Варвара Корсарова – Помощница лорда-архивариуса (страница 93)

У меня все еще тряслись руки, и когда я пила, ледяные капли пролились, потекли по шее, за ворот платья, заставляя вздрагивать от холода и досады на собственную неловкость. Джаспер забрал опустевший стакан, без церемоний поставил его на пол, протянул руку и осторожно провел по моему подбородку и губам, вытирая остатки влаги.

Я невольно откинула голову и заглянула ему в лицо. Его глаза теперь казались глубокими, внимательными, наполненными бесконечной нежностью. В момент сверхъестественного озарения я прочла в них то, на что совсем недавно еще не смела надеяться. Прочла все его мысли и чувства, все то, что, как я поняла в один миг, он неустанно говорил мне последние недели. Говорил не словами — своими поступками, случайными прикосновениями, интонацией, с которой он произносил мое имя, взглядом, значение которого еще недавно оставалось для меня загадкой. Теперь загадка была решена.

Я замерла, пораженная открытием; в ушах зазвенело, кипящее счастье разлилось в груди и пьянило, как будто вместо воды Джаспер подал мне минуту назад крепкое игристое вино.

Он смотрел спокойно и твердо, словно догадываясь о том, что я узнала, и позволяя узнать больше. Неяркий свет вырезал его лицо из темноты, как маску, и я рассматривала его, вбирая детали: бьющуюся жилку на виске, легкую тень дневной щетины на скулах, изгиб жестких губ, которые оказались лишь в паре дюймов от моих — стоит лишь немного податься вперед, и я коснусь их своими.

Наконец, его веки дрогнули и Джаспер произнес охрипшим голосом:

— Ты неплохо справилась.

Я удержала вздох и помотала головой.

— Не думаю. Это было ужасно.

— Ты испугалась и сопротивлялась. Следующий раз будет проще.

— Если я овладею природной магией дерева, я смогу освободить вас от Барензара?

— Нет. Но ты, возможно, сумеешь прогнать демона, который явится на твой зов… или на чей зов откликнешься ты сама.

— Кто из демонов приходил ко мне? Он называл Барензара своим братом.

— Могу лишь догадываться. Судя по всему, тебя почтил посещением сам Валефар. Любой другой неподготовленный человек после разговоров с ним свалился бы замертво, но не ты. Ты даже сможешь прогнать его, если все получится.

— Легче не откликаться на его зов. Он мне не докучает. С деревом справиться труднее. Оно чуть не убило меня в этот раз.

— Стоит научиться использовать дар, который ты получила.

— Я не хочу. Может… потом. Этот поток силы… я не могу с ним справиться. И еще я ненавижу подчиняться чужой воле, будь то воля человека или какого-то другого существа. Признаюсь: когда подписывала договор о неразглашении, я воспротивилась гипноманипуляциям стряпчего. Договор не имеет надо мной силы.

— Так и знал, что ты рассказала не все свои тайны! — с удовлетворением произнес Джаспер и хлопнул ладонью по колену. — Отвечай немедленно: что еще ты скрываешь?

— Ничего. Теперь вы знаете все, — сказала я и решительно добавила:

— Даже сокровенную тайну моего сердца.

У Джаспера вспыхнули глаза; он наклонился и хотел что-то сказать, но я торопливо проговорила:

— Мне не нравится, когда дерево прокрадывается в сны и вливает в меня свои эмоции. Как прекратить это?

— Не беспокойся. Пока ты испытываешь его присутствие в момент сильного душевного волнения — гнева или горя. Вскоре научишься с этим справляться. Это всего лишь дерево, Камилла. У него нет мыслей, нет чувств. Ты же не думаешь, что старый орешник под окнами дома наделен собственным разумом?

— Как знать? По-моему, он ужасно любопытен. Вечно стучит ветками в окна гостиной. Подслушивает наши разговоры, а потом делится сплетнями с шиповником у ограды. Они закадычные дружки, вы не знали? Ирминсул довольно недружелюбен. Он враждебно настроен к двуногим, связанным с демонами, и вашему присутствию в башне он вовсе не рад. Я чувствовала его гнев.

Джаспер засмеялся.

— Каким неприятным соседом я обзавелся! Нет, Камилла. Тот гнев, отчаяние были твоими собственными, они лишь стали ярче.

— Не думаю. Дерево вас ненавидит. Как я могу испытывать к вам ненависть?

Джаспер медленно произнес:

— Ты была сильно огорчена прошлой ночью. Конечно, ты меня ненавидела.

Голос его был полон сожаления. Он пристально вгляделся мне в лицо, словно силился разобрать следы пролитых накануне слез.

— Камилла, прошу, прости. Я должен объяснить…

Его горячие ладони легли на мои запястья. Сердце забилось глухо и тяжело, внутри словно туго натянутая струна лопнула. Я подалась вперед и с жаром произнесла:

— Ничего не нужно объяснять, Джаспер. Я понимаю, почему ты оттолкнул меня вчера. Ты поступил правильно. Знаю — демон использует твои чувства, чтобы мучить. Поэтому ты не позволяешь себе любить. Ты…, — я замолчала, подбирая нужные слова, и густо покраснела, когда, наконец, произнесла их, — ты проводишь время с женщиной, к которой не привязан — с Ленорой.

На лице Джаспера на миг проступила сильная досада, но меня было уже не остановить. Слова лились потоком: хотелось быть честной до конца и ничего более не скрывать.

— Джаспер, я догадывалась, что ты не сможешь любить меня. Я и не просила об этом. И все же была готова каждый день — десять, двадцать лет подряд, — говорить, что люблю тебя. Даже если бы ты отталкивал меня снова и снова. Тебе нужно слышать эти слова от кого-то.

Темные глаза Джаспера сузились.

— Камилла, — перебил он, — я твоей любви ни капли не заслуживаю. Выслушай меня.

— Джаспер, но…

— Выслушай! — потребовал он сердито. — Ты права. Все верно — почти. Меня тянуло к тебе с первых дней нашей встречи. Неужели ты не замечала? Признаюсь: сначала я не придавал значения этому влечению, отмахивался от него, но потом понял, что это… совсем другое, и я не знал, что делать. Вчера я был оглушен, растерян. И я был счастлив. Но когда я обнял тебя, на миг почувствовал присутствие Барензара. Он легко коснулся моего сознания и тут же растаял. Я испугался. Нужно было решить, как поступить. Он вновь явился ночью — ты видела это. Произошло странное: он отступил немедленно, как только почувствовал, с какой яростью я готов защищать тебя и свое чувство к тебе. Он мне не страшен, Камилла. Он не более, чем надоедливый москит, который досаждает, но не представляет угрозы. Он питался моим страхом и сомнениями, но теперь я не испытываю никаких сомнений. Я уверен в том, что хочу, и я готов добиваться этого до последнего.

Я была оглушена и смотрела на него, широко раскрыв глаза. Джаспер продолжал говорить:

— Прошу, Камилла, останься со мной. Вдвоем мы справимся со всем. Покинем Аэдис вместе.

Сознание охватил горячий дурман, сердце сладко и больно сжалось. Силясь понять его слова, я невольно покачала головой. Джаспер наклонился и прошептал на ухо:

— Я готов встать на колени, чтобы уговорить тебя.

Я приготовилась протестовать, удержать его, если ему действительно вздумается так поступить, но Джаспер не сделал ничего подобного. Он застал меня врасплох: одной рукой обнял за талию и прижал к себе, другую руку запустил в волосы, крепко сжал у самых корней на затылке, запрокинул мою голову и приник к губам.

Поцелуй был невесомым, неторопливым; я задыхалась, таяла, обвила руками его шею и хотела притянуть к себе, но Джаспер отстранился.

— Ты не ответила — останешься со мной?

— Конечно, Джаспер. Если считаешь это правильным, я останусь с тобой.

— Теперь я услышал нужный ответ.

Он больше не сдерживал себя; поцелуй стал полным и глубоким. Мужской запах, дыхание, прикосновения крепких ладоней пьянили. В глазах потемнело, мысли спутались и потерялись в этой жаркой темноте. Осталось лишь восхитительно чувство, которое не так уж часто доводится испытать человеку — восторг осознания, что сбылись мои самые заветные желания и фантазии, больше нет преград, нет недомолвок. Я совершенно точно знала, что теперь Джаспер принадлежит мне целиком, и спешила получить подтверждение этому.

Провела ладонями по его шее, плечам; осторожно скользнула пальцами к вороту его рубашки и расстегнула пуговицы, дотронулась обнаженной груди, поразившись ее сухому жару; наклонила голову и коснулась губами его груди, там, где билось сердце. Я ощущала его стук, как свой собственный, как будто в этот момент у меня стало два сердца, и замерла, привыкая к новому ощущению. Джаспер резко и глубоко вздохнул, затем поцеловал меня в висок, поднял лицо за подбородок, снова поцеловал в губы.

В его объятьях я чувствовала покой и безграничное счастье. Недели неуверенности, тоски, одиночества казалось ничтожной платой за эти минуты долгожданного единения. И я была готова платить любую цену за то, чтобы они тянулись вечно.

Меня больше не тревожили мрачные события прошлого, и все, что когда-то волновало, внезапно оказалось пустым и совершенно неважным. Будущее виделось неясным, но лучезарным. Ни о чем не хотелось говорить, и никаких слов от Джаспера я не ждала. Но он прошептал мне что-то на ухо, и тут же потерся колючей щекой о мой висок и поцеловал в основание шеи.

— Что ты сказал? — я с трудом нашла в себе силы переспросить. — Что-то на староимперском?

— Ты не поняла? — Джаспер отстранился и легко усмехнулся, лаская меня глазами. — Разве ты не учила староимперский все эти дни?

— Мне сложно понять слова на слух; они произносятся не так, как пишутся, но кажется, я разобрала слова «пламя» и «тебе». Но еще одно слово… я уверена, что не встречала его ни в дневнике инквизитора, ни в учебнике по истории магии, который я переводила для тренировки.