Варвара Корсарова – Наш новый учитель – Дракон (страница 32)
Плоть Хельги продолжала испаряться прямо на глазах; ткань сорочки проседала, опадала, ложилась складками. Струйки пара, что шли от ее плеч, становились насыщеннее.
Что происходит с ее телом? Во что превращаются ее мышцы, кожа? Можно ли как-то остановить процесс? Вдруг помощь не придет вовремя? Мы лишь начали овладевать магией – да и разве нам под силу развеять эти непонятные чары?
Я собралась. Огляделась. Мысли потекли ровно и быстро.
На столике стоял стакан с касторовым маслом, которое принесла Розга для меня.
Мерзкая вещь. Но его не только пьют, чтобы успокоить желудок; моя матушка обильно наносит его на лицо перед сном. Чтобы не высыхала кожа, чтобы не было морщин. Доктор смазывал мои ожоги касторкой.
Я схватила стакан и выплеснула масло на Хельгу. По спальне потек слабый, прогорклый запах.
– Что ты делаешь? Зачем ты облила меня этой гадостью? – возмутилась Хельга. – Меня сейчас стошнит.
– Это меньшая из твоих бед. Смотри! Масло не дает плоти испаряться. Это помогло!
Хельга часто дышала и неверяще смотрела свою грудь. Масло обволокло плечи, стекало на живот, но пар уже не поднимался так бурно; масляная пленка этому препятствовала.
В спальню ворвался магистр Шторм, за ним бежала Адриана.
Он глянул на Хельгу и мигом оценил происходящее.
– Заклинание Ликвефактум, – сказал он. – Отойдите, не толпитесь! Ничего страшного. Сейчас.
Он быстро провел руками вдоль тела Хельги и произнес несколько коротких слов. Его глаза вспыхнули отчетливым красным огнем. От его ладоней на спину и руки девушки потянулись голубоватые змейки, тело Хельги на миг охватила светящаяся пелена. Хельга покачнулась, грузно села на кровать.
Магистр выпрямился.
– Я остановил процесс. Теперь дело за лекарем.
Он оглядел спальню.
– Кто вылил на нее касторовое масло?
– Я, магистр Шторм.
Шторм непроизвольно дернул головой, услышав мое признание.
– Не стоило? – поинтересовалась я встревоженно.
– Вы поступили правильно. Откуда поняли, что так нужно сделать?
– Не знаю, – растерялась я. – Само в голову пришло. Больше ничего сделать-то было нельзя.
– Магистр, но что с ней случилось? – встревоженно спросила Тара. – Ее прокляли?
– Что она пила или ела? – ответил вопросом магистр.
– Только вот это... микстуру от головной боли, – Хельга протянула дрожащую, полупрозрачную руку к стакану.
Барбара, увидев биение кровеносных сосудов под кожей на запястье, протяжно вздохнула и свалилась в обморок – просто осела на пол, привалившись к тумбочке. Никто не пришел к ней на помощь. Все были парализованы жутким зрелищем полупрозрачной Хельги.
Магистр достал носовой платок, обернул им стакан, посмотрел на свет.
– Где вы это взяли?
– У доктора Лоремара.
В спальню торопливо вошли классная дама и господин Гримвар, главный придворный маг. Его подняли с постели; черная борода стояла дыбом, длинные волосы всклокочены, под красным бархатным халатом – ночная рубашка, на ногах – атласные остроконечные туфли без задников.
– Ну-ка, ну-ка, что тут у нас? – добродушно пророкотал он, и все сразу успокоились; Гримвар умел внушать уверенность одним своим присутствием.
– Ликвефактум в форме снадобья, – ответил магистр.
– Вижу, вижу, – магистр Гримвар сокрушенно покачал головой. – Где вы добыли зачарованное снадобье, хотелось бы знать? Весьма опасная шалость, девочки мои, весьма! Если бы не магистр Шторм, этой барышне пришлось бы несладко. Но все хорошо, не о чем беспокоиться! День-два в лазарете, парочка крепких заклинаний, и она будет как новенькая, – магистр Гримвар взял Хельгу за руку, ободряюще похлопал по запястью. – Пойдемте, барышня, приводить вас в порядок.
Он повел дрожащую Хельгу к двери. Оказалось, что там молча стояла госпожа директриса, которую кто-то успел позвать. Она была бледна и метала глазами молнии.
– У нас никогда... – начала она. – Ничего подобного!.. Как этот напиток попал сюда?
– Я допрошу доктора, – сказал магистр Шторм таким тоном, что доктора оставалось лишь пожалеть.
– Напиток предназначался мне, – негромко произнесла Адриана. – Госпожа Росвиг принесла его от доктора, но я не приняла его вчера. Хельга попросила его и выпила.
В спальне сразу стало очень тихо. От слов Адрианы мурашки побежали по коже. Значение этого заявления стало понятно всем.
Как и Адриане. Я впервые видела ее такой растерянной. Она плотно сжала губы, нервным движением вытерла ладони о юбку. Неверящим взглядом посмотрела на стакан, который магистр все еще сжимал в руках.
Директриса и верховный маг обменялись встревоженными взглядами, а магистр Шторм задумчиво покачал головой.
– Мы во всем разберемся, девочки, – с нажимом сказала директриса. – Произошла ошибка. Беспокоиться не о чем. Мы найдем виновных и они будут наказаны. И попрошу без паники! – прикрикнула она на нас. Повернулась на каблуках и вышла за магистром Гримваром. Кайрен Шторм бросил на меня длинный задумчивый взгляд и тоже ушел.
Розга на миг задержалась – погрозив нам пальцем на прощание.
Адриана села на кровать, как будто ей подрубили колени. Обхватила себя руками и уставилась в противоположную стену.
Все остальные разошлись и продолжили торопливо переодеваться – молча, как будто опасаясь обсуждать произошедшее. Каждая пыталась осознать, что именно оно означало и какие может иметь последствия.
Однако даже это жуткое событие не могло повлиять на распорядок дня в Академии. Мерки с нас все-таки сняли, хотя никакой радости эта процедура нам не принесла. Госпожа Фуляр проделала все быстро и молча под наблюдением классной дамы. Если кто-то из девочек пытался задать вопрос о Хельге, ее тут же заставляли замолчать.
– Госпожа директриса во всем разберется. Пока обсуждать нечего, – обрывала нас Розга.
Потом нас повели на завтрак, но и каша, и сыр остались на столах нетронутыми. Все косились на пустое место, где обычно сидела Хельга.
Первое занятие – которое должна была провести госпожа директриса – отменили. Вместо этого нас посадили в классе и дали дополнительные задания по поэтике. Велели прочитать и разобрать два патриотических стихотворения. Скучнее занятия было и не придумать, но никто не возражал.
За нами не присматривали: Розга куда-то ушла.
Подумав, я захлопнула учебник, встала и отправилась проведать Хельгу в лазарете. Никто не сказал, что нам запрещено это делать. А спросить не у кого. Вот и все!
Тару звать с собой не стала – та задремала, спрятавшись за раскрытым учебником. Пусть отдыхает.
Я спокойно и уверенно прошла по коридору до лазарета. Служанка при лазарете впустила меня без вопросов.
Увидев Хельгу, я успокоилась. Она сидела на кровати и с аппетитом уписывала овсянку. Рубашка с длинными рукавами полностью закрывала ее тело, отчего сложно было оценить, какой ущерб нанесло ей заклинание развоплощения. Мне показалось, что Хельга стала значительно стройнее. По крайней мере, ее лицо и руки выглядели как обычно, а на щеки вернулся румянец.
– Магистр Гримвар наложил на меня несколько заклинаний восстановления, и сказал, что через пару дней мое тело станет полностью видимым, – сказала Хельга с некоторой гордостью. Она, кажется, даже радовалась тому, что стала героиней такого происшествия, что все носятся вокруг нее, жалеют. Вон, пирожное дали к овсяной каше. От уроков освободили.
– Но пока я боюсь на себя смотреть, – добавила она. – Это ведь ужасно – стать развоплощенной тенью!
Она театрально вздохнула.
– Тебе сказали, что произошло? Откуда взялось это заклятие?
– Гримвар решил, что доктор по ошибке добавил в микстуру какое-то средство, которое используют против крыс, – Хельга поморщилась. – Представляешь, оказывается, в замке живут развоплощенные крысы! Мне досталось немного заклинания, предназначенного для них. Я уж было подумала, что мне конец. Ходила бы я уродкой с прозрачным телом, если бы не магистр Шторм. Адриана молодец, что сообразила позвать его! Если бы помощь запоздала, от меня осталось бы одно сердце, и его тоже засунули бы в шкаф, как те драконьи сердца в Арсенале!
Больше ничего полезного она сообщить мне не могла. Всячески ободрив Хельгу, я отправилась обратно, но завернула к учительской, в надежде застать там госпожу директрису и расспросить. Вчера она уже поделилась со мной тайной – которая теперь уже вовсе не тайна. Но, может, и сегодня госпожа Лисандра захочет пооткровенничать?
Из учительской доносились голоса. Дверь была приоткрыта...
Я не должна подслушивать. Это занятие не пристало воспитанной барышне!
Тара, однако, не испытывала колебаний в таких ситуациях.
Не стоит упускать возможность разведать что-нибудь новое, сказала я себе. Желание знать – естественное право каждого человека. Тем более знать то, что тебя касается.
Я тихо подошла к двери и прильнула к щели.
Судя по голосам, в учительской было полно народу, но обзор заслоняла широкая спина магистра Гримвара. Он неторопливо, весомо говорил: