Варвара Корсарова – Помощница лорда-архивариуса (страница 6)

Я принес благую весть — отец простил твою неразумную выходку. Братья и сестры по вере готовы принять тебя в свои объятья!

От гнусавого голоса и высокопарных речей Освальда мухи дохли на лету. На душе стало гадко.

— И тебе доброго утра, Освальд, — произнесла я с кривой улыбкой. — Как ты нашел меня?

— Твой никчемный отец образумился и сообщил адрес этого ужасного дома, обитатели коего погрязли в темнейшем грехе.

Освальд с отвращением покосился на краснолицего похмельного приказчика — ночного клиента моей соседки — которому в этот момент как раз приспичило вывалиться во двор. На заплетающихся ногах приказчик пересек двор и приблизился, источая убийственный запах перегара и порока. Чтобы не столкнуться с гулякой, Освальд резво отпрыгнул в сторону, угодил ногой в лужу нечистот и вполголоса выругался словами, которые Отроку Света знать вовсе не положено. После этого он, наконец, заговорил нормальным языком.

— Собирайся. Мы должны успеть на десятичасовой экспресс. В твоих интересах вернуться сегодня же. Отец сказал, что искупительное наказание станет строже с каждым днем задержки.

— А какое наказание меня ожидает сейчас? — вяло поинтересовалась я.

— Два дня у позорного столба, неделя в келье Смирения. В цепях, конечно.

Я поежилась.

— Другие старейшины были против твоего возвращения, но отец велел им не вмешиваться, — продолжал Освальд, — Он все еще хочет взять тебя к нам в дом. Тебе несказанно повезло!

— О да, несказанно, — пробормотала я.

— Старейшина намерен сам искоренить дурное влияние твоего отца. Джейма тоже довольна. Ей позарез нужна помощница в свинарнике и в дубильне.

Мне сразу же померещился мерзкий запах гнилой кожи и навоза, который всегда и повсюду сопровождал неряшливую Джейму, вторую жену Просветленного.

Освальд поднял указательный палец к небу и назидательно поведал:

— Твой отец испортил тебя. Затуманил голову рассказами о своей распутной юности в Аэдисе. Согласись, его изгнание из общины стало правильным уроком и ему, и всем, кто к нему прислушивался.

С этим я согласиться не могла, но промолчала. Отроковицы Света не смели возражать мужчине.

Старейшина Уго всегда недолюбливал моего отца, бунтаря и чужака, и месяц назад изгнал его из общины. Это стало главной причиной моего бегства в столицу. Я не хотела оставаться в общине без отца, но были нужны деньги, чтобы мы с отцом могли жить независимо. Я надеялась заработать их в Аэдисе.

— А теперь иди и принеси вещи. Я подожду тебя здесь. Этот черномазый демон у входа поклялся хорошенько отделать меня палкой, если, как он выразился, я еще хоть раз оскорблю своим видом его глаза. Проклятый висельник!

Я послушно повернулась и поднялась к себе. Взяв саквояж, я вновь подошла к окну, собираясь с духом. Прощай, грязный дом госпожи Резалинды. Прощайте, унылые Котлы. Прощайте, так и не увиденные мной чудеса Аэдиса, города Высокой Магии и Прогресса.

Освальд ждал меня у забора и нервно вертел головой, высматривая, не появился ли привратник Эофим. По забору неуклюже кралась хозяйкина кошка Кальпурния; спрыгнула, постояла в раздумье, приблизилась к Освальду вихляющей походкой и начала тереться о сапог. Сын старейшины брезгливо подобрал край одеяния, огляделся, а затем что есть силы ударил ластящуюся кошку каблуком по голове так, что несчастное животное отлетело на несколько локтей и недвижно повалилось на землю, не издав ни звука.

Освальд всегда был жестоким и трусливым парнем. Любил нанести удар исподтишка; наши детские игры обычно заканчивались дракой.

Отпрянув от окна, я быстро повязала чепец, наспех нацарапала записку Резалинде и положила ее на саквояж — мне не хотелось лишиться последних вещей. Затем быстро выбежала из комнаты и устремилась к черному ходу.

Через минуту я выскочила на задний двор, вышла в темный переулок, скрытый высоким забором от посторонних глаз, и двинулась прочь от доходного дома госпожи Резалинды и ожидавшего меня у главного входа Освальда.

Стоило поспешить — солнце уже поднималось, Небесные Часы показывали восемь утра, а кандидатам было назначено явиться в дом лорда-архивариуса Клаудиуса Дрейкорна в полдень.

Несмотря на бессонную ночь, я шла довольно бодро. Меня толкало вперед любопытство. За три недели, что я прожила в столице, я успела увидеть лишь небольшую ее часть, и никогда не бывала в центре. Все дни занималась поисками работы в Котлах и Предгороде. Мне было не до праздных прогулок, да и проезд на конном трамвае или извозчике стоил немало; приходилось думать лишь о том, как бы выжить.

Теперь я отправилась к кварталу Мертвых Магов не только потому, что рассчитывала получить там работу. Напротив, в удачный исход своего путешествия я не верила, и понимала, что завтра меня ждет безрадостный путь обратно в Олхейм — в одиночестве или в компании Освальда. Но напоследок мне хотелось своими глазами — хоть мельком — увидеть знаменитые на весь мир чудеса Аэдиса.

Я знала, что Аэдис огромен, но никогда не предполагала, что настолько. Я шагала и шагала по бесконечным фабричным кварталам. Несмотря на ранний час, здесь было многолюдно. Ночная смена возвращалась домой. Толпы безработных уже сидели у контор вербовщиков прямо на грязном тротуаре. Рядом бдительно околачивались полицейские в потертой синей униформе.

В районе пакгаузов и фабрик полицейских взводов было небывало много. Я то и дело отпрыгивала в сторону и прижималась к грязным каменным стенам, чтобы не попасть под копыта конных отрядов. Железные подковы выбивали из мостовой искры, бряцали сабли и детали портупеи, из-под островерхих шлемов хмурились усатые лица.

Некоторые улицы оказались полностью перекрыты. Из-за этого мне пришлось сделать огромный крюк по незнакомым узким улочкам. Я очень боялась заблудиться и поэтому увязалась за дородной служанкой в грязном переднике, спешащей на городской рынок — по крайней мере, я знала, как от рынка попасть на нужную мне улицу. Служанка шла быстро и непрерывно ругалась. Из-за оцепления ей пришлось тратить время на обход, и теперь ее хозяева лишились свежей ветчины на завтрак.

— Проклятые ретровиты! — громко бубнила она под нос, брызжа желтоватой слюной. — Чтоб их на жертвенном столе крюками разорвало! Остроголовые так и рыщут, черти. Опять, поди, комендантский час введут, пока всех не изловят.

Я жадно внимала. Остроголовыми называли полицейских из-за их шлемов. Про ретровитов часто писали в газетах.

За последнее столетие созданные демонами станки и машины заменили человеческий труд; на улицах оказались тысячи безработных. Те, кто не стал мириться с новым положением вещей, объединились в тайное общество. Устраивали протесты, уничтожали магические агрегаты, проклинали в своих листовках теургов и призывали расторгнуть все пакты с демонами. За магопромышленный саботаж полагалась смертная казнь или ссылка в колонии, но отряды ретровитов — прозванных Убийцами магии — росли. Поговаривали, что Канцлер собирался даже ввести в столицу специальные войска, а за голову генерала Линна, таинственного предводителя ретровитов, была объявлена немалая награда.

Я догнала сердитую кухарку, широко, дружелюбно улыбнулась и рискнула обратиться к своей невольной провожатой с вопросом:

— Что произошло? Чем Убийцы магии досадили остроголовым в это раз?

В ответ на улыбку кухарка недоуменно нахмурилась, но обрадовалась возможности излить негодование:

— Ночью разнесли стеклоплавильный цех на заводе Сектимуса Алистера… теперь остроголовые хватают всех без разбора. Может они и правое дело делают, Убийцы эти, но только простым людям и так тяжко, а тут еще оцепления… Видишь, что творится?

Служанка остановилась и ткнула рукой в открытые железные ворота. В узком фабричном дворе толпились полицейские и солдаты. Со злыми, нахмуренными лицами они бродили среди обломков оборудования, словно разыскивая что-то. Под грубыми сапогами хрустели осколки стекол. На ржавых воротах белой краской был грубо намалеван топор и молния — знак ретровитов.

Внезапно все пришли в движение, широкие спины солдат в оцеплении разомкнулись. Конвоиры вывели худого человека в рабочей одежде с закрученными за спину руками. На голове и одежде человека виднелась кровь, лицо искажено от боли и бессильной ярости.

Стоявшая рядом со мной высокая белокурая девушка жалостливо охнула и с чувством произнесла:

— Живодеры, сатрапы! Демоновы прислужники!

Полицейские мигом подтянулись, нахмурились, заозирались. Девушка сделала шаг назад и быстро растворилась в толпе, чтобы не попасть в руки мага-экзекутора вместе с арестованным.

Появился суперинтендант в черной униформе с белыми нашивками. Внешность у него была примечательная: квадратный раздвоенный подбородок, пышные усы и шишковатый нос, точь-в-точь как у Кранча, персонажа театра марионеток, злодея, постоянно строившего козни кукольным влюбленным парам. Полицейский громогласно приказал всем разойтись. Кухарка сплюнула конвою вслед, а я отвернулась и поспешила прочь.

Узкая улочка закончилась, и я увидела знакомые дома. Это было Пристанище — квартал, где обитали семьи рабочих, докеров и поденщиков. Здесь улицы походили на узкие ущелья, высокие стены которого образовывали многоярусные рабочие бараки. Верхние ярусы часто нависали над нижними; везде лепились узкие галереи, балкончики, шаткие переходы и лестницы.