Варвара Мадоши – Принцесса на измене (страница 29)

— Понятно, — кивнул я. — При случае спрошу обязательно, мне и самому очень интересно. Но у Мишеля ведь тоже особые обстоятельства!

— Какие же? Помимо его чрезмерной принципиальности, разумеется. — Богиня приподняла брови. — Если он боится, что за измену жене бог Света выгонит его из Посвященных — то нет, даже этот хмырь не настолько напыщенный придурок! Максимум, не так охотно будет откликаться на призывы, но без помощи точно не оставит. Думаешь, из высокоранговых адептов Света никто женам не изменяет? Ха! Держи карман шире.

— Мишель сам так не может, — покачал головой я. — Но дело даже не в этом. Ты сама сказала — бог Света не так охотно будет откликаться на его призывы. А мы сейчас находимся на пороге деликатнейшей операции. Фактически, происходит попытка захвата королевства Хемпстедов синдикатом «Ивовая ветвь»! Тут каждая унция магической поддержки на счету — а Мишель может лишиться части своего благословения! Да и отвлекаться будет на мысли о своей семейной ситуации — тоже никуда не годится.

— Постой-постой! — Любовь села в кресле ровнее. — Что значит, захвата королевства? Ты о чем?

— Сама подумай, — терпеливо сказал я. — «Ивовая ветвь» создала плацдарм в королевстве. Угрожает монополией Хемпстедов на разработку недр Даринского хребта — а именно на этом, насколько я понимаю, держится их власть над этим миром! По крайней мере, над его человеческим населением. Плюс синдикат явно готовит дворцовый переворот. По-моему, это попытка захвата всего мира… Скажи, если им удастся их план, кто будет здесь командовать — ты, или богиня Любви из мира Синдикатов?

Кажется, мой удар попал в цель. Выражение лица Любви из расслабленно-холодноватого сделалось уязвленным, взгляд — цепким.

— Я… но мне придется прислушиваться к ее «рекомендациям», — выплюнула Любовь. — Плюс это огромный урон для репутации! Это свежая мысль, мне нужно ее обдумать.

Она напряженно постучала длинным указательным пальцем по подлокотнику кресла, лицо сделалось отрешенно-расчетливым.

— Кэзир Фирион, человек, сделавший Мириэль рабыней, был адептом своей богини Любви, — подлил я масла в огонь. — Возможно, она поддерживает эту попытку захвата?

— Не напрямую, это запрещено, — сухо откликнулась Любовь. — Хотя от этой сучки крашеной всего можно ожидать, конечно… Так. Если это попытка захвата мира, а твой Мишель — ключевая фигура… Тогда, конечно… Но… скажем так, если факт этого брака всплывет…

— Брак должен быть тайным, разумеется, — тут же согласился я. — Я — это курьез, человек из другого мира, да и жёны мои… скажем так, очень нестандартные. А вот Мишель — свой парень для местной элиты. И если окажется, что ему тоже боги разрешили двойной брак, вы не отобьетесь от попыток переписать местный моногамный культурный код.

— Да нет, не все так страшно, — махнула рукой Любовь. — У моногамии с точки зрения элит есть ряд колоссальных преимуществ перед полигамией. Главная — предсказуемость наследования, а следовательно, политических коалиций… Так-то фактические гаремы у многих высокопоставленных мужчин есть, это данность. Поэтому особых попыток изменить статус кво не будет. Просто признание многоженства «сверху» вызовет ряд социальных подвижек, которых нам с богиней Раздора хотелось бы избежать. Свободная любовь и все дела. При текущем экономическом укладе этот мир пока не может себе такое позволить. Кроме того, Хелена все-таки урожденная Хемпстед! Если узнают, что она делит мужа с простой капитаншей пограничников или собственной телохранительницей — когда они реализуют свой план — это колоссальная потеря лица для правящей династии. Тоже куча проблем на ровном месте. Так что им придется не афишировать свои отношения. Или хотя бы не афишировать, что все это — с благословения богов.

— Принято, — кивнул я. — Это разумное условие, думаю, они и сами об этом подумали. По крайней мере, Хелена точно.

— Да, умная девочка, — усмехнулась Любовь. — Вдвое младше этих двоих — и вдвое разумнее! Ладно… — она закусила губу и хлопнула в ладоши. — Что ж, пойдем!

— Куда? — слегка удивился я. Ни разу богиня Любви еще никуда меня не звала в наших сновидениях.

— К богу Света, конечно! Сам мне сейчас все уши прожужжал, как важно, чтобы он не оставил своего Посвященного милостью! Так что будешь сейчас красноречиво перед ним разливаться вместо меня! Я твоим поверенным не нанималась!

Несмотря на ворчливый тон, Любовь улыбалась, когда протянула мне руку.

Я послушно взялся за ее хрупкую ладонь — вдвое меньше моей — и тут же локация сна сменилась.

К моему удивлению, мы оказались на лесной опушке. Среднерусский лес, словно из сказок: большие красивые мухоморы, разлапистая ель, нагретый солнцем валун выглядывает из густой травы… От леса начиналось поле, скатываясь по склону холма к тихой неширокой речке, на другом берегу — еще холмы, поля и лес на горизонте. Мирная, спокойная, просторная картина. Вроде ничего особенно живописного, но радует глаз.

На валуне сидел и читал книгу молодой вихрастый парень в легких полотняных штанах и рубашке. Сначала мне даже показалось, что это Бэзил, но когда он вскинул голову, я увидел, что он все-таки старше — лет шестнадцать. И что у него неожиданно взрослые, зрелые глаза.

И этого парня Любовь называла «напыщенным»? Я-то ожидал пафосный храм, пение органа и представительного воина в доспехах и белом плаще!

— Не припомню, чтобы отправлял тебе формальное приглашение, Любовь, — довольно холодно проговорил парень. — А это… — Он чуть нахмурился, потом на лице проступило удивление. — Человек?.. О! Белый муж Андрей! — Взгляд его чуть потеплел, что стало для меня сюрпризом. — Чем обязан?

— Мы сюда по поводу твоего посвященного Мишеля Аню, — сразу приступила к делу Любовь. — Вот, Андрей за него просит. Говорит, надо позволить ему групповой брак. Двух женщин, и чтобы обе были законными женами в наших глазах. Мол, большая любовь, все дела.

— Я в курсе этой ситуации, — спокойно проговорил бог Света. — Такие искусы часто преследуют моих адептов. Способность найти из них этичный выход — одна из проверок на прочность и дополнительная закалка для духа. Переписывать правила ради каждой неоднозначной ситуации — пустая затея.

— Это замечательный довод, — сказал я. — Но есть два нюанса. Первый. Вся эта ситуация изначально случилась из-за вас, бог Света. Не из-за самого Мишеля.

— Из-за меня? — приподняв брови, переспросил юноша. — С чего бы это? Я не заведую сердечными делами.

— Ему навязали руку принцессы из-за того, что он принял ваш квест. Причем награда изначально была оговорена совсем иная — но правила изменили по ходу дела. А вы не вступились за своего адепта. У него был выбор — либо оставить службу вам, либо принять новые условия игры. А вы сами знаете, как высоко он ставит долг! Изначально он не любил Хелену Хемпстед, знать о ней не знал. Он любил только Кэтрин Грэйвз, и именно с ней мечтал прожить всю жизнь. Так или иначе. Даже готов был пожертвовать ради нее домом и семьей, о которых мечтал.

Бог Света снова нахмурился, но промолчал. Я же продолжал:

— А во-вторых, ситуация сейчас очень тревожная. Похоже, идет попытка захвата вашего мира представителями мира Синдикатов! И Мишель Аню — в эпицентре этой борьбы, на переднем крае! Ему важна каждая унция поддержки — а у него часть мыслей занята бардаком в личной жизни! Но если Кэтрин тоже станет его женой, он сможет наконец-то вздохнуть спокойно на этот счет…

— А что вы, собственно, от меня хотите? — перебил меня бог Света. — Я уже сказал, я не занимаюсь сердечными делами! Это прерогатива Любви!

Мне показалось, или в его голосе действительно послышались подростковые сконфуженные нотки?

— Любовь не возражает, нам нужно только ваше согласие, чтобы вы не перестали так же хорошо поддерживать Мишеля, как до сих пор…

— Если он не обманывает, не лжет, не нарушает клятвы, не бросает подзащитных в беде и вообще не изменяет нашим общим принципам, то с какой стати мне отзывать поддержку? — почти сердито, но явно маскируя некоторое смущение, произнес бог Света. — А насчет женщин или мужчин, в общем, взаимоотношений полов — это дело Любви, не мое! Мы для чего их с богиней Раздора сюда вызывали? Чтобы они на нас свои обязанности скидывали?

Любовь хмыкнула.

— Вот как заговорил… Ну смотри, ты обещал! Если что, у меня свидетель есть.

— Я всегда так говорил, просто некоторые обожают читать между строк то, чего там нет, — пробурчал бог Света. — А теперь идите отсюда, у меня не так уж много времени на чтение, чтобы заниматься чужими проблемами!

Тут же среднерусский пейзаж мигнул и пропал — мы с Любовью вновь оказались на террасе с видом на море. Только на сей раз не одни. В одном из ротанговых кресел сидел Кузнец, только не со стаканом газировки, а с чашкой чая в руке.

— Привет, Андрей! — приветливо сказал он, слегка щурясь против солнца. — Очень удачно, что застал тебя! Давно хотел с тобой кое-что обсудить, да случая не было… Любовь, вы закончили?

— Вроде да, — сказала Любовь. — Андрей и мертвого уболтает.

— Уже уболтал, — фыркнул Кузнец. — Даже замуж за себя выйти уговорил. Дважды. Присаживайся, Андрей.

Я послушно уселся во второе кресло, огляделся, гадая, куда денется Любовь — но она попросту исчезла, как не было. Мы с Кузнецом остались вдвоем.