Варвара Корсарова – Помощница лорда-архивариуса (страница 35)

Кассиус покачал головой:

— Сомневаюсь.

Я окаменела. Вот и все. Меня вышвыривают на улицу. В глубине души я знала, что рано или поздно это произойдет; может, стоит радоваться такому исходу. Гран-мегист Дрейкорн показался мне резким, тяжелым в общении человеком. Когда он оказывался рядом, под ложечкой начинало тянуть, в груди возникало мутное, тяжелое чувство, кожа на предплечьях покрывалась мурашками. Было бы непросто работать с таким хозяином, находиться подле него каждый день.

Жаль покидать особняк, не разгадав всех тайн; но секреты эти небезопасны, и жизнь моя станет спокойнее, когда я забуду о них.

Я мысленно утешала себя, но на глазах закипели слезы, а в сердце — обида. Чтобы по щеке не пробежала мокрая дорожка, я встала и задрала подбородок; пусть лучше неприветливый лорд-архивариус считает меня гордячкой, чем плаксой.

— Могу идти? Мне нужно собрать вещи.

Не дожидаясь ответа, прошла к двери и взялась за ручку.

Кассиус досадливо прищелкнул языком и нетерпеливо вытянул руку.

— Камилла, прошу, подожди. Стой, говорю. Джаспер, будь благоразумен, — обратился он к теургу. — Камилла работает здесь почти месяц. За это время она привела библиотеку в порядок. Нашла дюжину книг со знаком Филиона. Помогала вести мне дела. Драила коридоры, как последняя поломойка. Тьма побери, она работала, как дюжина слуг.

— Тебя послушать, госпожа Камилла — просто идеал, — сухо ответил господин Дрейкорн. — Между тем во время нашей бурной встречи ночью я успел заметить, что она злостно нарушает важные правила. В библиотеке горел камин — раз. Она вынесла из библиотеки магические книги — два. Она едва не устроила пожар. Она погнула ценнейший древний экспонат — о мою голову, кстати. Тоже ценнейший экспонат в своем роде.

Я невольно покосилась на скулу хозяина. Свежая ссадина — моих рук дело — выглядела нехорошо. Кассиус засмеялся.

— Храбрая девчонка! Разве ты не упоминал, что тебе нужен храбрый секретарь?

— Вернитесь на место, госпожа Камилла, мы еще не закончили. Господин Ортего так яростно выступает в вашу защиту, что я не могу пренебречь его словами.

Кассиус, подай книги со знаком Филиона, которые она нашла, — без улыбки потребовал теург.

Я не послушалась приказа, осталась у двери, но выйти уже не спешила. Кассиус встал и за три подхода к книжному шкафу перенес на стол знакомые фолианты. Господин Дрейкорн, не торопясь, брал каждый в руки, открывал на заложенной шнурком странице или форзаце, где был размещен символ, похожий на руну змеи, тщательно ощупывал страницы, обложки, корешки.

Закончив, вновь посмотрел на меня черными, злыми глазами. Я содрогнулась. Голова болела все сильнее, от усталости и неприятных эмоций накатили апатия и безразличие.

— Садитесь же, госпожа Камилла.

Со вздохом я подошла к столу и села.

— Да, это те самые книги, — вынес вердикт господин Дрейкорн, — госпожа Камилла действительно видит знак Филиона. Будь по твоему, Кассиус. Время поджимает, поэтому поступим так. Вы, госпожа Камилла, остаетесь в этом доме, пока не найду замену. Продолжите работать, как и раньше. Условия оплаты остаются прежними. Согласны?

— Нет, — выпалила я и закусила губу. Такого ответа господин Дрейкорн не ожидал, посмотрел на меня так, что стало страшно.

— Отчего же несогласны? — вкрадчиво спросил он.

— Я хочу знать, зачем вам нужен секретарь, родившейся в день Теней. Почему из всех кандидатов подошла только я? Среди них были образованные, умные люди. Я хочу знать, что именно делаю. Что означает этот знак? Что это за книги?

Я замолчала и перевела дух. Господин Дрейкорн в изумлении откинулся на стуле и скрестил руки на широкой груди.

— Вы не вправе требовать ответы на эти вопросы.

— Тогда я ухожу, — я вновь принялась подниматься со стула, нервничала, спешила; нога запуталась в юбке и я была вынуждена сесть опять. Злясь на себя, я неловко потянула ткань, освобождая ногу. На душе было прескверно.

— Целый месяц вы проработали спокойно и не спешили развеять свое неведение, — заметил господин Дрейкорн.

— Теперь я не чувствую себя в безопасности, — выпалила я. — Слышала, демоны требуют приносить в жертву людей, родившихся под определенным знаком — уж не для этого ли вам понадобился особенный секретарь?

— Камилла! — возмущенно воскликнул Кассиус. — Что за чушь!

— Дурацкие предрассудки, которыми ее напичкали в общине, — ответил за меня господин Дрейкорн.

Я опять собралась встать и уйти — с меня было хватит — но теург властным движением руки приказал оставаться на месте.

— Немедленно сядьте, тьма вас побери! Вы так стремитесь выскочить в коридор, словно за вами черти гонятся. Как же вы собирались работать секретарем, если обижаетесь на каждую резкость своего хозяина? В вашем положении не пристало показывать гордость, госпожа Камилла. Гордость не накормит и не даст кров.

После резкой отповеди господин Дрейкорн обратился к управляющему:

— Кассиус, она подписала особое соглашение?

— Разумеется, Джаспер.

— Рад, что хотя бы это ты не забыл. Конечно, оно не дает полной гарантии, ну да ладно. И верно, никакой особой тайны здесь нет… я расскажу вам, госпожа Камилла, что за работу вы выполняете. Филион Кастор — вам знакомо это имя?

— Конечно. Первый теург-механик, создатель Небесных Часов.

— Когда-то он жил в этом доме и владел огромной коллекцией книг. В девятом году Эры Магии был казнен по приказу императора. Спустя два столетия мой покойный отец, лорд-архивариус Клаудиус Дрейкорн сумел выяснить, что некоторые книги Кастора скрывают в себе кое-что важное… то, что наш император и канцлер очень хотят получить. Отцу и мне поручили найти эти книги. Часть коллекции за столетия была утрачена. Но большинство книг Кастора удалось отыскать. Я лично потратил на это уйму времени и средств. Но узнать, какие из них скрывают секрет, непросто. Кастор, талантливый теург, астролог и адепт ныне запрещенной природной магии, пометил нужные книги особым символом. Проблема в том, что этот символ невидим. Придворный астролог предположил, что знак Филиона Кастора является людям, родившимся под тем же знаком, что и сам Кастор — 31 числа месяца Тумана високосного года. Астрологи называют его днем Теней. Но все оказалось сложнее.

По какой-то причине из почти полусотни найденных людей с подходящей астрологической метрикой символ Филиона сумели увидеть только вы.

Господин Дрейкорн замолчал и принялся в задумчивости постукивать длинными пальцами по столу. Кассиус пояснил:

— Господин Торнус, придворный астролог — ты с ним встречалась, Камилла, — сначала предположил, что астрологическая метрика подходящего человека должна в мельчайших деталях совпадать с метрикой Филиона Кастора — вплоть до секунды и места рождения. Он оказался неправ. Кастор родился здесь, в столице, а ты родом из Олхейма.

— Нет, — ошеломленно ответила я, — я родилась в Аэдисе. Отец привез меня в общину, когда мне исполнилось полгода.

— Вот как? — отозвался господин Дрейкорн. — Выходит, нам некуда деваться. Пока вы — единственный подходящий человек.

Я поежилась.

— Ваш рассказ вызывает больше вопросов, чем дает ответов, — пробормотала я.

— Но вы удовлетворены? Видите, я не собираюсь тащить вас на жертвенный алтарь.

— Что именно скрывают книги? — осмелела я.

Теург усмехнулся.

— Сейчас увидите. Кассиус, будь добр, передай нож.

Я с опаской наблюдала, как управляющий достал из ящика тонкий нож для бумаги и передал хозяину.

Теург придвинул к себе старинную потрепанную книгу — «Начальные основания травознатства и траволечения», ту самую, где я обнаружила первый символ Филиона Кастора. Открыл на странице с символом, несколько раз нежно провел длинными пальцами по бумаге, словно лаская. Я зачарованно наблюдала. Затем взял нож, осторожно подцепил кончиком срез страницы, повел лезвие вниз, потянул край бумаги. Раздался шуршащий звук — страница распалась на два слоя и оказалась, что внутри спрятан еще один лист — тонкий, почти прозрачный. Господин Дрейкорн осторожно вынул его, положил на стол, разгладил и удовлетворенно хмыкнул. Поразительно! Страницы были склеены так безупречно, что даже в голову прийти не могло, что они скрывают что-то еще. Я листала книгу, переворачивала страницы, но ничего не заметила — все они казались одинаковой толщины, без уплотнений и выпуклостей.

— Что это такое? — спросила я, замирая от любопытства.

Господин Дрейкорн положил таинственный лист бумаги передо мной.

— Посмотрите.

Я осторожно взяла лист в руки. Господин Дрейкорн поднялся из-за стола, встал у меня за спиной и наклонился.

Он оказался так близко, что мне стало не по себе. По спине пробежали мурашки. Я слышала его дыхание и почувствовала пряный, терпкий аромат муската, гвоздики и кардамона.

— Расскажите, Камилла, что вы видите, — потребовал мой хозяин.

— Это лист очень старой бумаги. — осторожно начала я, — похоже на страницу, вырванную из какой-то рукописной книги или дневника. Текст на староимперском. Почерк нечеткий, я с трудом могу разобрать слова. Вижу символы, какие-то знаки… наверное, магические.

— Можете переписать текст?

— Попробую… я пока не очень хорошо пишу на староимперском.

Голос дрогнул, когда я признавалась в своем невежестве, но господин Дрейкорн ничего на это не сказал.

— Садитесь за стол.

Я села на место, которое до этого занимал хозяин, взяла самописное перо и чистый лист и принялась за работу. Получалось плохо, я сильно нервничала, потому что господин Дрейкорн опять встал рядом, положил левую руку на спинку моего стула, а правой оперся на стол — навис, как утес.