Варвара Мадоши – Гарем-академия 4. Старшая госпожа (страница 35)
Только не повалил ее на землю, как сделал бы обычный тигр. Мощный легколапый зверь вместо этого нырнул в свою хозяйку, как будто она была прудом, а он — умелым купальщиком. И это несмотря на то, что площадь тела Гешвири была чуть ли не меньше, чем у зверя.
Поглотив своего астрального хранителя, Гешвири выгнулась дугой, раскинув руки — и ее окутал золотой фейерверк!
Видела его, надо думать, одна Даари, зато ощутили все: по толпе пронесся слаженный вздох. Даже Дракон рядом с ней порывисто втянул воздух — надо же, и его проняло! Может быть, только от неожиданности (Даари его не предупредила об их с Гешвири идее), но все же. Да и сама Даари, хоть и не чувствовала выплеска силы, который так по душе пришелся присутствующим магам, ощутила все это почти как оргазм: взлет напряжения и разрядка. Ее как накрыло теплой и одновременно бодрящей волной. Ей хотелось одновременно дрожать и расплакаться.
Рядом с Даари прошелестели шелка: Дракон встал и расправил плечи.
— Дэуль окончена! — властно сказал он. Вроде бы негромко, но голос разнесся по всему залу. — Победила Гешвири Утренний Лотос, как получившая и отдавшая больше всего силы.
Затем он обернулся к Даари и протянул ей руку.
Она вцепилась в эту руку, как в спасительный якорь, прижалась щекой к тыльной стороне его запястья; ее трясло.
— А, ну ладно, — сказал Дракон, нагнулся и подхватил ее на руки.
Даари запоздало сообразила, что хотел помочь ей подняться. Ничего, так даже лучше получилось: он не носил ее с той ночи в пещере... А там он был в виде генерала Лаора. Сейчас же он сам по себе...
Дракон крепко прижал ее, одновременно дрожащую и чуть не расплывающуюся в лужицу от истомы, к груди, и пинком раскрыл дверь.
— Все потом, — быстро проговорил он. — Сейчас в опочивальню, а остальное подождет. Но все-таки — с астральным зверем ведь твоя была идея, а не Гешвири?
Даари кивнула, зарывшись лицом в его грудь.
— Логично. Ты хорошо выбрала себе придворных дам. Ни одна из них никогда тебя не затмит.
Даари не успела обдумать его слова: опочивальню для Дракона приготовили рядом с дуэльным залом (а может, тут она и всегда была — Даари ведь прежде не бывала в Цоизитовом дворце), и он уже опускал ее на огромную кровать. А дальше никаких особенных мыслей у нее не осталось, кроме: «Да, он был прав, так гораздо слаще!»
...Черед думать и размышлять наступил гораздо позже, когда Даари, усталая и обессиленная, лежала на плече Дракона. Эта банальная поза быстро становилась ее любимой. Мама, помнится, говорила, что она толком у отца на плече так вылежать не может: он вечно жаловался, что у него рука затекает. Владыку миллиардов Даари пока не удалось поймать на той же слабости.
Она безумно устала: и от напряжения последнего дня и, пуще того, от прошедших недель подготовки и планирования этой операции. Но сон почему-то не шел: голова казалась пустой и ясной.
Дракон, поглаживая ее по плечу, произнес:
— Расскажи мне подробнее про историю с тигром. Как тебе вообще это в голову пришло?
— Ну... — Даари задумалась. — Так сразу и не скажешь. Я думала о том, что Гешвири хороша в постели, но она... как бы это... очень любит командовать, и раз Саннин любит подчиняться, то это только сыграет ей на руку. Вместе с тем, Гешвири не боевой маг, но в контроле чар и в сложности плетенок обходит всех своих ровесниц. У нее это реально без усилий получается. Плюс она из Клана, а ты же мне сам недавно рассказывал об их астральной магии. Вот одно к одному — я стала думать, как ее сильные стороны применить в Желтой дуэли. Почитала кое-что, и узнала, что контакт чужой астральной сущности с телом мага вызывает довольно своеобразные ощущения, не сказать чтобы особенно приятные. Но Саннин Жонтар — мазохистка. Не по сценическому амплуа, а по склонности! Ей это «неприятное» скорее должно понравиться... И еще в Желтой дуэли астральные звери не используются, потому что они смещают энергетический баланс — энергия перестает свободно выходить. Так что самая главная трудность была в том, чтобы Гешвири научилась перетягивать энергию из астрального зверя. Это ведь сложный фокус.
— Да, на грани третьего и второго ранга, — кивнул Дракон. — Не думал, что она такая способная... Впрочем, еще раз повторюсь: ты выбрала хорошо.
Даари вспомнила слова госпожи Лайет и оброненную ранее Драконом фразу — мол, никогда ни одна из них тебя не затмит. И спросила:
— Что ты имеешь в виду? Раньше вот тоже сказал, что ни одна из них мне не соперница... А я-то наоборот, переживаю, что поблекну на их фоне.
«Или что своими действиями повышу их рейтинг, а сама останусь на бобах: они от меня переметнутся к кому-то поресурснее», — этого Даари не сказала, хотя были у нее и такие мыслишки.
— Зря переживаешь, как по мне, — хмыкнул Дракон. — Еще, конечно, остается вопрос, удастся ли твоей тигренке захватить лояльность Жонтар... но, думаю, удастся, если сейчас она не теряется и хорошенько трахает ее кулаком, попутно побивая плеткой, — Даари покраснела: что-то такое они и задумывали. — В общем, девушки красивые, умные, послужат тебе хорошо... Во всех смыслах. И при этом нет риска, что я обращу на одну из них внимания.
— Неужели? — удивилась Даари.
Она помнила, что Гешвири ей сказала про реакцию Владыки: мол, не считает ее отработанным материалом. А еще их надежды: вдруг однажды он увидит в них драконью «семью», и его отношение к Даари (и к Гешвири, конечно), станет больше похоже на любовь.
— Именно, — отрезал Дракон. — Меня не интересуют инструменты. Точнее, интересуют, но не в качестве жен. Прежде я такие ошибки делал, разгребать снова больше что-то не хочется. Барышню Утренний Лотос качественно отучили хотеть за себя — вот она в тебя и вцепилась. Это ее внутренний, возможно, даже не осознаваемый бунт против властной матери, — Даари машинально кивнула: она сама пришла к тому же выводу и теперь дивилась, во-первых, тому, что ее анализ оказался верным, во-вторых, что Дракон догадался до того же самого, общаясь с Гешвири гораздо меньше. — При том у тигреныша твердые понятия о чести, так что если не случится чего-то экстремального, вряд ли отцепится. Барышня Жонтар — и вовсе надломленное дерево, разлом пришелся по живому. Она его срастила кое-как, но все равно видно. Хороший маг из нее еще может получиться, качественный лидер — никогда. Тоже обречена идти в чужом кильватере. Причем, в отличие от Гешвири, она этого не понимает. Ей кажется, что она может рулить своими постельными партнерами через слабость. Если бы!
— Но я ведь тоже не качественный лидер! — пробормотала Даари.
— Напрашиваешься на похвалу? — Дракон погладил ее по плечу. — Ты — нет, но у тебя есть шанс со временем им стать. Сделайся ты сейчас младшей супругой, а не старшей, могла бы со временем дорасти до уровня министра.
— А теперь не могу? — удивилась и слегка обиделась Даари.
— Теперь не наверняка. Шансы по-прежнему есть, просто тебе будет сложнее: ты оказалась слишком высоко слишком рано. Я, конечно, поддержу, но в спасательном круге плавать не научишься. А без него можно и утонуть.
— И как будет выглядеть мое потопление? — спросила Даари несколько ядовито. — Комфортабельное заключение в отдельном дворце?
— Примерно так, да, — без улыбки подтвердил Дракон, от чего Даари почувствовала холодок. — С правом выезда в город по магазинам и ночным клубам, если не наделаешь особых глупостей... Или без права — если наделаешь. В тюрьму я матерей своих детей пока еще ни разу не сажал, в вот под домашний арест приходилось.
Снова Даари ощутила холодок, хотя ничего особенного Дракон не сказал. Ну то есть ничего такого, о чем она сама раньше не думала. Просто в его словах отчетливо чувствовалось, что настоящей любви к ней у него нет.
А еще мысль о комфортабельном заключении во дворце с правом на шопинг и развлекалово отчего-то вызвало глубокий внутренний протест — хотя, казалось бы, не жизнь, а мечта!
— Не нервничай сейчас по этому поводу, — неожиданно утешительным тоном сказал Владыка, снова погладив ее по спине. — Это испытания будущего дня, а сегодня ты победила. Что же касается твоей будущей карьеры... Тебе вовсе не обязательно выбирать политику. Помнится, ты углубилась в техномагию в Серенгене? Можешь развиваться в этом направлении. Тогда столкновение с дворцовыми интригами будет не столь острым. Кроме того, радость материнства многое компенсирует.
— Если эти дворцовые интриги не прикончат моего ребенка, — буркнула Даари. — Ладно, до двенадцати лет бояться почти нечего, ты сам сказал. Но с моей плебейской точки зрения двенадцать лет — это все-таки еще детство!
Дракон прижал ее к себе.
— Вообще-то, я не привык вести подобные разговоры, — произнес он. — Обычно те, кто умудряется от меня забеременеть, заранее принимают правила игры. Но тебе скажу. Знай, что своим человеческим детям я всегда предлагаю выбор. Они могут либо участвовать в Игре, либо сразу признать поражение. Тогда я лишаю их титула, содержания и права на вход в мои личные дворцы, но они по-прежнему могут пользоваться щедростью своих матерей.
— А неплохой выход, — сказала Даари, чуть обнадеженная. — Но... Я не припомню случая, чтобы принца или принцессу лишили титула в подростковом возрасте! Кроме принца Кеаса в четвертом веке, но там был заговор.