Варвара Корсарова – Помощница лорда-архивариуса (страница 32)

— Пришла, чтобы тоже просить выходной, Камилла?

Я подивилась вопросу, замотала головой, затем гордо выложила книги на стол и рассказала о своих находках и успехах на магическом поприще.

Кассиус на похвалу не скупился. Быстро пролистав книги, отложил их в сторону и посмотрел на меня ласково.

— Вот что, Камилла, — начал он таким сладким голосом, что я сразу насторожилась, — есть у меня для тебя поручение.

Я подняла брови. Что еще за поручение?

— Видишь ли, — управляющий сложил руки на животе и посмотрел заискивающе, — сегодня тебе придется присмотреть за домом. Пикерн занемог и поехал к доктору. Сказал, что заночует у дочери; его малышка Шерилинна умеет делать отличные компрессы от простуды и мигом поставит его на ноги. Другие слуги тоже отпросились кто куда. Я вернусь поздно. Уезжаю в город после ужина. Сама понимаешь, неотложные дела.

Кассиус подмигнул и залихватски улыбнулся. «Неотложные дела» задерживали его в городе почти каждую ночь, иногда до утра. В основном велись эти «дела» в игорных заведениях и клубах.

— Утром ко мне заявилея полицейский с усами, как одежная щетка — тот самый суперинтендант, о котором рассказывал Пикерн, — продолжал управляющий. — Расспрашивал, не видал ли я незнакомцев поблизости, настоятельно советовал хранить бдительность. Этой ночью в доме не будет никого, кроме тебя. Поэтому прошу — будь внимательной. Ну, Камилла, к чему этот встревоженный вид? Ты будешь в полной безопасности.

Я поежилась. Ночевать одной в огромном, мрачном особняке не хотелось, особенно после недавних событий. Если рассудить, Кассиус поступал крайне неразумно — не стоит оставлять особняк на попечение девчонки, которая служит тут без году неделя и понятия не имеет, что делать, случись какая опасность.

Я собиралась поделиться этим соображением с управляющим, но тот меня опередил — наклонился, уставился в лицо блестящими серыми глазами, от взгляда которых дыхание захватывало, и вкрадчиво произнес:

— Ты на редкость умная и ответственная девушка, Камилла, я это сразу понял, как только увидел тебя. Теперь ты помощница теурга, поэтому будь готова решать всевозможные проблемы — и приглядывать за домом, пока здесь не появится настоящая хозяйка. Надеюсь, ты меня не подведешь.

И я ответила с готовностью:

— Разумеется, Кассиус, можете на меня рассчитывать.

Забрала книги и бодро вышла, пряча под маской уверенности вновь проснувшуюся тревогу.

После встречи с управляющим я решила привести себя в порядок перед ужином. Скорым шагом поднялась по лестнице, пробежала по длинному пустому коридору, и когда взялась за ручку своей комнаты, поняла, что все еще держу в руках тяжелую стопку книг.

Это было нехорошо. Выносить книги из библиотеки запрещалось; лишь вчера Кассиус напомнил об этом приказе. Однако возвращаться не хотелось. День выдался утомительным, одолели лень и усталость. Решив, что успею вернуть книги на место вечером, когда дом останется в полном моем распоряжении и некому будет уличить меня в безалаберности, я аккуратно спрятала книги в шкаф и занялась собой. Сполоснула лицо и руки, расчесала и заново скрутила волосы в узел, приколола чепец и отправилась в столовую.

За ужином управляющий дал последние наставления. Перед тем, как отправиться на боковую, следовало спуститься вниз, проверить, закрыты ли двери, окна на первом этаже, заглянуть в котельную, повернуть рычаг сторожевой системы в каморке у входа и погасить свет.

Когда яркие огни витражей погасли, а за окнами сгустилась темнота, дом начал пустеть. Я попрощалась с Сидонией и кухонным мальчиком Томом; следом ушли горничные.

Пикерн отбыл еще раньше: отчаянно кашляя, облачился в тяжелое старомодное пальто с тремя рядами пелерин, сиплым голосом строго потребовал не оставлять в библиотеке горящие светильники и только затем отправился восвояси.

Наконец ушел и Кассиус. Я осталась одна.

Стало неуютно. Хотя в особняке обитало куда меньше людей, чем предполагали его гигантские размеры, днем человеческое присутствие ощущалось, даже когда в коридорах царила обманчивая пустота. Теперь же не было слышно ни разговоров служанок, ни стука шаров в бильярдной, где управляющий любил проводить послеобеденное время, ни возни дворецкого.

Механическое сердце дома затихло.

Я обошла первый этаж, тщательно проверила все засовы, включила сторожевую систему — повернула тугой медный рычаг, который оживлял какой-то скрытый механизм. Каким образом он охранял дом, мне было неизвестно, но на душе стало спокойнее.

Специально подошла к небольшой двери у лестницы, что вела в подвал, потянула — заперто. Значит незваные гости, если они опять решат побродить по подвалу, наверх не попадут.

Можно отправляться спать.

Я устроилась в кровати поудобнее, но сон явился не сразу. Некстати вспомнилось, что впереди — длинная темная ночь, а я осталась одна-одинешенька в доме, от подвала до крыш набитого неприятными и опасными сюрпризами. Душу вновь сжала тревога, которая сменилась паникой, когда в давящей темноте снаружи донесся шорох. Я рывком села в кровати — оказалось, что за окнами поднялся ветер, на галерее зацокали капли дождя. В столицу пришла осенняя непогода. Под нарастающий шум капель и завывания ветра я, наконец, забылась сном.

Проснулась внезапно — пригрезилось, что равномерный перестук капель сменился громкими ударами, как от дверного молотка о входную дверь внизу.

Я рывком села в кровати, сердце бешено колотилось. Прислушалась: тишина. Не было никакого стука. Это тревожные мысли продолжали докучать мне во сне, подавали сигналы, беспокоили.

И вот одна всплыла на поверхность затуманенного сном сознания, обрела четкость, и я подскочила, как ужаленная. Вспомнила, что не проверила, погасила ли светильники в библиотеке и не тлеет ли в камине огонь.

Серьезная оплошность. Дворецкий обнаружит ее, когда вернется спозаранку и зайдет в библиотеку во время ежеутреннего обхода дома. А вдруг приключится пожар?

Сон пропал совершенно. Покидать уютную, безопасную комнату и идти вниз по пустым, холодным коридорам дома не хотелось, но делать нечего. Вздохнув, поднялась и накинула теплый платок.

Чернота за окнами немного посветлела, близился рассветный час. Я подошла к окну, попыталась разглядеть стрелки Небесных Часов — бесполезно, сквозь тучи пробивалось лишь неуверенное сияние.

Я затеплила свечу, открыла дверь, глубоко вздохнула, вышла в коридор и побрела к лестнице. Второй рукой я прижимала к груди стопку книг, которые так и не унесла в библиотеку днем и решила сделать это сейчас. Книги сползали, приходилось придерживать их подбородком.

От сквозняка огонь свечи запрыгал. Пляшущие блики выхватывали уродливые личины изваяний. Я давно перестала их бояться — сложно бояться каменных истуканов, с которых каждый день вытираешь пыль, но сейчас, в темноте, они вновь превратились в страшилищ.

Так, внутри зыбкого кокона света, окруженная кромешной тьмой, я прошла коридор и спустилась по лестнице. Путь до библиотеки показался вдвое длиннее, чем днем. Хоть я и уговаривала себя, что опасаться нечего, спина покрылась холодным потом. Пустой особняк казался мрачной заколдованной пещерой. В привидения я не верила, но волей-неволей в голову лезли мысли о древних хозяевах «Дома-у-Древа», принявших мученическую смерть и оттого, верно, не знающих покоя в загробной жизни.

Наконец, я подошла к библиотеке, кое-как ухватилась за ручку и потянула тяжелую дверь. Едва ступила внутрь, как тотчас заметила красноватый отблеск в дальнем углу зала — это догорал огонь в камине! Лентяйка Эрина не погасила его перед уходом, а я забыла проверить. Досадливо поморщившись, двинулась вперед.

Дошла до восьмиугольного стола в середине зала, поставила свечу, опустила книги и перевела дух.

Справа послышался шорох. Я повернула голову и обмерла. У лестницы, ведущей на галерею, стоял незнакомый человек.

Услышав мои шаги, он резко обернулся, полы длинного плаща взметнулись. Незнакомец сделал шаг вперед, и при свете умирающего огня в камине мне удалось рассмотреть его.

Это был высокий, крепкий мужчина. На нем была излюбленная одежда путешественников и портовых авантюристов: тяжелый прорезиненный плащ, высокие, грубые ботинки, котелок, надвинутый на самое лицо, так, что был виден лишь заросший неопрятной щетиной квадратный подбородок.

Незнакомец двинул рукой, как будто нащупывая спрятанный под плащом нож, затем произнес низким, рокочущим голосом:

— Это еще что такое? Ты откуда взялась?

И стремительно двинулся ко мне.

Я хотела закричать, но из открытого рта не донеслось ни звука.

«Грабитель! — пронеслось в голове. — Один из тех Убийц Магии, что разыскивает полиция, или тот неизвестный, что бродил по подвалу! Когда я вошла, он собирался подняться на галерею, где стояли шкафы с самыми ценными книгами. Я помешала ему, и теперь мне конец!»

А что же некрострукты, эти хваленые стражи, созданные магией? Разве не должны они ожить, чтобы покарать вора?

Я оглянулась: Калеб и Кальпурния продолжали неподвижно стоять у входа.

Толку от них было не больше, чем от чучела белки, которое украшало шкаф в кабинете управляющего.

Незнакомец тем временем приблизился; нас разделял восьмиугольный стол.

Инстинктивно я схватила верхнюю книгу из стопки — красную инкунабулу — и прикрылась как щитом.