Варвара Мадоши – Жертвы Северной войны (страница 63)

Мари и остальные послушно переместились дальше по коридору. Уле же протянул руку и нажал на рубильник, что торчал из стены рядом с фонарем. Мари, кстати, ни за что на свете не сказала бы, что это рычаг. Просто скоба какая-то…

Грохнуло. Из прохода, откуда они вышли, взметнулось вверх облако пыли. Мари закашлялась.

— Ну вот и все, — сказал Уле, довольно улыбаясь. — Все равно от этого прохода не было бы никакого толка, если бы они его нашли.

— Но теперь они точно поняли, куда мы делись! — ахнула Мари.

— Толку? — Уле улыбнулся еще шире. — Здесь под землей целые катакомбы. Не волнуйтесь, фру, выведем. Если люди Бьерксена за что-то берутся, никто не скажет, что они не держат слова.

— А где наш гость? — Уэнди вдруг с тревогой оглянулась. — Мы же не забыли его…

— Альфонс впереди, — успокоил ее Эдвард. — Он, собственно, основные переговоры и вел, я даже диву дался. Как будто он присутствовал при нашей с Бьерксеном самой первой встрече, ей-богу…

…Позднее, когда все уже было позади, Мари не уставала удивляться своей реакции. Ну что ж, ну ходила она под Стокгольмом. Ну подземный ход за ней обрушивался. Ну, с контрабандистами познакомилась. В пору было бы ощутить себя персонажем приключенческой книжки, или подумать, что все это не с ней происходит, или еще что-то в том же духе… Нет, ничего подобного. Как будто так и надо. Только страх звенел где-то на самой дальней границе сознания. Почему-то не за себя — за Эдварда. А впрочем, так и должно быть, наверное… Ведь он вечно суется на рожон, он же такой…

И, конечно, худшее не замедлило произойти.

Подземную «базу», где ждали их Бьерксен и Элрик, они нашли быстро. Как выяснилось, Хайдерихам-Мэтьюзам крупно повезло. Подземные ходы издревле использовались контрабандистами как резервные склады, тайные лазы и тому подобное, но, естественно, людьми они не кишат. Даже на тайные склады не каждый день наведываются. А вот сегодня здесь оказались люди: Бьерксен как раз ожидал партию товара и отправился с двумя помощниками подготовить место. По крайней мере, это он так объяснил, хитровато щуря глаза, а расспрашивать подробнее никто не стал.

«Тайный склад» — или та его часть, куда пустили их, посторонних, — представлял из себя всего лишь небольшую комнатушку с дощатым столом посередине. С потолка на шнуре свисала электрическая лампочка — неожиданная роскошь. Никаких тюков с английской шерстью или русских икон пачками тут не валялось, а стол был изрезан изречениями определенного толка. Мари как раз рассматривала какую-то заковыристую надпись (она решила, что это испанский: шведский язык матами не слишком богат, и почти все они библейского толка), когда Бьерксен — высокий, широкоплечий, почти беловолосый — выставочный экземпляр скандинава, если бы не вполне пиратские шрамы на лице — сказал:

— Ну что ж, я и в самом деле помогу вам выбраться. У меня с гестапо свои счеты. Только не так-то просто. Много вас, вот что. И компания сразу в глаза бросается. Здесь даже не надо специальных каких-то мер, и много людей, чтобы организовать поиск, не надо: достаточно несколько наблюдателей — и все…

— Что же, вы предлагаете нам разделиться? — спросил Элрик.

— Ага, предлагаю. Только вы сначала решите, куда вам надо.

— В первую очередь, за границу, — решительно сказала Уэнди. — Туда, где нет немецкой разведки. Например, в Данию.

— Дания… — Бьерксен поскреб подбородок. — Паром, значит… ну что ж, можно устроить. Документы, конечно, потребуются, да…

— Долго делать документы? — спросил Альфонс. — Нам надо выбираться быстро.

— На такую ораву?.. — вопросом на вопрос ответил Бьерксен. — Порядочно… Ладно, на паром я вас тут посажу, положим, и там адресок скажу, к кому обращаться… там сделают… а что дальше будете делать?

— А дальше разберемся, — сказал Альфонс Элрик. — Помогите нам добраться до Дании, это все, о чем мы вас просим.

— Я к тому… — Бьерксен поморщился. — Говорите, херр Хайдерих пропал?.. Не слишком хорошо. Душевный был мужик, что да, то да… — он подумал какое-то время. — Это я к тому, — наконец твердо произнес он, — что я могу доставить двоих из вас в Англию, если захотите. Мой кореш завтра туда плывет. Но — не женщин. Если отправите мальчика с кем-то из вас двоих, — он посмотрел на Эдварда и Альфонса, — можно устроить.

Уэнди Хайдерих нервно расхаживала по комнате взад-вперед. Комната ей категорически не нравилась… и вообще весь мир ей не нравился. Вся вселенная. Ей казалось, что небо над крышами Копенгагена уж слишком выцветшее. Совсем не то небо, которое нужно для душевного равновесия. Особенно, когда кого-то ждешь… Говорят, ждать и догонять — самые страшные пытки, но можете попробовать и убедиться: что ждать и убегать — ничуть не лучше.

Она ждала уже третий час. Не раздеваясь, только расстегнув легкое пальто, ходила по комнате, по вставшим горбом доскам, взад и вперед… доски скрипели, за окном, на соседней крыше противно взвизгивал от ветра флюгер: моряк с подзорной трубой. Золотые пятна солнца издевательски медленно ползли со стен на пол.

На кровати лежала ее шляпа и пара элегантных фисташковых перчаток. Без всякой видимой причины Уэнди необыкновенно разозлилась на эти перчатки. Нет, ну чего ей стоило купить обыкновенные, белые! Или и вовсе коричневые. У Мари, например, коричневые. Перед тем, как уходить, она одобрительно повертела их в руках, потом натянула и кивнула: «Сойдет, — сказала девушка. — Если бы были белые, не подошли бы». Пришелец из другого мира посмотрел на нее с любопытством: «А что, у вас цвет перчаток что-то означает?..» «Да нет… — ответила Мари, — но Кит как-то мне рассказывал, что в той среде белые перчатки — признак проститутки высшего уровня… а я-то хочу, чтобы меня приняли за скупщицу краденого или что-то в этом роде. Правда, может, он просто сочинял, но лучше перестраховаться». Потом Мари кинула виноватый взгляд на Уэнди. «Уэнди, прости… мои разговоры тебя не шокируют?» И Уэнди только оставалось покачать головой…

Уэнди прекрасно помнила, при каких обстоятельствах Эдвард и Мари познакомились семь лет назад, но все-таки этот неожиданный экскурс в прошлое подруги шокировал ее гораздо больше, чем она собиралась показать. Уэнди знала, что Мари никогда не принадлежала к городскому дну, скорее наоборот — ее отец был весьма уважаемым врачом с солидной практикой — однако каким-то образом она все время обрастала совершенно неподобающими знакомствами. А все ее первый… ну, Уэнди предпочитала думать о нем, как о «муже» — хотя никаким замужеством там и не пахло.

В любом случае, эти разговорчики заставили Уэнди только сильнее беспокоиться за Мари. И за ее спутника, конечно, тоже… Хотя… соблазнительная мысль… «Если с двойником что-то случится здесь, может быть, Альфонс вернется?..» Уэнди села на кровать и вздохнула, как вздыхала уже далеко не в первый раз за последние двое суток. С тем же успехом все могло оказаться строго наоборот: стоит двойнику погибнуть здесь, и ее муж уже никогда больше не окажется дома. Честно говоря, если бы не это соображение, Уэнди давно бы уже попробовала броситься на мистера Элрика с ножом. Вовсе не потому, что он ей был так уж несимпатичен — нет, он был вполне милым молодым человеком, к тому же, так похожим на ее Ала! — а просто чтобы сделать хоть что-то.

Беспокойство за Теда тоже присутствовало, но Уэнди в глубине души полагала, что с таким невозможным мальчишкой, как ее сын, вообще не может ничего случиться… особенно потому, что он с Эдвардом. На Эдварда всецело можно полагаться. Уэнди знала, что это нелогично — несчастья находили и ребят, гораздо более приспособленных к преодолению превратностей судьбы, чем ее вспыльчивый «названый братец», — однако ничего не могла с собой поделать. Если бы она начала переживать, тревога за сына оказалась бы так сильна, что дело вполне могло бы кончиться инфарктом — поэтому мудрое подсознание категорически отказывалось испытывать какие бы то ни было эмоции.

Наконец лестница заскрипела под чьими-то шагами. Уэнди, правда, вместо того, чтобы обрадоваться, буквально облилась холодным потом: ей показалось, что это не Элрик с Мари, а… «Они!» И непременно в черных мундирах со скрещенными костями.

В дверь постучали.

— Кто там? — спросила Уэнди спокойным тоном, не вставая с кровати. Спокойный тон дался ей с большим трудом.

— Это мы, дорогая! — сказал за дверью голос Мари. — Может, впустишь?

Уэнди, однако, потребовалось несколько секунд, чтобы подняться с кровати: она обнаружила, что ноги стали совсем как ватные.

Мари Виртиц и Альфонс Элрик действительно стояли за порогом, целые и невредимые. И никакие эсесовцы за ними не толпились. Молодые люди переступили порог, и Мари тут же уселась на кровать, бросив свою шляпку рядом с Уэндиной. Встряхнула короткими темными кудрями, зевнула, прикрыв рот ладонью.

— Боже, как спать хочется!

Альфонс тем временем спокойно прикрыл дверь, аккуратно снял пальто и повесил его на вешалку. Уэнди машинально — в очередной раз! — отметила, какие у него плавные, выверенные движения. Именно они почему-то сильнее всего убеждали ее, что этот бородатый парень и в самом деле из иного мира. Хотя умом она понимала, что какие-нибудь опытные спортсмены или, скажем, борцы так и в самом деле могли двигаться.