Варвара Корсарова – Помощница лорда-архивариуса (страница 68)
Однажды, утомившись лазить в пыли и заглядывать в темные углы, я расположилась в гостиной с газетой в руках.
Быстро проглядела заголовки:
«Совет Одиннадцати и сенат ведут дебаты о заключении Третьего Пакта»
«Кордо Крипе, не знающий равных теург-механик первого ранга, ждет цвет столицы на торжественный прием»
«Убийцы магии атакуют: масштабный налет на лакокрасильный завод Хокса. Уничтожены ценные демоновы агрегаты, полиция объявила чрезвычайное положение. Идут обыски: в погребах трактира «Голова петуха» найдены бомбы и запрещенные прокламации. Удвоена награда за сведения о генерале Линне».
Последний заголовок заинтересовал больше всего; я устроилась поудобнее, но прочесть статью не удалось; хлопнула дверь, в гостиную вошли трое. Первым появился господин Дрейкорн, как всегда холодный, отчужденный и импозантный. Я встрепенулась было, почувствовала, как к щекам прилила кровь, но, увидев его спутника, растерялась — сердито разглаживая усы, похожие на одежную щетку, за хозяином топал суперинтендант Тарден.
Меня он сразу узнал: посмотрел многозначительно, наморщил шишковатый нос и ухмыльнулся.
Замыкал шествие Пикерн; его лицо поразило куда больше, чем появление полицейского.
Дворецкий был не в себе. Даже привычная маска ледяного спокойствия не могла скрыть глубокого волнения, которое читалось в невыразительных белесых глазах и плотно сжатых старческих губах.
— Будьте любезны, Камилла, оставьте нас, — попросил господин Дрейкорн.
Я вздохнула, послушно кивнула и пошла следом за дворецким, с недоумением рассматривая его несгибаемую спину, которая в этот момент слегка подрагивала. Кажется, полицейский принес недобрые вести, и Пикерна они очень беспокоили.
Он не слышал моих шагов и не замечал моего присутствия. Внезапно остановился, потер лоб рукой; что-то прошептал; в невнятной фразе звучали растерянность и неприкрытое горе. Плечи его опустились, даже ростом долговязый дворецкий будто стал ниже.
Потом он стиснул кулаки, будто разгневавшись, и отчетливо произнес соленое морское словечко.
Я замерла, пораженная — таким несгибаемого Пикерна, бывшего моряка, закаленного суровой корабельной жизнью, я не разу не видела. Сердце затопила жалость. Я обогнала его и заглянула в лицо.
— Господин Пикерн, — произнесла спокойно и просто, — сегодня с Сидонией мы пекли пирог с заварным кремом так, как это делают у нас в деревне. Не хотите ли попробовать? Давайте спустимся на кухню — конечно, если у вас нет других дел. Давно хотела попросить вас научить меня варить кофе по-фаракийски, который так любит господин Дрейкорн. Вы знаете рецепт — прошу, поделитесь со мной!
Дворецкий остановился, моментально выпрямил спину и приобрел привычный неприступный вид.
— С удовольствием, госпожа Камилла, — произнес он с признательностью, которая тронула неимоверно.
В кухне было пусто. Я сама приготовила чай и нарезала пирог. Пикерн величественно уселся за стол возле окна и снисходительно наблюдал за моими хлопотами. Он успокоился, лишь во взгляде иногда мелькали отблески озабоченности. Дворецкий нуждался в компании, чтобы отвлечься от тревог, и был благодарен мне за участие.
Он не спеша принялся расспрашивать меня о семье и прошлой жизни. Разговор не нравился — слишком свежи были неприятные воспоминания — но я отвечала дружелюбно, старалась развлечь собеседника, как могла.
Пикерн слушал, важно кивая, переспрашивал, помаргивал белесыми проницательными глазами, а затем удивил — покачал головой и пустился откровенничать:
— Мне жаль вас, госпожа Камилла.
— Отчего же?
— Вам, должно быть, очень тоскливо в этом доме. Вы проводите совсем одна целые дни напролет. Ни подруг, ни развлечений. Не хотел бы я такой жизни своей дочери. Шер немногим старше вас. Одно время она работала здесь горничной, но жизнь прислуги ей не по нутру. Она молодец, моя Шер. Стала главной в семье с тех пор, как умерла ее мать. Сильная, смелая и независимая — будь она капитаном, я бы без сомнения вверил ей жизнь.
Дворецкий помолчал, затем продолжил решительно:
— Вот что, Камилла. Не хотите ли навестить мой дом, познакомиться с Шер? Такая подруга нужна вам. Да и для нее ваше общество станет полезным. Уверен, вы найдете общий язык.
Я покачала головой.
— Господин Дрейкорн ни за что не отпустит.
— Я сам попрошу. Понимаю, он боится за вас, но он хорошо знает Шер. С ней вы будете как за каменной стеной. О, вы еще не видели девушек, подобных моей Шер!
Ужасно хотелось побывать у Пикерна дома и познакомиться с великолепной Шер, но я сомневалась, что мое желание сбудется.
Пикерн поднялся и поманил к плите. Под его руководством я достала необходимые ингредиенты, кофейник, и принялась изучать секреты приготовления пряного кофе.
Мы увлеклись процессом и не заметили, как в кухню вошел господин Дрейкорн. Не припомню, чтобы раньше хозяин спускался в царство Сидонии. Значит, избавился от неожиданного посетителя и искал нас.
Острый аромат заполнил кухню. Хозяин произнес с удивлением:
— Вижу, вы и обо мне позаботились.
Я быстро налила готовый напиток в чашку и схватила перечницу — я сильно волновалась, и рука дрогнула.
Господин Дрейкорн принял чашку — в этот момент я задержала взгляд на его длинных пальцах, вспомнила, как они ласкали мою шею, и чуть не расплескала горячий напиток. Хозяин пригубил кофе, затем одобрительно кивнул:
— Неплохо. Перца, конечно, многовато, да и кардамон следует добавлять позже. Потом покажу вам, как нужно.
Поставил чашку на стол и обратился к Пикерну:
— Суперинтендант Тарден принес странные и тревожные вести. Слышали о недавных событиях в Котлах? Полиция Метрополии усилила патрули по всему первому округу. Тарден утверждает, что логово ретровитов может находиться здесь, в квартале Мертвых магов; полицейские инвестигаторы раз за разом приводят их сюда. След теряется недалеко от «Дома-у-Древа». Он опасается, что следующая выходка может быть направлена на одного из высокопоставленных теургов, например, меня. Просит разрешения осмотреть дом; заявляет, что здесь могут отыскаться следы их преступных замыслов.
Пикерн слушал с глубоким вниманием. Лицо его вновь приобрело вежливое, ледяное выражение.
— Вам известно что нибудь об этом, Пикерн?
— Ровно ничего, господин Дрейкорн.
Хозяин помолчал, затем продолжил — медленно, серьезно, с расстановкой:
— Прошу, Пикерн, будьте осторожны. Удвойте внимание. В столице неспокойно; на носу перемены, и они могут оказаться ужаснее, чем мы предполагаем.
— Я это учту, господин Дрейкорн.
Мужчины молча смотрели друг на друга несколько мгновений, и глаза их продолжали разговор, смысл которого был мне неясен.
Затем Пикерн вздохнул, мимолетно улыбнулся и вежливо произнес:
— Позвольте обратится с просьбой, господин Дрейкорн. Мне бы хотелось познакомить госпожу Камиллу с моей дочерью. Вы помните Шер — лучшей подруги для девушки ее положения не сыскать. Не могли бы вы отпустить вашу помощницу в город? Я сам доставлю ее туда и обратно; уверяю, в компании Шер она будет в полной безопасности.
Господин Дрейкорн ожидаемо ответил на просьбу категорическим отказом, но Пикерн вежливо настаивал, приводил разумные доводы. Наконец, хозяин нехотя дал согласие:
— Камилла, — обратился он ко мне озабоченно, — мне не нравится эта затея, но я понимаю, что вам нужно развлечься. Хорошо. Отправляйтесь в город. От Шер ни на шаг; я знаю ее хорошо и могу доверять. Вашему благоразумию я доверяю куда меньше, уж не обессудьте.
Я горячо поблагодарила и обещала выполнить все его требования. На том и порешили: утром Пикерн отвезет меня к себе домой, где я и пробуду до вечера.
Вышли рано, еще до завтрака. День выдался хмурый, морозный, но снега не было. Я с удовольствием подставила лицо свежему ветру; радовалась предстоящему приключению, надеясь, что уж в этот раз неприятные происшествия его не омрачат.
Так и вышло: в тот день беды обошли стороной, однако покидая «Дом-у-Древа» я и подумать не могла, что вечером вернусь в него совсем другой девушкой.
Перед выходом господин Дрейкорн поймал меня в гостиной и добрых четверть часа давал строгие наставления не отходить от дочери дворецкого ни на шаг, с чужими людьми в разговоры вступать только с ее позволения. Любопытство вспыхнуло сильнее: что за особа эта Шер, если даже господин Дрейкорн доверяет ей всецело?!
— И последнее, — хозяин нахмурился, вытащил из кармана сюртука конверт и решительно вложил мне в руки, — вам это понадобится. Проведите день хорошо. Полагаю, захотите заглянуть в магазины. Шер поведет вас в свой любимый трактир. Ни в чем себе не отказывайте; вы должны потратить на себя все до последнего сентима.
Открыла конверт и поморщилась. Внутри лежали десять банкнот по двадцать декатов — внушительная сумма, мое жалованье за месяц. По договору с господином Дрейкорном она должна была пойти в уплату долга!
Я приготовила вежливый, но твердый отказ, но господин Дрейкорн легко коснулся моих губ кончиками пальцев, заставляя замолчать.
Прищурил глаза — в уголках залучились едва заметные морщинки — и произнес, смеясь:
— Тихо. Знаю до единого слова, что собираетесь сказать. Это ваша премия. Вы отлично поработали и заслужили ее. Или берете этот конверт — или остаетесь дома. Вечером потребую отчета по всем тратам. Только на себя. Отцу ничего не посылаете. Запомнили?