Варвара Мадоши – Принцесса на измене (страница 46)

Я как-то сразу догадался, что это королева Селеста, хотя никогда раньше ее не видел. Она ничуть не походила на свою дочь — если судить по Дарине, Хелена явно пошла в отцовскую половину генов. Но кто это еще могла быть, если подумать? Судя по роскошному платью, явно не женщина из мира Синдикатов, и тем более не дворцовая экономка! Да и какая еще дама захотела бы смотреть, как подростка буквально расчленяют и заспиртовывают?.. Хотя не факт, что его хотели именно расчленить. Может быть, мумифицировать заживо — есть такая технология на стыке некромантии и артефакторики, я о ней читал. Позволяет поддерживать тело в форме квази-жизни, при этом душа, по законам Многомирья, уже отлетает и не мешается во всяких интересных ритуалах.

— Хе… Хелена? — пораженно проговорила королева Селеста, как зачарованная, глядя на Дарину. — Д-доченька… я не хотела… п-прости меня… д-доченька… — у нее дрожали губы, она заикалась и нервно сжимала худые изящные пальцы.

Она что, решила, что ее дочь погибла и вернулась в виде мстительного элементаля?

— Я не ваша дочь, — усмехнулась Дарина. — Но спасибо вам за эти слова. Теперь я смогу обойтись с вами, как с собственной матерью!

С этими словами, она плюнула в Селесту — и та вдруг закричала, вспыхнув ярким пламенем. Крик умолк почти тут же: королева превратилась в пепел так же быстро, как останки немертвого Фириона.

— Слишком легкая смерть, — скривилась Дарина. — Но мучить ее на глазах у ребенка — это немного слишком даже для меня… Какой все-таки паскудный вкус у Хемпстедов в женщинах!

Тут она обернулась к операционному столу.

— Бэзил, ты меня очень обяжешь, если не сам будешь выбирать себе жену, а попросишь это сделать Андрея! Только ни в коем случае не Мишеля, конечно.

Тут я сообразил, что мальчик до сих пор связан, вышел из ступора и занялся им: вытащил кляп, начал отстегивать удерживающие крепления. Вот скоты, хотели резать его без наркоза! Это уже чистейшей воды садизм! Ну надо расчленить кого-то — на здоровье, но ведь сознание отключается простейшим воздействием Нежизни или алхимическим эликсиром…

Поймав себя на этой типично «некромантской» мысли, я чуть было не начал нервно хихикать. Однако руки мои исправно трудились, отвязывая мальчика. Затем я скинул камзол — он, конечно, многое пережил, но не лабораторный халат же с трупа было снимать! — и отдал Бэзилу. Сам остался в одной рубашке.

— Спасибо, барон Ильмор… — пробормотал подросток заплетающимся языком, садясь.

Он зачарованно глядел на Дарину.

— Вы… вы моя мама? — спросил Бэзил. — Я, кажется, видел вас во сне…

— Всего лишь твоя создательница, — покачала головой Дарина с очень глубокой грустью в голосе. — Я сделала тебя из Идеальной плоти по генетическому материалу твоего отца. А матерью, боюсь, мне теперь никогда не стать.

— Если хотите, я буду все-таки считать вас матерью, — сказал Бэзил.

Дарина очень мягко улыбнулась ему.

— Вряд ли я имею право на этот титул. Я ничего не сделала для тебя за все эти годы.

— Вы меня спасли!

— Подумаешь, спасла. Граф Аню через несколько секунд будет здесь, очень возможно, он бы и без меня успел…

Словно по сигналу, я услышал за обрушившейся дверью шум, топот — и через секунду в лабораторию уже ворвался Мишель, для разнообразия не в идеально чистом, а запыленном и забрызганном кровью плаще. За ним следовал Габриэль с мечом наперевес, один из наших орков — кажется, Венма, если я не путаю имя, — один дворцовый стражник и один человек Мишеля в графской ливрее. Действительно, почти успели!

Впрочем, «почти» не считается.

Мишель, похоже, тоже так подумал. Он поглядел на меня, поглядел на Дарину, на Бэзила… Что-то понял, шагнул к операционному столу и облапил мальчишку, чуть не задушив в медвежьих объятиях. Потом отстранился, спросил сдавленным голосом:

— Вы целы, ваше высочество?

— Мишель! — охнул Бэзил. — Мишель, тут… тут… барон Андрей привел… я даже не знаю, кто это…

— Его первая жена, — подсказала Дарина. — Ночка. Хотя теперь я предпочитаю Дарина Вяз.

— Мадам, — Мишель обернулся к ней. — Благодарю вас. Я ваш должник… как впрочем, и всей семьи Андрея! Позвольте предложить вам свой плащ.

Он начал снимать накидку Посвященного, но Дарина подняла руку.

— Не стоит, — сказала она. — Если мой внешний вид вас смущает, есть способ радикальнее. Бэзил, не возражаешь, если я позаимствую… — она оглядела комнату. — Вот эту колонну?

Только тут я обратил внимание, что комната-то довольно роскошная: высокий сводчатый потолок подпирали колонны из розоватого мрамора с более темными разводами, плинтусы украшала лепнина. Это что, покои самой королевы под разделочную приспособили?

— Все, что угодно! — сказал Бэзил.

— Спасибо… Так, вот эта не несущая, а просто для красоты.

Дарина подошла к колонне, положила на нее руку… И тут я увидел страннейшее зрелище: колонна начала истончаться, буквально втягиваясь в руку моей жены! А сама рука из черной обсидиановой начала становиться розоватой мраморной!

По руке метаморфоза покатилась выше по телу. Мрамор облек мою жену складками, превратившись в легкое летящее платье модного здесь фасона — правда, несколько более фривольное, чем принято, с разрезом на бедре. Кожа ее тоже сделалась бело-розовой, почти как бледная человеческая. Огонь в глазах и в волосах потух, появилась нормальная прическа, правда, тоже каменная, но это уже мелочи. Иными словами, через несколько секунд вместо ожившего каменного демона мести перед нами стояла изящная барышня, как две капли воды похожая на Хелену — только куда более бледная, с белыми, а не темными волосами. Ее многочисленные драгоценности тоже почти все исчезли, остался лишь кулон с изумрудом на шее — если я верно помню, тот самый, который я дарил ей в самый первый раз.

— Ну как? — спросила она весело.

— Ты обворожительна, — честно сказал я. — Но прошлый вариант мне нравился все-таки немного больше.

Дарина хихикнула, прикрыв рот рукой.

Мишель хлопнул себя по лбу и пробормотал что-то вроде: «Не сомневаюсь, учитывая вкусы Андрея!» — впрочем, я предпочел сделать вид, что не расслышал. Нормальные у меня вкусы! Я просто люблю своих жен. В любом виде.

А еще у меня начали крутиться в голове совершенно дурацкие мысли, что в Голливуде за сценарий с такой сценой автора бы линчевали… да и вообще, если бы нашу историю экранизировали там — по крайней мере, лет за десять до моего попадания в другой мир — то, во-первых, давно бы придрались к европеоидной внешности большинства жителей этого мира, а во-вторых, никакой дихотомии «черная мстительница/белая нежная барышня» не было бы и в помине. Скорее уж, вся династия Хемпстедов оказалась бы чернокожими! Или Мишель. Или я сам. А кстати, забавно было бы: я бы афро отрастил. Опять же, бриться по утрам проще… Хотя так-то большинство некромантов себе волосяные луковицы на лице просто убивают, но я не чувствовал себя в силах на такое тонкое вмешательство — а Рагна как-то сказала, что ей нравится моя щетина.

Чувствуя, как меня начинает разбирать смех от этих мыслей, я понял, что устал сильнее, чем думал. Все-таки спал в пещере я совсем недолго…

— Рада, что даже прошлая я тебя не напугала, — мягко сказала Дарина, обращаясь ко мне. — Но у других могут быть не столь крепкие нервы. Я в любой момент могу вернуть прежний облик. Думаю, такая двойственность будет полезной… с политической точки зрения.

— У вас прекрасное чутье, мадам. Что неудивительно, учитывая ваше явное родство с королевской династией, — проговорил Мишель.

Дарина бросила на него холодный взгляд.

— Отныне я им не родня, — сказала она. — И не стоит меня в таковую записывать… Кстати, где Адам? Не сдох еще?

— Не знаю, — сказал Мишель, — я его не видел. Мне удалось разыскать Бэзила благодаря помощи бога Света, но его отца я не знаю настолько хорошо. Что ж, с этим нужно разобраться…

— Отлично, — сказал я. — Без меня, пожалуйста.

И сел на пол.

Усталость меня все-таки нагнала!

Король действительно оказался мертв, а канцлер жив. Короля Адама пытались заставить отречься в пользу своего дядюшки, а не принца Бэзила, однако тот вместо этого умудрился вырваться и броситься с балкона своей спальни вниз головой. Заслуживающий уважения поступок в его ситуации. Что касается канцлера, то он действительно вошел в сговор с королевой за спинами других высокопоставленных членов «партии короля». Эти двое планировали посадить на престол либо дядюшку Бэзила, если тот окажется достаточно сговорчивым, либо самого Бэзила в виде квазиживой куклы — как получится. В последнем случае королева и канцлер должны были быть при нем регентами.

Во всяком случае, все это Мишель почерпнул из найденной переписки канцлера с представителями «Ивовой ветви», которой они с королевой заранее продали значительную часть Даринского хребта в виде концессий на добычу.

Однако много вопросов осталось невыясненными.

Непонятно было, как именно канцлер вышел на «Ивовую ветвь» и через кого он поддерживал с ними связь. А также кто именно еще состоял в этом заговоре: бог с ним, с придворными лизоблюдами, но наверняка ведь канцлер привлек на свою сторону часть герцогов и баронов — иначе можно и не начинать! А этой информации нигде не было. Непонятно было, зачем потребовалось идти на такие сложности и пытаться непременно сохранить Бэзила квазиживым. Непонятно было, почему Адам Хемпстед предпочел разбить голову о мостовую, чем передавать престол дядюшке. Любовь к сыну? Но этим он, наоборот, вывел бы Бэзила из-под удара. Ненависть к дядюшке? Но, насколько знал Мишель, никаких особенно негативных чувств король к своему дяде не испытывал — они просто мало общались. Да, в силу своих личных качеств принц Рой был бы одним из худших королей этого мира. Но в ситуации, когда все равно интервенция из соседнего мира добилась успеха, какая уже разница?