Варвара Корсарова – Помощница лорда-архивариуса (страница 9)

— Астрология крайне важна для ритуалов вызова. Говорят, теурги всегда составляют точный гороскоп жертвы, перед тем как возвести ее на алтарь. Так требуют высшие демоны. Контакт с бесплотным миром зависит от расположения звезд, поэтому потусторонние твари так разборчивы.

Юноша зловеще улыбнулся и многозначительно посмотрел на меня. Хочет напугать, догадалась я.

Дама фыркнула:

— Уж не хотите ли вы предположить, что объявление о найме секретаря — лишь предлог, чтобы заполучить жертву с редким гороскопом? Серьезно считаете, избранного кандидата ждет смерть на алтаре? Чушь.

— До такой крайности, конечно, не дойдет, — парировал толстяк, — но хозяин вполне может потребовать от прислуги отдать пять-десять лет жизни, если это ему потребуется. За вознаграждение, или как наказание за проступок. Такие случаи известны. Теурги не щепетильны, когда речь идет об их интересах, и у них есть способы надавить на подчиненных, дабы получить требуемое.

— Ну так идите себе восвояси, раз боитесь пойти на корм демонам, — огрызнулась дама, — Меньше конкурентов будет. Должность при имперском архивариусе — редкий шанс. Лично я на все готова, чтобы ее получить.

Скрипнула дверь, ведущая в соседнее помещение, и интересный разговор прервался. В комнате появился старик-дворецкий и громко провозгласил:

— Эрван Флервик, прошу.

Толстяк вздрогнул, суетливо вскочил и скрылся за дверью. Потянулись минуты ожидания. Примерно через четверть часа дверь опять распахнулась:

— Густава Арнидор.

Дама торопливо смяла дурно пахнущую сигариллу в серебряной пепельнице и широким шагом прошла в соседний кабинет. Еще через четверть часа вызвали длинноволосого юношу. Обратно никто из кабинета не появился. Я нервничала все сильнее.

Наконец, седовласый дворецкий вышел в четвертый раз. Оглядел комнату так, будто рассчитывал найти ее пустой, увидел меня, привычно нахмурился и отрывисто позвал:

— Прошу.

Сердце ухнуло, руки задрожали. Отступать было поздно. Я собрала все свое мужество, встала и последовала за дворецким. Было ясно, что мне вот-вот предстоит испытать несколько унизительных минут, выслушать очередной оскорбительный отказ, а затем опять брести через весь город к доходному дому госпожи Резалинды — и приехавшему за мной сыну старейшины, которого, вероятно, немало разозлила моя выходка. Впрочем, это лучше, чем сгинуть в жертвенном зале, если сплетники говорили правду.

Оказалось, что комната, где мы ожидали собеседования, была прихожей огромного кабинета, также заставленного книжными шкафами с витражными дверцами. У дальней стены стоял длинный стол, за которым обнаружились ранее вызванные соискатели. Они что-то торопливо писали, сосредоточенно сверяясь с разложенными перед ними бумагами.

Еще один письменный стол стоял напротив. За ним в широких кожаных креслах сидели три человека. По привычке я широко, дружелюбно улыбнулась, но тут же спохватилась, придала лицу постное выражение и вполголоса поздоровалась.

Молодой сероглазый мужчина вежливо поднялся, когда я приблизилась. Он был высок, белокур и очень хорош собой. От его доброй улыбки я несказанно смутилась. Он внимательно — пожалуй, слишком внимательно — посмотрел на меня и представился:

— Кассиус Ортего, управляющий делами господина Дрейкорна.

Затем поинтересовался:

— Вы не назвали Пикерну ваше имя. Кто вы?

Я робко произнесла:

— Камилла.

— Несказанно рад познакомиться с вами. Как же ваша фамилия, Камилла?

Наступил щекотливый момент.

— У меня нет фамилии. Я бывшая послушница общины Отроков Света. Мы пользуемся только именами.

Золотистые брови господина Ортего поползли вверх. За его спиной раздался издевательский смешок и показавшийся знакомым голос произнес:

— О боже, кто к нам сюда только не являлся — теперь вот еще Отроковицу Света принесло!

Управляющий шагнул в сторону и я, наконец, рассмотрела тех, кто сидел за столом. В одном кресле неловко примостился хорошо одетый сухонький старичок с аккуратной белой бородкой и завитыми локонами. Во втором, к моему отчаянию, развалился вчерашний усатый шутник, хозяин бес-лакея. Кажется, он меня не узнал, потому как не упомянул вчерашнее происшествие, а продолжал разглагольствовать преувеличенно оживленным голосом:

— Все-таки, Кассиус, твое объявление никуда не годится. Нашел его во вчерашнем выпуске «Имперского Геральда» и убедился, что оно ужасно составлено. Теперь к нам в поисках работы приходит всякий сброд. Подумать только, послушница Общины, глупая, необразованная девчонка! Джаспер будет в бешенстве.

Старичок недовольно заерзал в кресле. Господин Ортего резко бросил:

— Огастас, пожалуйста, придержи язык. Госпожа Камилла, не обращайте внимания. У господина Оглетона своеобразное чувство юмора. Прошу, присаживайтесь. Мне нужно задать вам несколько вопросов, а потом перейдем к испытаниям.

Я кивнула и осторожно села в предложенное кресло. Пот стекал по спине тонкой струйкой, руки дрожали. Я ужасно нервничала. Сейчас мне предстояло много и убедительно врать, а я к этому была непривычна.

Старичок покачал головой и мягко произнес:

— В самом деле, Оглетон, нам не так уж важно происхождение кандидата. В Общине воспитывают хороших, скромных, молчаливых девушек. Она прекрасно подойдет для наших целей, если справится с проверочным заданием.

Кассиус спросил:

— Госпожа Камилла, когда вы родились?

— Тридцать первого числа месяца Тумана, двести двадцатого года.

Старичок одобрительно покачал головой.

— Все верно. Она говорит правду.

Я непонимающе посмотрела на него. Оглетон хмыкнул и подал голос:

— Вы даже запись о рождении у нее не потребуете? Впрочем, откуда у этих сектантов официальные документы!

Упавшим голосом я произнесла:

— У меня нет записи о рождении.

Старичок терпеливо улыбнулся.

— Я не зря служу придворным астрологом уже сорок лет, милая. Ваш облик, поведение и голос ясно говорят, что вы родились в день Теней. В этом нет никаких сомнений.

Придворный астролог! Вот это да! Кто же тогда этот противный Оглетон — может, придворный шут?

Оглетон опять хмыкнул — в этот раз недоверчиво.

— Как скажете, господин Торнус, как скажете.

Дальше в разговор вновь вступил господин Ортего.

— Камилла, вы посещали школу?

— Да, в Олхейме. Мэр требовал, чтобы все дети города получили образование, даже те, кто воспитывался при Общине.

— Вы знаете староимперский?

— Немного, — ответила я, чувствуя, как краснеют щеки. Уверенное вранье не было моей сильной стороной.

— Вам знакомы основные принципы магии? Вы ведь из Отроков Света, а они, как известно, магию не жалуют.

— Мой отец держит в доме книги по ритуалистике и демонологии, хоть это у нас и запрещено. И я их читала, — ответила я уклончиво.

— Вы знаете, как обращаться с магическими предметами? Как защищаться от остаточных заклятий Темных лет, если в том возникнет надобность?

Я кивнула, не в силах произнести ни слова, и чувствовала, что от стыда у меня даже лоб покраснел. От надвигающейся паники стало трудно дышать. Госпожа Резалинда может мной гордиться. «Себе на пользу и соврать не грех». И вот я соврала. Единственный магический предмет, с которым мне довелось близко иметь дело — это огненный короб, что стоит на кухне доходного дома. О заклятиях Темных лет я не имела ни малейшего представления. Стоит Кассиусу задать пару-тройку уточняющих вопросов, и он сразу поймет, что мои знания никуда не годятся. Впрочем, обман откроется совсем скоро, во время проверочного задания, которое упомянул придворный астролог Торнус. На что я только рассчитывала, придя в этот дом?

Сидящие за столом господа переглянулись. Оглетон скривил полные губы и помотал головой. Господин Ортего упрямо нахмурился и едва заметно пожал плечами. Астролог Торнус глядел безмятежно, как младенец.

— Хорошо, Камилла, — поднялся управляющий, давая понять, что беседа завершена. — Вы должны кое-что сделать, и затем мы решим, подходите ли вы нам. Пожалуйста, пройдите сюда.

Он провел меня в заднюю часть кабинета и предложил занять место за длинным столом, рядом с другими соискателями. Передо мной лежал лист бумаги, карандаш и пожелтевший манускрипт. Часть текста была напечатана старинным колючим шрифтом, часть написана от руки мелким квадратным почерком. В углу был изображен знак, показавшийся знакомым. Он напоминал руну, которая использовалась в древнем дракридском наречии — а именно руну змеи.

— Вы должны переписать весь текст, что видите на этом листе, — объяснил Кассиус, зачем-то делая упор на слово «видите», — Переписать аккуратно, красиво, ничего не пропуская. Вы знаете, что староимперская каллиграфия необычайно сложна. Нам нужно проверить, насколько вы в ней сильны. Затем вы должны перевести текст на общеимперский. Прошу, приступайте.

Кассиус вернулся за свое место за столом, но не отводил от меня взгляда. Я окаменела. Переписать? Попробую. Перевести? Ничего не выйдет.

Дрожащей рукой я придвинула манускрипт и кое-как взяла самопишущее перо. Задание было мне не по силам, но я решила идти до конца. Придётся просто копировать буквы незнакомого алфавита как можно точнее. Что касается перевода, кое-какие староимперские слова я знала, может, сумею додумать остальное.

Остальные соискатели уже завершили работу. Юноша и толстяк передали свои листы Кассиусу, тот бегло их изучил, вежливо кивнул и попросил дворецкого проводить соискателей на выход. Кажется, испытание они не прошли.