеть, господин Хайдерих. Присаживайтесь, — он указал налево, и Хайдерих только теперь туда посмотрел. Оказывается, в этом огромном кабинете был камин, и у камина, в пол-оборота друг к другу, стояли два кресла.

— Добрый вечер, — машинально ответил Альфонс, послушно шагнул, куда ему указали, и замешкался на секунду, решая, какое кресло занять… в конце концов, выбрал левое.

— Альфонс, когда мне случалось разговаривать с ним наедине, тоже всегда выбирал левое, — заметил Мустанг, присаживаясь в оставшееся. — Эдвард, кстати, тоже. Как вы думаете, почему?

— Не знаю, — пожал плечами Хайдерих. — Ближе ко входу?

— Не совсем, — на губах фюрера появился намек на улыбку. — Это из области бессознательного. Когда имеешь дело с правшой, лучше садиться слева от него, а не справа.

Хайдерих улыбнулся.

— Я не военный. Не боец.

— Это видно, — короткий кивок, без иронии или сарказма, просто констатация. — Но вы ученый?

— Когда-то был… — Альфонс пожал плечами. Воротник новой рубашки, которую ему дали переодеться, неприятно натирал горло — жесткий, не обносившийся… да и покрой немного непривычный. — В молодости я увлекался ракетостроением… знаете, новая, перспективная область. Но я не теоретик, если вы об этом. Больше прикладник. Потом от ракетостроения я отошел вовсе: знаете, как это бывает. Наука ушла вперед, и одиночкам там стало делать нечего. К тому же, мне требовалось скрываться. У меня была возможность устроиться в крупное бюро… я решил этого не делать. Никаких организаций, это точно. И путешествиями между параллельными мирами никогда не занимался.

— Да… — Мустанг вздохнул. — Кстати, не подбросите полено?.. Дровница с вашей стороны.

Альфонс послушно потянулся и аккуратно сунул в огонь сухой, заранее приготовленный чурбачок. Из камина дышало жаром. Уэнди, помнится, хотела, чтобы у них дома был камин… не получилось.

Хайдерих снова сел в кресло, откинулся на спинку. Жестковато немного… ну да ладно. Наверное, кресла в рабочем кабинете и не должны быть слишком уютными.

— Я безумно рад, что вы появились, — в ровном тоне Мустанга Альфонс впервые уловил что-то, похожее на эмоции. — Безумно.

Хайдерих посмотрел на него. Положительно, было от чего оробеть в этом человек. Да вот только Альфонс почему-то не робел. Страх, владевший им до того, как он вошел в кабинет, испарился бесследно, едва Хайдерих увидел самого фюрера. Сейчас Альфонс испытывал некоторую неловкость — как бывает, когда говоришь со старым и старшим знакомым, которого очень уважаешь, но с которым давно не виделся. И не более того.

— Мое появление… Это ведь еще ничего не гарантирует, — произнес Хайдерих мягким, слегка извиняющимся тоном. — Ведь все…

— Я знаю, — неожиданно резко отозвался фюрер. — Ну, позаботиться о гарантиях — это уже моя работа, как главы государства.

Он сделал паузу — по всему было видно, что фраза его не окончена, однако Хайдерих решил вклиниться.

— Я понимаю, что вы ничего не можете сделать в данной ситуации, — нарочито спокойно сказал он. — Я уже думал об этом.

— О чем вы?.. — фюрер слегка нахмурился.

— О том, — ответил Хайдерих. — Ведь о параллельных мирах ваша наука еще мало что знает?

— Именно.

— Научные открытия бывают двух видов. Первые обусловлены общим развитием мысли и буквально витают в воздухе… они могут реализоваться в нескольких местах одновременно, могут не реализовываться десятилетиями, но тем не менее, легко объяснимы. И бывают вторые — обусловленные уникальностью гения, совершившего его, и уникальностью сложившихся обстоятельств. Эдвард и его брат двадцать лет назад сумели попутешествовать между мирами скорее случайно?

— И опять вы правы.

— Тогда напрашивается вывод, что это открытие уникально. Никто его нигде не повторял. Чтобы вернуть меня домой… чтобы вернуть домой Альфонса Элрика, логичнее всего сейчас открыть лабораторию, организовать комплекс исследований.

— Снова совершенно верно, — Мустанг кивнул и посмотрел на Альфонса очень пристально. Тот отвел взгляд. — Я думал над этим.

— Но вы не можете отдать такой приказ, — произнес Хайдерих, глядя в огонь. — Исследования не удастся по-настоящему надежно засекретить. Или все-таки можно?.. — спросил он сам себя, и сам же себе ответил. — Да нет, вряд ли! Ведь у вас точно такая же конкуренция и гонка вооружений, как у нас… — нечто едва уловимое сказало Хайдериху, что его собеседник слегка напрягся при этих его словах. — Открытие, сделанное в одном государстве, рано или поздно сделается общим достоянием. И открытие такого уровня неизбежно можно будет применить в военном отношении. Причем, может быть, таким образом, о котором мы сейчас даже не подозреваем. Соответственно, контакты с параллельными мирами, сам новый принцип перемещения может привести к новому витку гонки вооружений. Причем не только здесь, у вас, но и там, у нас.

— И что? — чуть насмешливо спросил фюрер. — Вы полагаете, зная о возможности развития нового оружия, здравый государственный деятель не ухватится за возможность его получить обеими руками? Наплевав на все возможные последствия?

— Кто-то — возможно. Запросто. Облеченный властью фанатик — наверняка. Правитель стабильного демократического государства подумает трижды. И, как мне кажется, скорее всего, откажется от затеи. Я понял это еще пару месяцев назад, когда задумывался о том, что в принципе можно сделать в моей ситуации. И тогда же я решил…

— Не дергаться и смирно сидеть в психушке? — на сей раз в голосе фюрера звучала уже не ирония, а прямо-таки неприкрытый сарказм. Во всяком случае, для Роя Мэтьюза такие интонации означали бы именно это.

Хайдерих повернул голову и встретился взглядом с Мустангом.

Да, определенно, он правильно расслышал.

— Положиться на судьбу, — пожал плечами Хайдерих. — Или на удачу. Я понимал, что одному в чужом мире мне выжить будет сложно. Я ждал случая, который мне поможет, и готовился к нему — газеты читал, книжки по истории. Пытался адаптироваться. Случай представился. И теперь, возможно, нам следует положиться на удачу и готовиться к случаю, который позволит нам с Альфонсом Элриком снова поменяться местами.

— Вы очень похожи на Альфонса, — произнес Мустанг. — Очень.

Хайдерих склонил голову.

— Я, конечно, не фанатик. Я был совсем мальчишкой, когда изобрели танки… да. Но и Аместрис — далеко не стабильное демократическое государство, как вы изволили выразиться. Лаборатория будет организована, — Хайдерих снова вскинул глаза на фюрера, ибо не поверил своим ушам, но теперь уже Мустанг смотрел в огонь, избегая взгляда собеседника. — Я уже, собственно, отдал приказ. Этим будет заниматься полковник Уитби… Ну, вы еще познакомитесь. Он не алхимик, но опыт кураторства научных проектов у него изрядный. К тому же до сих не слишком высокое звание. Это удобно. Далее… Вы, конечно, понимаете, что от вас потребуется вся посильная помощь?.. Вы — наша единственная связь с тем миром.

— Надеюсь, разбирать на части вы меня не будете? — нервно хмыкнул ошарашенный Альфонс.

— Я тоже надеюсь, — кивнул Мустанг. — Но ученым виднее.

Хайдерих не понял: пошутил, нет?.. Однако ответил:

— В любом случае, я готов сделать все, от меня зависящее… Сведения какие угодно… Думаю, как от инженера от меня толку немного будет — у вас тут механика совсем другая… я не проверял, но не удивлюсь, если константы все-таки немного отличаются. А то как иначе могла бы работать эта ваша алхимия — не представляю. Здорово смахивает на магию, все-таки. Но, в общем, можете на меня рассчитывать. Я ведь хочу вернуться. У меня там жена и сын остались.

«И брат, — подумал Хайдерих про себя. — От которого их, в случае чего, никто не защитит… Ох, нет, лепечу, как полный придурок… но кто бы мог подумать…»