Варвара Корсарова – Помощница лорда-архивариуса (страница 105)

Побеги ослабили захват, мне удалось высвободить ногу и сделать шаг, затем другой. Я осторожно ступала по толстой ветке, пробиралась по зеленому коридору, отводя ветви. Шла и шла, но лабиринт не заканчивался. Куда идти? Есть ли отсюда выход? Ирминсул дал мне жизнь, но может ли он вывести меня в мир живых? Что, если мое сознание обречено бродить здесь вечно, а тело так и будет лежать на жертвенном алтаре?

Картина менялась. С тревогой я заметила, как листья на ветках начали съеживаться, чернеть, как обугленные. Потускнели солнечные искры. Я догадалась, что произошло: Ирминсул отдал мне слишком много и теперь угасал, как и два века назад, когда пытался спасти своего прежнего хозяина, Альдо Торквинуса, умирающего на костре. Попадалось все больше мертвых ветвей, на плечи сыпались сухие листья.

Раздался шорох, и на ветвь вскарабкался зверек с львиной гривой и обезьяньей мордочкой. В первый миг я отшатнулась, но тут же в неистовой радости схватила его на руки. Горячий язычок принялся облизывать мои щеки.

— Фаро!

Нет, наверное, я все-таки брежу перед смертью. Сначала мне в видениях явилось магическое дерево, теперь альфин! Он выскользнул из рук, прыгнул на ближайшую ветвь, оглянулся и заскулил, словно призывая следовать за собой.

И я пошла.

Альфин ловко карабкался с ветви на ветвь, иногда ненадолго раскрывал крылья, чтобы сохранять равновесие. Кисточка на львином хвосте смешно подрагивала. Альфин определенно вел меня куда-то; я следовала, не раздумывая. Джаспер рассказывал, что по легенде альфины выводят из потустороннего лабиринта погибших солдат, возвращая их к жизни. Неужели Фаро каким-то образом последовал за мной в этот призрачный мир, чтобы спасти?

Ветви расступились, перед глазами засиял ослепительный колодец света. Фаро, не колеблясь, прыгнул вперед; сделала последний шаг и я.

Ничего особенного не произошло: я проснулась. Недавние видения меркли в сознании, как обрывки дурного сна. Реальность встретила неласково. Едкий дым благовоний вторгся в легкие, каменная плита под спиной обожгла холодом, отчего по коже побежали колючие мурашки. Я открыла глаза и несколько секунд бездумно таращилась на красно-черный мрамор потолка, на котором плясали отблески огня. Итак, я вновь попала туда, откуда начала свои удивительные перемещения между мирами, и куда возвращаться вовсе не хотелось: в зал «Кровепад». За время, пока мое сознание болталось в измерении демонов, а затем бродило по древесному лабиринту, здесь произошли кое-какие изменения.

Не были слышны голоса. Ритуальные барабаны молчали. Впрочем, отсутствие звуков не означало отсутствия опасности.

Я старалась не двигаться, и так пролежала довольно долго. Минуты шли, ничего не происходило, лишь едва слышно шумела вода, да потрескивал огонь в светильниках. Возможно, теурги закончили свои мерзкие дела и убрались восвояси. Я повернула голову: в поле зрения никого. Собралась с духом, спустила ноги на пол и встала, ожидая услышать изумленные или сердитые возгласы. От резкого движения голова закружилась, сердце болезненно ухнуло. В глазах поползла темнота, пространство вокруг сузилось до размеров колодца, но больше ничего страшного не произошло, и я успокоилась.

Глубоко вздохнув, прислушалась к собственным ощущениям.

Руки-ноги служили исправно, боли не было, лишь кожу под подбородком слегка саднило. Я осторожно ощупала шею дрожащими пальцами и нашла тонкую нить пореза, как от пустяковой царапины.

Невероятно, но Ирминсул действительно не дал мне умереть! Он затянул мои раны и наполнил тело энергией, потоки которой до сих пор отдавались в груди гулкими толчками.

Поверить в собственное чудесное воскрешение оказалось легче, чем в неизбежную смерть. Я попробовала мысленно дотянуться до магического дерева, и тут же об этом пожалела. На меня обрушился водопад неприятных эмоций: изнеможение, страх и слабость. Ирминсул отдал последнее. Он был на грани гибели, и сил у него оставалось немного. Чувствуя глубокую жалость и легкий стыд, я оставила его в покое.

Наконец, дурнота прошла, и я огляделась. Открывшаяся передо мной картина оказалось настолько невероятной, что я вновь усомнилась в своем возвращении из потустороннего мира, и на миг решила, что просто перекочевала из одного предсмертного видения в другое.

Теурги-сакрификулы вовсе не покинули зал. Они навзничь распростерлись в проходах между алтарями — словно отдохнуть прилегли, вот только их нелепые позы говорили вовсе не о наслаждении покоем после тяжких трудов… Император, канцлер и члены Совета Одиннадцати сидели в своих роскошных креслах неподвижно. Их головы были бессильно откинуты на спинки, рты приоткрыты, застывшие глаза смотрели в пустоту.

По телу пробежал озноб. Что здесь произошло? Впрочем, уместного в этих обстоятельствах ужаса я не испытывала, одно недоумение, щедро разбавленное нехорошими предчувствиями. После всего пережитого я словно исчерпала отпущенное мне количество страха, а заодно лишилась и способности удивляться.

Я начала медленно обходить зал. Всматривалась в лица, преодолевая брезгливость, касалась ледяных рук, чтобы нащупать биение пульса, и не могла найти ни признака жизни. Неужели все мертвы?

Куда больше, чем судьба теургов-мясников, меня беспокоила судьба моих собратьев по несчастью. Я поспешила к жертвенникам и сделала радостное открытие. Палачей настигла неведомая кара, а вот осужденным на смерть печальной участи удалось избежать. На ближнем алтаре я обнаружила Шер. На соседней мраморной плите, бледный, как мел, лежал ее отец. Дальше — незнакомые мне люди — человек двадцать. Все дышали, их губы едва заметно шевелились, руки подрагивали. Выходит, сакрификулы не закончили ритуал; я оказалась единственной, за кого они успели взяться всерьез.

Я гладила Шер по щекам, пыталась дозваться — бесполезно. Я в отчаянии потерла гудевшие виски и сделала попытку сосредоточится. Свет знает, что здесь произошло. Ясно одно — нужно выбираться, однако бросить здесь друзей нельзя. Остается ждать: со временем действие магического дурмана ослабеет, и несчастные должны прийти в себя.

Я двинулась дальше — отчего-то не покидало жутковатое ощущение, что за мной наблюдают невидимые глаза — но тут же в очередной раз замерла: на самых крайних алтарях теурги приготовили к жертвоприношению животных. Среди них был и Фаро! Здесь, в реальном мире, его тельце безвольно распласталось на мраморе, и на мои прикосновения он не отзывался.

— Забавный зверек, — произнес знакомый голос. — Но, кажется, храбрец поплатился жизнью, когда вывел тебя назад.

Я стиснула зубы: кошмар продолжал преследовать меня. Медленно повернулась: в центре семиконечной звезды клубилась тьма. Валефар уже здесь!

— Выходит, прадерево и альфин не дали тебе уйти, — констатировал демон свистящим шепотом. — Поздравляю с возвращением.

Тень изобразила фальшивую радость: провал рта исказился в подобии ухмылки, очертания длинного тела изогнулись, словно в учтивом поклоне.

Смотреть на ужимки Валефара не доставляло никакого удовольствия. Со своими неестественно вытянутыми руками и ногами он походил на сотканного из кромешной тьмы паука, которому вздумалось пародировать движения человека, да еще и разговаривать при этом клокочущим потусторонним голосом, и меня передернуло от отвращения.

Тем временем болтливый демон скорбно поведал:

— Жаль, но для первоначальных целей ты мне не пригодишься. Теперь ты насквозь пропитана вашей природной магией. В чистом виде она нам враждебна. Но ничего, использую тебя иначе. Поможешь уговорить своего хозяина, отроковица.

— Это ты расправился с теургами? — спросила я Валефара. Его появление меня не сильно впечатлило — подумаешь, назойливый выходец из иного мира! — но слова обеспокоили. Демон готовил какую-то подлость. Героям страшных сказок обычно удается победить нечистую силу хитростью. Будь здесь Джаспер, он придумал бы выход. Я же ничего не знала о логике этих потусторонних существ. Демон вел себя, как человек, но это было для него лишь забавной игрой, и реальные его возможности оставались для меня тайной.

— Наказал за своеволие, — охотно ответил демон на мой вопрос. — Неразумные убили тебя, мой ценный сосуд, а затем начали приставать с глупыми просьбами. Надоели договоры с людьми. Надоело быть у них на побегушках. Вот я и воспользовался оговоркой Второго Пакта: двести лет назад, дабы показать полное доверие демонам, теурги обязались даровать толику своей жизни архонту по его просьбе — но размер этой толики оговорить забыли! Видишь ли, понятия объема в нашем мире иные, особенно когда речь идет о такой сложно измеримой вещи, как человеческая жизнь. Жаль, теурги этого не учли. То-то они удивились, когда я высосал их досуха. И не только их: всех, кому не повезло оказаться в Адитуме в эту ночь. Столько силы! Хватит создать себе временное тело; знаешь ли, быть незримым духом довольно скучно.

Тень уплотнилась, одновременно с этим затрепетало пламя в светильниках, дым повалил гуще, сильнее зажурчала вода, стекающая по стене зала.

Как прядильщица вытягивает волокно из пряжи, демон потянул к себе искрящиеся нити огня, спирали дыма и струйки воды и принялся переплетать, создавая подобие человеческого тела. Языки пламени вытянулись и сложились в подобие пылающего костяка. Водяные фонтанчики закрутились и словно прозрачные жилы оплели мерцающий силуэт, дым расплылся лоскутами призрачной кожи.