Варвара Корсарова – Железное сердце. Книга 2. Тайна замка Морунген (страница 5)

– Но что можно сделать?!

– Вы заглядывали в грудную клетку Августа. Вы видели мой механизм и хорошо изучили его.

– Нет, мэтр Кланц. Я не понимаю, как он работает. Я видела лишь часовой механизм с пружиной. Это знакомо. Но остальное – тайна для меня.

– Вы видели кристалл? Это обычный хрусталь, заряженный эфирной аурой… других живых существ. Он помогает укрепить симпатические связи. Но его заряд не вечен.

– Его можно заменить? Восполнить его заряд?

– Вы ловите суть. Скажу откровенно: я не знаю! Он подстраивается под первоначальный энергетический контур тела, замена может иметь катастрофические последствия. Как бы вам это объяснить… Впрочем, вы часовщица, поймете. Что будет, если вместо истертой шестеренки поместить в часы шестеренку от других часов, неподходящую по размеру или с другим количеством зубцов? Механизм пойдет в разнос.

– Да, понимаю.

– Но мастер Жакемар узнал секрет вечной работы механизма! Однако его записей я не нашел, хотя уверен – они в замке Морунген! Жакемар упоминал, что оставил дневники там. Я надеялся найти решение самостоятельно, изучая работу сердца Августа, но глупый мальчишка лишил меня такой возможности.

– Выходит, вы поместили ему в грудь непроверенный механизм? Тот, что не подлежит ремонту в случае поломки?

– Так бывает в науке. Мы нащупываем путь, иногда вслепую.

– Вы рассказали Августу об этом?

– Да. Кхм… потом. Мне показалось, он не поверил. Решил, что это уловка, призванная удержать его. Кроме того, мое опасение все же может быть и ложным.

От злости мне стало жарко.

– Вам нужно было сразу предупредить его о возможных последствиях.

– Не вините меня, Майя. Август знал, на что шел. Я вообще не был уверен, что операция закончится успешно. И это Август тоже знал. Одно дело – собака, которой я заменил кости на железные, а сердце – на механическое. Другое дело – ребенок.

– Пес до сих пор жив. Его зовут Кербер.

– Рад это слышать! Но скажите, Майя… Август сейчас жалеет о том, что заключил со мной тот договор? Я знаю, что эти годы он жил насыщенной и полной жизнью.

– И да, и нет.

Я нехотя повторила те слова, которые Август сказал мне ночью, когда сидел у моей кровати.

Кланц изумился.

– Август не прочь вернуть себе живое сердце? Кто бы мог подумать! Впрочем… – Кланц подался вперед, – это был бы интересный опыт. Я не делал ничего подобного, но уверен: мне бы удалось.

– Вы можете его осуществить? Вернуть Августу его живое сердце?

– Да, – кивнул Кланц и глаза его загорелись немного сумасшедшим огнем.

– Но где вы его возьмете? – спросила я с опаской.

– В той банке, в которую я поместил его семнадцать лет назад. Я умею поддерживать жизнь органов вне тела, вы же сами видели. – Он горделиво кивнул на столик, где шевелился кожаный чехол.

– Сердце Августа росло все эти годы, билось, получало достаточно питания. Оно в отличном состоянии! Здоровое, не изношенное. Хотите на него посмотреть?

Кланц привстал и ткнул пальцем в шкаф с закрытыми деревянными дверцами. К шкафу шли провода и каучуковые трубки.

– Нет! – взвизгнула я. – Пожалуйста, не нужно. Я вам верю.

Старик пожал плечами и сел на место.

– У меня есть изобретенный мной аппарат, который сращивает эфирные токи изъятого органа и живого тела, так что никаких сложностей в приживлении не будет. Ведь это его собственное сердце, не чужое.

Я облизала губы. У меня кружилась голова от обрушившейся информации.

– Вопрос в том, согласится ли Август. Впрочем, у него не будет выбора, если мы не сумеем починить его механическое сердце. И тут, милая, без вашей помощи не обойтись.

– Что нужно сделать?

– Уговорите его встретиться со мной. Забыть обиды и поверить мне. Скажите ему… что мэтр Кланц изменился и полон сожалений.

– Хорошо.

– Вы вернетесь в замок, так?

– Да. Там ожидается прием, который продлится до конца лета.

– Я приеду в замок к этому времени. Постарайтесь, чтобы Август меня не прогнал.

– А если механизм остановится до вашего приезда?

– Не думаю. Полагаю, мы можем не торопиться. Ведь сейчас все хорошо?

– Да, но… – меня кольнуло острое беспокойство. Хотелось бы знать, что сейчас происходит с полковником. Я прислушалась к своему дару, который теперь давал знать о себе постоянно. Даже на таком расстоянии он известит меня, если с Августом беда.

Кланц помаргивал, ожидая, что я скажу. Он понял, почему я замолчала, опустила голову и прижала ладони к лицу…

Далеко-далеко, механическое сердце ровно билось на три такта, этот ритм пульсировал во мне упругими толчками, говорил, что тревожиться нет оснований.

Будем надеяться, что это не каприз фантазии влюбленной девицы.

– Сейчас с Августом все хорошо, – подтвердила я, отнимая ладони от лица.

Кланц издал вздох облегчения.

– И еще попрошу вас о следующем: пока вы живете в замке Морунген, постарайтесь найти недостающие записи Жакемара. Тогда вместо того, чтобы возвращать Августу живое, но такое несовершенное сердце, которое быстро износится, мы бы смогли починить его механический орган. Ищите, исследуйте! У вас есть дар. Вы можете видеть суть механизмов. Моя жена так не умела. Ей открывались только тайны живых. Вы же можете видеть сквозь стены, если постараетесь. Попробуйте. Как знать… – Он лукаво улыбнулся. – Вдруг заодно найдете и сокровища Жакемара. Золото, изумруды – что там еще он спрятал в замке!

– Замок Жакемара – странное место, – призналась я. – Вы видели, сколько там механизмов? Зачем они? В чем их предназначение? И это гигантское железное сердце в лабиринте…

Кланц смутился.

– Я обыскал замок вдоль и поперек. Не опускал глаз ни на секунду. Но считаю, что большинство тех механизмов – просто безделушки. Различные опыты в области пневматики, пиромансии, аквамансии, аэромансии. Гигантское сердце – просто поделка. Скульптура, макет. Он был чудак, этот старый мастер Жакемар. Кукольник. – В голосе Кланца послышалось легкое презрение. – Постоянно отвлекался на всякую ерунду. Метался между наукой и искусством. Как развратник, который не может выбрать лучшую из любовниц. В этом была его слабость. Он был больной человек, со странными идеями. Сам замок Морунген тому подтверждение!

– Да, там все очень мрачное. Скелеты… Пыточное кресло в обеденном зале! Почему Жакемара так привлекала смерть? – я размышляла вслух и не ждала ответа. Но Кланц сказал весомо:

– Все просто. Смерть покрыта тайной. Все, что содержит в себе тайну, вызывает интерес. А что может быть таинственнее смерти, рождения и любви? Три величайших загадки. Но любовь дается не каждому, рождение новой жизни – редкий подарок, тогда как смерть повсюду и в избытке. Возможно, лишь она была доступна Жакемару для изучения. А исследование тайн любви он считал пустой тратой времени. Когда-то и я думал так же. Но жизнь помогла осознать ошибку. Жаль, слишком поздно.

Глава 3 Столичные сплетни

Я дошла до дома тетки, как в тумане. Перед внутренним взором мелькали отблески пламени на медных деталях, мертвая рука беспомощно шевелила пальцами, черные глаза мэтра Кланца, полные страсти и сожаления, горели дьявольским огнем. Я слышала щелчки шестеренок и мерный стук на три такта. От удивительных впечатлений и открытий моя голова словно превратилась в механическую шкатулку, где все пошло вразнобой.

К счастью, мэтр Кланц отправил камердинера проводить гостью. Бартолемос вовремя ухватил меня за локоть металлическими пальцами и не дал шагнуть под колеса кареты, когда я слишком погрузилась в мысли.

Возле дома коммерции советника Холлера камердинер попрощался и ушел, а я поднялась к двери и позвонила. Открыла тетка и начала охать, вздымать руки и ругаться на чем свет стоит. Меня тормошили, расспрашивали, бранили, гладили по голове и целовали.

Понемногу я пришла в себя, стала улыбаться и отбиваться от расспросов. В гостиную, куда принесли чай и пирожные, вошел отец. Я не видела его больше месяца с того самого дня, как сбежала из дома в карете барона фон Морунгена.

Отец не простил моего поступка – это стало понятно сразу. По его чрезмерно ласковым и вежливым речам, и еще по тому, как напряженно он рассматривал меня, когда думал, что я не вижу. Мое сердце горько сжалось. Я не находила в себе прежней любви. Не смогла простить предательства. Может, со временем забудется обида, но сейчас мне было сложно разговаривать с отцом. Пока только и получалось, что улыбаться ему через силу.

Когда я подкрепилась и освежилась, начались разговоры. Отец спрашивал коротко, и, казалось, его совершенно не интересовало, как я провела этот месяц. А вот Берта, моя тетка, не давала мне замолчать ни на миг. Ее очень интересовало все, связанное с бароном. И огорчало, что я прожила в замке холостого мужчины практически без надзора и компаньонки. Мать барона она в расчет не принимала.

– Майя, голубушка… – Тетка обмахнулась надушенным платочком и по-лисьи прищурила рыжие глаза, подбирая правильные слова. – Барон фон Морунген… я понимаю, он мужчина в расцвете лет. Богатый. С большими перспективами. Хоть и из низов. О нем много говорили в столице одно время. Скажи, он… не делал тебе… намеков?

– Каких намеков? – тупо переспросила я, думая о той боли, которую Август постоянно испытывает из-за вращения шестеренок в его груди. Интересно, теперь, когда я уехала, она вернулась? Уже привычно я прислушалась к далекому стуку рядом со своим сердцем. Бьется ровно, на три такта… Чем сейчас занимается Август? Встречается с поверенным или с какой-нибудь хорошенькой дочкой нужного человека, которую ему раздобыл князь?