Варвара Корсарова – Наш новый учитель – Дракон (страница 29)

– ...Когда сидишь дома у камина, в тепле и уюте, в толстых носках, и радуешься, что тебе не надо выходить и тащиться по лужам и грязи, как распоследней собаке, – закончил Шторм.

Стало понятно, что светский разговор о погоде на этом следует закончить.

– Ну? – Голос магистра был насмешлив. – Что там дальше вы должны спросить по плану? Какие цветы я люблю?

Я прикусила губу. Именно это я и собиралась спросить.

Косо посмотрела на него. Похолодало, магистр нахохлился, поднял воротник пальто, застегнул его.

– Хорошо держится пуговица? – брякнула я.

– Отлично держится. Даже не надейтесь, что она случайно оторвется. Я теперь буду пересчитывать все пуговицы после каждой встречи с вами.

– Ничего, я все равно найду способ ее заполучить, – лукаво сказала я.

Мне вдруг очень понравилось поддразнивать магистра Дракона.

– Я вам поражаюсь, Эмма. Если вы – лучшая ученица в Академии, боюсь представить, что ждать от худшей.

– О, могу вам рассказать! Если вас возненавидят, будут подкидывать мух в суп, или заливать стул чернилами. Если вас полюбят, вам будут подбрасывать пылкие записочки на уроках, а также вздыхать и атаковать томными взглядами. Не сомневайтесь, вы уже обзавелись поклонницами.

– Надо бы мне постараться, чтобы меня возненавидели, – Шторм казался ошарашенным. – Мух в супе я спокойно переживу, а вот записочки – вряд ли.

– Да бросьте, магистр! – безжалостно продолжила я. – Неужели вы так боитесь женского внимания? Мне кажется, вы его получаете достаточно. Ни за что не поверю, что вы испугались стайки юных девушек.

Я сама себе поражалась. Наверное, так на меня подействовал ночной воздух и непривычная свобода. Я вдруг стала игривой и кокетливой, и разговаривала с учителем так, как не позволяла себе даже с моим женихом.

Или на меня так подействовало подчеркнуто грубоватое обхождение магистра, близость его крепкого плеча, случайные прикосновения его руки?

Шторм глянул на меня не то с любопытством, не то с насмешкой.

Я ответила задорной улыбкой. Которую испортило неприличное бурчание в желудке!

Я смутилась и отвела глаза.

Мы проходили мимо таверны, из которой на улицу тек одуряющий аромат – жареного в масле лука, свежей горчицы и чего-то пряного, острого.

В таверне горели все окна, из приоткрытой двери доносились приглушенные голоса и стук вилок.

– О, Небеса, как пахнет! – простонала Тара и приложила руку к животу.

– Это лучшая таверна в городе, «Подкова и пирог», – принц мечтательно зажмурился. – Ох, какие тут подают пироги со спаржей! Наш придворный повар мечтает заполучить их рецепт. Но владелец отказывается продать его даже королеве.

Шторм остановился, мрачно осмотрел нас с Тарой.

– Девчонки, вы ужинали?

– Ужинали, – грустно призналась Тара. – Но давно, и какой это был ужин! Сыр такой черствый, что от него и крысы бы плевались. Кексов в магазине мы так и не попробовали...

– Как я не догадался захватить один, – расстроился принц.

– Вар! Девчонок надо накормить, – велел Шторм. – Заглянем в таверну.

Я испугалась.

– Нет, нет, нам надо скорее в Академию! Вдруг нас хватятся.

– Вас уже поймали за проступок. Чего теперь вам волноваться?

– Можно сказать директрисе, что они были у меня, – несмело предложил принц. – Что я позвал Эмму, чтобы обсудить с ней... учебную программу!

У меня в груди радостно трепыхнулось. Тара глянула на Ингвара с восхищением. Магистр скептически скривился.

– Это нормально, что принц отводит к себе в покои учениц среди ночи?

– Принц выше всех подозрений! – с некоторой надменностью отозвался Ингвар.

– Тебе виднее, высочество. Пошли. Я тоже не прочь подкрепиться.

Магистр бесцеремонно подтолкнул меня в спину, потому что я все еще колебалась.

Но больше упираться не стала. Теперь я была уверена, что наша выходка сойдет нам с рук.

Хорошо иметь в друзьях принца!

Я раньше не бывала в подобном заведении, и потому вошла в таверну, испытывая как любопытство, так и робость. Для верности держалась за широкой спиной магистра Шторма.

Но внутри оказалось мирно. Мы попали в длинный зал с низкими потолками. Освещался он лишь огнем из огромного, как ворота, очага, где крутилась на вертеле баранья нога. На деревянных столах стояло по свече. Они заливали зал теплым оранжевым светом, на потолке метались тени посетителей.

Отблески огня играли и на начищенных подковах. Они покрывали стены от пола до потолка. Подковы были всевозможных размеров и форм – подковы зимние и летние, горные и равнинные, для упряжных и скаковых лошадей, и не для лошадей вовсе, а для невиданных зверей с тремя пальцами! Некоторые подковы украшала гравировка, другие были изрядно истерты, но все наверняка приносили хозяину неиссякаемую удачу.

Народу в заведении собралось немало. Посетители пили пиво из огромных кружек, болтали и смеялись. На нас не обращали внимания.

За стойкой хлопотал веселый трактирщик с лысой как яйцо головой.

Шторм уверенно провел нас в закуток. Место удобное – нас не видно, а мы можем подсматривать за посетителями сколько душе угодно.

За стол сели в том же порядке, что и шли – я с магистром на одной стороне стола, принц с Тарой – напротив.

От смущения я держалась скованно и то и дело поглядывала на магистра с подозрением, пытаясь найти объяснение его поступку.

Приятно, конечно, что он пригласил нас на ужин. Он наш наставник и заботится о нашем благополучии. Но все же совместная трапеза с воспитанницей, да в городе, да глубокой ночью – это, пожалуй, чересчур.

Принесли грифельную доску со списком блюд. Мы с Тарой, стесняясь, долго шушукались и переговаривались, выбирая те, что имели названия попроще, а цену – пониже. В конце концов Ингвар потерял терпение, отобрал доску и завил:

– Сам закажу для вас. Я знаю, что вам понравится.

Магистр подозвал полового мальчишку, тот выслушал мужчин и умчался, а всего через пять минут нам принесли заказ.

Когда прислуга отошла со стола, Ингвар отодвинулся поглубже к стене, в тень, стянул фальшивую бороду и остервенело поскреб подбородок.

– Чертова пакля... – пробормотал он и пояснил:

– Что поделать, без маскировки мне не обойтись, когда выбираюсь в город.

– И часто ты это делаешь?

– Реже, чем хотелось бы. Эмма, ешь давай! Потом поговорим.

Нам с Тарой подали по тарелке с крохотными пирожками всевозможных форм – круглыми, треугольными, овальными и закрученными спиралью.

Ничего подобного я в жизни не пробовала. Тесто – тонкое, легкое, с хрустящей глянцевой корочкой. Начинка и вовсе невероятная – индейка и сыр, финики и орехи, пряная капуста, тыква и паштет.

Пирожки таяли во рту, а рука уже сама тянулась за следующим.

Утолив первый голод, я устыдилась и вспомнила о манерах. Выпрямила спину, расправила салфетку на коленях, вооружилась ножом и вилкой.

Покосилась на своего соседа, и поежилась, осознав, как близко он сидит.

Магистр Шторм скинул пальто, его плечо часто касалось моего, когда он орудовал ножом и вилкой, и я чувствовала жар его тела сквозь ткань рубашки. Порой мое колено задевало его твердое бедро, что было и вовсе непозволительно по правилам хорошего тона, но в этом месте, в этот час и в этой странной ситуации казалось естественным.

Магистр пирожками пренебрег. Он взял отбивную с фасолью и ел с аппетитом сильного мужчины, который целый день совершал подвиги, ужасно устал и проголодался.

По привычке оценивать характер человека по его манерам (которую в нас усердно вбивали в Академии), я украдкой наблюдала за Штормом.

Стало ясно, что со столовым этикетом он знаком, но не считает нужным следовать ему дотошно. Магистр преспокойно положил локти на стол, держал нож той рукой, что ему удобнее, и не гнушался подбирать подливку с тарелки корочкой хлеба.

Однако все выглядело так естественно, что не вызывало отторжения.