Варвара Мадоши – И нет конца паломничеству (страница 8)

Риз чуть было не изрыгнул богохульство.

— На латыни, — дошло до него. — На латыни, а не на саксонском! Мне стоило раньше понять…

Грач задумчиво кивнул.

— Тем более. Думаю, какие-то сведения о ней вы легко соберете, сэр Джон. Именно поэтому я и «взял вас на прогулку», как вы выразились. Я действительно хочу, чтобы вы познакомились с городом как можно быстрее, но не для того, чтобы вы не повторили ошибку. Никакой ошибки не было. Даже приди вы раньше, едва ли, не будучи врачом, сумели бы понять, что повитуха не помогает женщине, а убивает ее. К тому же…

— К тому же? — подтолкнул его Риз.

Руквуд словно задумался, говорить или нет, но все-таки сказал:

— К тому же мне нужно было собрать донесения от своих осведомителей.

Ризу захотелось выругаться еще раз. Ну конечно, осведомители! Грач говорил, что его видения не показывают деталей, но всего полдня спустя он говорит о ночных происшествиях с таким знанием дела, как будто расследовал их несколько дней. Разумеется, кто-то сведения ему передал.

К стыду своему Риз осознал, что никаких осведомителей не видел — никто к Грачу не подходил и ничего ему не передавал. Разве что…

— Обезьянка, — сказал он. — Обезьянка передала вам записку.

Грач едва заметно улыбнулся.

— Вы делаете успехи, сэр Джон. Ну что, нанесем визит миссис Меллован?

— Вы собираетесь сами… — начал Риз.

— Разумеется, — губы Грача сжались в твердую, резкую складку. — Это ведь мое дело. Мое паломничество. Я не могу взваливать его только на вас.

Интерлюдия 4. О природе видений

Гарольд впервые попал в Англию в начале восхождения Томаса Бекета. Будь он один, он вряд ли поднялся бы к вершинам — у Гарольда не хватало ни честолюбия, ни знания света. Однако у Нейтана и того и другого имелось в запасе на двоих.

Гарольд впервые попал в Англию в начале восхождения Томаса Бекета. Будь он один, он вряд ли поднялся бы к вершинам — у Гарольда не хватало ни честолюбия, ни знания света. Однако у Нейтана и того и другого имелось в запасе на двоих.

Нейтан Ингрэм, эрл Уинчестера, оказался безжалостным врагом и щедрым другом; легкомысленным глупцом и добрейшим, мудрейшим из всех знакомых Гарольду людей. Сжимая плечо Гарольда железной рукой, Нейтан притащил его в канцелярию королевства. Ранее скромное незнакомое место, где трудилось едва ли шесть писарей, теперь оно превратилось в сердце королевства… а может быть, и в сердце империи, которую Генрих намеревался создать вместе со своим лучшим другом Бекетом.

Сам Бекет тогда еще мало походил на худого аскета с фанатичным огнем в глазах, каким его знали потом. Нейтана и Гарольда встретил холеный, не старый еще человек, дорого и красиво одетый, с перстнями на пальцах.

«Вот, — сказал Нейтан. — Вы просили отца поискать кого-нибудь толкового. Толковее этого парня я в жизни не видел».

Так началась карьера Гарольда в английской канцелярии — и их с Нейтаном поездки по всему континенту по делам английской канцелярии, английской короны или по тем и другим делам вместе.

В новой жизни было место и неожиданному блеску, и внезапным взлетам, мечам и титулам, и конным переходам на много дней, и интригам, и даже жаркому солнцу Святой Земли…

Десять лет спустя Гарольд ушел с канцелярской службы, богаче на несколько сундуков с золотом и серебром и один клочок каменистой земли, который, тем не менее, давал ему право на титул эрла Руквуда. Ушел, потому что видел опасное честолюбие Бекета и не хотел оставаться рядом, когда оно приведет к прямому столкновению с королем. Нейтана он тоже пытался убедить порвать его связи с Бекетом, но тот только смеялся: кто же отказывается от таких союзников!

«Да сам подумай, Гарольд, — сказал ему Нейтан, — король ведь хочет сделать Томаса архиепископом, изо всех сил ругается с папой по этому поводу! О каком разрыве между ними будет идти речь?»

И Гарольд умолкал, но смутные видения какой-то беды, крови на снегу и черных факелов перед церковью приходилось гнать от себя все дальше и дальше.

Глава 4. Миссис Меллован

Грач не просто знал карту Лондона наизусть: он выучил такие неприметные уголки, какие известны, наверное, только нищим побирушкам или мелким ворам — укрытия, которые Ризу и в голову бы не пришли. Так, не доходя до дома мистера Меллована, именитого торговца, Грач прислонился к высокому деревянному забору, отодвинул доску и был таков. Риз последовал за ним, оказавшись в закутке, заваленном сломанной утварью и поленницами дров.

Грач на глазах Риза преображался. Когда они вышли на прогулку, он был одет как дворянин среднего достатка, даже короткий меч висел на бедре. Теперь же Грач сноровисто вывернул винно-красный берет черной подкладкой наружу, произвел какие-то неявные действия с коттой, от которых ее покрой слегка изменился, достал из кошеля у пояса перстни и унизал ими пальцы, а на шею повесил золотую цепь. Меч же свой он отцепил и отдал Ризу.

— Зачем мне второй?

— В вашем плаще есть запасные ножны, — вздохнул Грач с крайне терпеливым видом. — Вот туда и вложите. Как видите, этот меч очень легок, сэр Джон. Тяжелый мне не по руке.

— Удивительно, что вы вообще его носите, Руквуд, — хмыкнул Джон.

— Я бы и не носил, будь это возможно для дворянина, — с достоинством произнес Грач, игнорируя насмешку. — В наше время сила человека состоит не только в оружии… которое я, кстати говоря, недолюбливаю.

Риз не нашелся с ответом. В обществе наемников, солдатов удачи и даже обедневших рыцарей, которые часто сливались с этой швалью, уважали только силу тела, умение обращаться с мечом, копьем или топором; даже деньги значили не так много. Но в Руквуде, несмотря на его неказистый вид и странные привычки, ощущалось нечто более важное. Нечто, для чего у Риза не было названия.

— Я назовусь купцом из другого города, — коротко распорядился Грач, — который собирается одолжить у мистера Меллована денег по векселю. Вы — соответственно, мой охранник и помощник.

— Едва ли я пошел бы служить купцу, — заметил Риз.

— Купцы будут править Англией, — произнес Грач с еле уловимой иронией. — Дайте только срок. Они даже будут править всем миром.

Риза передернуло.

— Надеюсь, второе пришествие наступит раньше, — пробормотал он.

— Зря вы, — сказал Грач менторски. — Торговые люди приумножают свои богатства созидательными делами, а дворяне — войной и разрушениями. Кто более достоин почестей с точки зрения доброго христианина?

Риз только по-собачьи тряхнул головой, отгоняя этот на диво разумный довод. Воистину Грач умудрился бы и Папу обратить в ислам! Хотя, учитывая, какая чехарда творится сейчас с Папами, может, перейти в ислам им было бы и благороднее.

С другой стороны, как бы Риз ни хорохорился, в глубине души он знал: если бы Джессика была жива и ждала его, он увел бы ее от мужа, не спросясь закона божьего или людского, не посмотрев ни на какие обычаи. Он зубами бы хватался за любую работу, хоть у купца, хоть у сборщика налогов (порода, которую Риз ненавидел лютой ненавистью), хоть у сарацина или еретика — лишь бы обеспечить Джессике жизнь, к которой она привыкла. Поэтому он не мог с чистой совестью сказать, что изображать охранника купца выше его достоинства. Да и маэстро Франко бы не одобрил. Как это он говорил? «Джованни, вы тот еще чистоплюй, в нашем деле от этого надо лечиться!»

«Посмотрим, — подумал Джон, — какое ты продемонстрируешь знание купеческого ремесла!»

А Грач держался на высоте.

Поднявшись на крыльцо нужного дома, он предоставил Джону постучаться в массивную дверь, сам же замер рядом на крыльце с важным и высокомерным видом. Когда дверь распахнула им служанка, Грач бросил:

— Девушка, передай мистеру Мелловану, что из Кингс-Линна прибыл мистер Кроуфильд от мистера Олдерли с премного выгодным для него делом.

Девушка не стушевалась перед этим напором — видимо, блеск украшений и напористость купцов ей были привычны.

— Сэр, — сказала она, то и дело поглядывая из-под ресниц на Риза, — хозяина сейчас нет дома, но хозяйка может принять вас в его отсутствие. Не откажите? — и она сделала пригласительный жест внутрь дома.

Как и большинство лондонских домов (хотя к дому Грача это, слава Богу, не относилось), жилище Меллованов было сильно сплюснуто с боков, и узкая гостиная больше напоминала разгороженный коридор. На видном месте стоял буфет с дорогой посудой, на стене висел гобелен, на камине стояли дорогие серебряные подсвечники, деревянные лавки были устланы пестрыми подушками. Прямо-таки роскошная обстановка. Ризу здесь было не по себе: толком не размахнешься для удара.

А еще смутило: в доме на Ломбард-стрит убранство, вроде, было попроще. Неужели Меллованы живут хуже?

К счастью, долго ждать в этом гробу им не пришлось: мадам Меллован спустилась почти тут же.

Риз не знал, насколько обычно для купеческих жен встречать деловых партнеров мужа. Но Грач и глазом не моргнул, только коротко поклонился высокой, изжелта-бледной даме в просторных одеждах. Та улыбнулась, присела в поклоне и заговорила тихим голосом.

— Господин Кроуфильд, прошу прощения, что мой супруг не может сейчас вас принять. Служанка передала, что вы от мистера Олдерли. Значит ли это, что вы готовы обсудить строительство кораблей?

— Да, это именно тот вывод, на который я и рассчитывал, — произнес Грач любезно.