Варвара Мадоши – Жертвы Северной войны (страница 75)
— Шестой.
— Ну ты героиня, — Кристина достала из пачки, лежащей на столе, сигарету, спохватилась и положила ее на пачку сверху. — Ты уверена, что потянешь?
— Уверена, — кивнула Мари. — Кроме того… знаешь, родственники Ала оказались очень хорошими людьми. Я очень подружилась с женой его брата, вас надо обязательно познакомить! Она немного похожа на тебя, Крис: тоже блондинка, тоже порывистая… правда, все-таки поспокойнее.
— Ха! Я — порывистая?! Да я сама сдержанность! Тьфу, черт, я же тебе так и не налила чая!
— Давай-ка я поухаживаю за Мари, — Анджей, до сих пор молчаливо сидевший на диване рядом с Мари, перехватил у Кристины заварник. — На правах хозяина этой халупы и все такое. Кстати, как-как, Мари, говоришь, звали твоего мужа? Альфонс Эйрик?
— Элрик. Представляешь, я выяснила, что они с братом очень знамениты были. Его брат, оказывается, был известен, как Стальной Алхимик, а еще они написали книгу…
— Элрик… — Анджей замер с заварником в руках. Мари подумала, что выпить чаю ей сегодня, очевидно, не судьба. — Альфонс Элрик… послушай, мне же буквально вчера это имя сказали! Да, Альфонс и Эдвард Элрики, точно! Я еще подумал: «Что за черт, где я это слышал», а это Стальной Алхимик! Ну точно!
— Ты о чем, Анджей? — спросил Винсент.
— Мой пациент, — Анджей повернулся к Мари и начал энергично рассказывать, размахивая многострадальным заварником. — То есть не мой, конечно, а доктора Томаса! Он увидел недавно твою фотографию в газете — ту самую, что мы разместили — и попросил меня, то есть не меня, а твоих родственников — он думал, что фотографию поместили родственники — спросить, может быть, они его знают! Он так и сказал: «спросите, может быть, они меня узнают». И еще попросил узнать, не связана ли ты с людьми по имени Альфонс и Эдвард Элрики. Я ему еще тогда сказал, что я твой институтский друг, и ты никогда таких людей не знала, но он все равно просил спросить тебя, если ты найдешься. Он даже знал кое-что про тебя: например, спросил, нет ли у тебя привычки тереть виски, когда ты размышляешь! И я сказал, что есть!
— Но как… — Мари потерла виски. — Анджей! — взмолилась она. — Расскажи же толком! Что за пациент, я ничего не понимаю!
— Ну, пациент… там их двое в палате. Я с ними пару месяцев назад познакомился, как раз в начале осени. Психи, конечно, но не буйные, очень даже интеллигентные ребята. Один, Кир, говорит, что он с другой планеты, а другой, этот самый, который про тебя спрашивал, заявляет, что он из параллельного мира.
— Параллельного мира! — ахнула Мари.
— Да, а что, тебе это что-то говорит? — удивленно спросил Анджей. — Вот не знал, что ты увлекаешься фантастикой!
— Как его зовут?! — Мари обернулась к Анджею всем корпусом, схватила его за лацкан пиджака. Ее саму удивило, сколько ярости прозвучало в ее голосе. — Имя!!
— Эй, ты что? — удивился Анджей. — Мари… спокойней!
— Имя!
— Альфонс его зовут, Альфонс Хайдерих — тезка твоего мужа, понимаешь какое дело…
Мари отпустила пиджак Анджея.
— Мне надо позвонить! — Мари попыталась вскочить, но выяснилось, что это не так-то просто: диванчик оказался очень низким и очень мягким, да и упершийся в коленки столик мешал. Ух, черт, ну и неуклюжей она стала! — Срочно!
Еще в дневниках было написано:
«А сейчас я должен описать то, что случилось с нами недавно. Наверное, если тетрадь когда-нибудь попадется кому-нибудь в руки, он решит, что видит перед собой черновик фантастического романа. А что, было бы неплохо написать такой роман! Вот только таланта рассказчика у меня ни на грош.
Но все-таки я обязательно должен изложить эту историю, тем более, что вечерами здесь совершенно нечего делать. Здесь — это в ставке штаба пятой армии. Эд каждый день ругается с начальством, чтобы нас послали на передовую, а по мне так нечего напрашиваться. Когда пошлют — тогда пошлют, и мы будем исполнять свой долг. Но он не хочет меня слушать — рычит и ворчит. Наверное, волнуется за Уинри, которая осталась в Столице. Ему кажется, что он лучше защитит ее, если пойдет немедленно штурмом на врага, автопротез наголо.
Ну ладно, я опять скачу с места на место, а мне надо привести мысли в порядок, иначе ничего не выйдет. Путешествия в параллельные миры — такое дело, что от этого и умом можно сдвинуться! А я так вообще чуть не свихнулся от радости, что брат вернулся! Ну и встретиться со своим двойником — тоже потрясение. Наверное, странно так говорить, но отличный парень этот мой двойник, Альфонс Хайдерих. Стреляет классно. Даже жаль, что я не успел с ним как следует подружиться… а может, и хорошо. А то заработали бы мы оба с ним раздвоение личности. А вот Эд успел, только так и не признается, чем же мы отличаемся. Ну и ладно.
Двойник Эда мне тоже понравился — хороший такой мальчик, только маленький еще. И двойник полковника Мустанга. И двойник Уинри. Самое приятное, что двойник господина Хьюза оказался живой… и еще — что отец жив. Я-то думал, он погиб тогда…
Ох, ладно, начну сначала! Самое главное: ко мне же память вернулась! Это случилось, когда…»
Мари тогда сидела над этой тетрадкой, не зная, шутка это или на самом деле, и не решаясь спросить у Уинри. Потом решила спросить — и не успела со всеми этими делами. Но теперь…
Альфонс Хайдерих. Двойник Ала из параллельного мира. Почему он здесь?! Означает ли это, что Ал — там?!
Глава 18. Крепость Жозефины Варди
Элисия приехала в Драхму уже в третий раз, однако способность местных жителей даже в самый мороз, когда, кажется, кожа готова полопаться, не уходить с рынка и торговать, не переставала изумлять ее. Чего они тут только не продавали! Элисии случалось видеть даже свежие цветы, без всякого укрытия выставленные на прилавках. Наклониться к нежным лепесткам, попытаться вдохнуть свежий тонкий запах тюльпанов… коснуться замерзшей кожей гладкой нежности лепестков… Нет запаха, нет прикосновения: слишком холодно, слишком быстро. Цветы холода не терпят.
— Возьмешь, девочка? — спросила румяная пожилая продавщица. — Давай, как раз перед Мужским Днем хорошо берут…
В Драхме почему-то принято дарить цветы мужчинам. Элисии это всегда казалось диким, но в каждой стране свои обычаи… Женщинам здесь дарят напитки. Символизм наоборот, так сказать.
— Нет, спасибо, — Элисия выпрямилась.
— Ни за что не поверю, что такой симпатичной девочке некому подарить цветок или букетик! Давай, на последние скидочку сделаю…
— Ну разве что цветочек… — девушка улыбнулась. — Больше не надо.
«Приду в отель, поставлю в вазу, — решила она. — Только ведь замерзнет. Не доживет».
Продавщица сноровисто выдернула из вазы с теплой водой длинный алый тюльпан особой драхманской горной породы — и впрямь удивительно красивый цветок — быстро обернула стебель мягкой тряпицей.
— Возьмите, — сказала она, принимая от Элисии деньги и протягивая ей цветок. — Счастливого праздника.
— Спасибо, — ответила девушка. Поднесла цветок к лицу. Может быть, если держать подольше… Да, действительно, если глубоко-глубоко вздохнуть, вместе с холодным воздухом, болезненно обжигающим гортань, можно уловить что-то… тень аромата. Все равно как местное небо, затянутое ровными белыми тучами, иногда приобретает легкий оттенок голубизны, стоит тучам истончиться.
— Иностранка? — спросила вдруг женщина.
Элисия кивнула.
— Оно и видно, — женщина улыбнулась. — Что-то вы все к нам на лыжный сезон едете… мой тебе совет, девочка: приезжай лучше летом. Летом, конечно, гонок на санях не увидишь, зато и не замерзнешь с непривычки. Или весной. Видела, как цветет горная сирень?
— Горная сирень? — Элисия приподняла брови и округлила глаза в шутливом недоумении. — Это как горная вишня?
— Вроде того. Только красивее. Обычная сирень — сиреневая, а горная — голубая, как небо. Вот смотришь в долину — а там как одно небо над другим. Это не передать. Это видеть надо. И запах такой… — продавщица счастливо вздохнула. — Как будто снова молодой стала.
— Обязательно приеду, — Элисия помахала женщине рукой в белой шерстяной варежке. — Когда возможность будет.
Искреннее дружелюбие местных жителей, а также готовность нахваливать свою страну по поводу и без повода, всегда изумляли Элисию не меньше торговой активности. Ведь маленькое государство, одни скалы да снег, если бы не полезные ископаемые — бери его голыми руками… а такой патриотизм, что жителям Аместрис и не снился. Здесь правительство не ругают не потому, что система тоталитарная, а потому, что соседи косо посмотрят — не принято. Стыдно. Правда, и живут драхманцы благополучно. Куда благополучнее, чем в большинстве районов Аместрис. Даже странно, зачем им еще при таком-то раскладе против Аместрис интриговать?..