Варвара Корсарова – Королева френдзоны (страница 23)

— По ларькам для шаурмы, что ли? Экскурсии по лучшим помойкам и свалкам города у них нет?

— Фу, какая ты снобка. И зануда. Между прочим, любая городская свалка — интереснейшее место со своей экосистемой, легендами и экзотическими обитателями. Я бы не отказалась побывать там со знающим гидом.

— Ты мне зубы не заговаривай. Ладно, ночная экскурсия по заброшенным домам — это и правда любопытно. Но Федор теперь всегда за нами хвостом будет таскаться?

— Да что ты против него имеешь! — Диана сердито отставила поднос. — Интересный же мужик! Самобытный, с характером. Неужели он тебе ни капельки не нравится? Мне показалось, между вами завязалась химия. Надеюсь, случится эффектная реакция. Знаешь, как если натрий смешать с водой… помнишь, в школе опыт показывали?

— А что будет? У меня по химии слабая четверка была, и то благодаря списанным у Глеба домашкам.

— Будет взрыв и искры!

Тина вздохнула.

— Не верю я в искры… я не из тех женщин, которые способны их высекать. Но ты права: да, Федор мне интересен. Есть в нем эта… взрывная энергетика. Знаешь, вчера я даже из-за Глеба с Улей не сильно переживала, потому что на Федора отвлекалась. Но все же это не мой тип мужчины. Я не хочу иметь с ним дела.

И она сложила руки на груди, чтобы показать, что ее решение окончательное.

— Постой, не руби сгоряча… — Диана села, подобрав под себя ноги. — Что значит — не твой тип мужчины? Ну да, он не такой, как глупышка Глеб или славный Славик. Считаешь, они воплощение твоего типа мужчины? Но много ли счастья они тебе принесли? Ты с Федором познакомилась недавно и не должна делать скоропалительных выводов.

В первую минуту Тина не знала, что ответить. Ее раздирали противоречия. Чтобы потянуть время, она собрала фантики от сожранных Дианой конфет, расправила и аккуратно сложила стопкой.

— Федор меня пугает, — призналась она. — Я не знаю, что с ним делать. Он полон разных сюрпризов.

— Пока сюрпризы были только приятные.

— Он себе на уме. Он непредсказуем. А значит, со временем будут и неприятные сюрпризы. По-моему, он всегда будет поступать по-своему. И я не думаю, что у него в отношении меня серьезные намерения. Так, провести время… Не хочу.

— Ты сама не знаешь чего хочешь! — рассердилась Диана, залпом допила чай и вытерла рукой губы.

— Знаю, — тихо ответила Тина. — Хочу, чтобы в моей жизни было все просто и понятно. Если в ней появится мужчина, то пусть такой, с которым я буду делить все-все. Мысли, радости и проблемы… О котором я смогу заботиться, и он будет мне за это благодарен. Но будет любить меня не только потому, что я делаю его жизнь уютной. Он будет любить меня самозабвенно. И мы будем не только любовниками, но и друзьями. Я хочу спокойной романтики. А вот этих взрывов, искр… пожалуй, не надо. Взрывы оставляют после себя угли, пепел и разрушения.

— Это самая наивная чушь, которую я когда-либо слышала, — сказала Диана с глубоким сочувствием и погладила Тинину руку. — Я поняла. Ты по-прежнему хочешь Глеба в спутники жизни. Старого, изведанного вдоль и поперек друга.

— Глеб отпадает. Я долгие годы надеялась, что у нас в один прекрасный день все сложится по-другому, но теперь… перестала надеяться. Мне жаль нашей многолетней дружбы, но, наверное, ей вот-вот придет конец… — Тина вздохнула. — Я не буду больше терзать себя несбывшимися надеждами.

— Ну, раз не хочешь Глеба, то хочешь другого удобного мужчину. Который не заставит тебя злиться и выходить из своей раковины. Но это все не то. В любовь надо бросаться с головой, ничего не просчитывая. Разрешать себе безумства и глупости. Верить, что ты достойна быть любимой, даже если не печешь пироги!

Тина нахмурилась и упрямо помотала головой. Конечно, иногда она думала о том, каково это — бросаться в омут с головой, ходить по краю, затевать опасные эксперименты, не зная, каков будет результат. И просыпалась в ней тоска по этим неизведанным ощущениям. Да нет же, хотелось все же безумной романтики! Но…

— Диана, мне скоро тридцать. По-моему, поздновато пускаться в безумства и экспериментировать. Мне нужна удобная вторая половинка.

— Вот именно, скоро тридцать. Пора понять, что не бывает никаких вторых половинок. Федор, по-моему, не самый плохой вариант.

— Опять выращивать отношения из легкой симпатии? — Тина поморщилась. — Это я уже проходила. В случае с Федором у меня даже симпатии особой нет. Есть так… любопытство и физиологический интерес.

— Уже неплохо. Менять жизненные приоритеты никогда не поздно. Мы уже двинулись в верном направлении и не должны с него сворачивать.

Диана скинула одеяло и хлопнула по голым коленкам.

— Честно говоря, утро после пьянки — не самое лучшее время для откровений. Есть хочу!

— Сейчас напеку сырников!

— Нет уж! Собирайся и пойдем завтракать в кафе, как избалованные дамочки. А потом отнесем в мастерскую твои туфли. Или сдадим их обратно в магазин.

— А нет туфель, — улыбнулась Тина. — Я сегодня обнаружила что Федор их забрал с собой. Наверное, хочет приколотить каблук.

— Видишь, какой полезный в хозяйстве мужчина! — рассмеялась Диана. — И жнец, и швец, и по туфлям спец.

24

За воскресенье Глеб позвонил ей два раза. В первый раз, верная своему решению, Тина на звонок не ответила. Во второй раз все же не выдержала, нажала кнопку, но услышав: «Тина, я хочу у тебя спросить насчет Ули…», быстро ответила, что сидит в кресле у косметолога и разговаривать не может.

А вот Федор не позвонил. И это ее отчего-то задело. Хотя не должно было задеть. С чего вообще он будет ей звонить? Отчитаться, как идет ремонт каблука? Пригласить на свидание? Она бы все равно отказалась. Так что нечего о нем думать. Все равно скоро увидятся.

В понедельник Глеб несколько раз заглядывал в кабинет Тины, но увидев, что она не одна, говорил что-нибудь веселое и малозначащее и убегал.

Настиг он ее уже вечером, в коридоре, когда Тина сражалась с принтером.

Принтер прятался в самом дальнем конце коридора и использовался редко, только когда у сотрудников ломалась техника в кабинете и было лень идти за распечатками далеко. Принтер был допотопный и обладал на редкость мерзким характером.

Тина считала, что в его внутренностях живет злобный офисный лепрекон, главная цель которого — делать пакости людям.

Вот и в этот раз выдал лист, сплошь покрытый абракадаброй со множеством звездочек и прочих символов, которыми маскируют нецензурные выражения. Наверное, так принтер показывал свое отношение к Тине и жизни в целом.

Затем он затянул в себя полпачки листов и подавился.

Тина шепотом ответила принтеру в его же духе и начала вытаскивать зажеванную бумагу. К местному сервис-инженеру она решила пойти в последнюю очередь. Он был крайне неприятный и заносчивый тип. Редко мыл волосы, ковырял спичкой в зубах и требовал, чтобы перед ним лебезили. Не исключено, что обитающий в принтере лепрекон был его фамильяром.

Тина открыла крышку, осторожно пошерудила в механизме пальцами, перемазалась краской, еще раз выругалась от души.

В этот момент ее обхватили сзади за плечи, дружески тряхнули и оттеснили в сторону.

— Опять с техникой воюешь! — сказал Глеб. — Ну, кто кого?

— Пока он меня кладет на обе лопатки, — призналась Тина.

— Давай, помогу, — Глеб закатал рукава. — Что ж ты сразу не позвонила, как всегда? Смотри, испачкалась вся…

Тина отошла в сторону, чтобы не мешать.

Когда Глеба не было в ее поле зрения, не думать о нем было легко. Но стоило ему появиться, как она немедленно впала в привычную меланхолию.

Она смотрела на модную щетину на его щеках, на короткие волосы на затылке, и тихонько вздыхала.

Глеб всегда такой — дружелюбный, услужливый, — и не только с Тиной. В школе, в университете, в офисе все девушки считали его славным парнем, с которым приятно шутить и флиртовать. Ну и влюблялись, как же без этого. Однако немногим удавалось добиться взаимности.

Долгие годы Тина даже гордилась своим статусом «кореша». Глеб ведь и правда считал ее близким другом и открывался перед ней больше, чем даже перед сердечными подружками. Ему с ней спокойно и легко… А она, дурочка такая, взяла и начала мечтать о большем.

И вроде все сейчас в порядке, у каждого своя жизнь, и получается разговаривать как обычно, но сердце все равно щемит.

Глеб в два счета укротил принтер, вытер руки влажной салфеткой, и спросил:

— Вы нормально в субботу домой добрались? Ты ничего не рассказала… занята все время, дела у тебя какие-то!

— Да нечего рассказывать. Все в порядке. У вас с Улей… как?

— Вроде неплохо, — застенчиво улыбнулся Глеб. — Только, по-моему, вечер в ресторане ей не особо понравился…

— Глеб, не стоило устраивать свидание с девушкой в присутствии старой подруги, — как можно мягче сказала Тина. — Больше так не делай.

— Уля не будет ревновать, — сказал Глеб недоуменным тоном. — Я объяснил ей, что мы друзья со школы.

— Мало кому из девушек понравится, что у ее парня есть близкий друг женского пола. С которым — которой! — он проводит много времени. Помнишь, как твоя Эльвира злилась?

— Уля совсем не такая, как Эльвира!

— Но все же нам больше не надо встречаться. Чтобы не расстраивать девушку, которую ты любишь.

— Не совсем дурак, понимаю, — нахмурился Глеб. — Но все же… ты важная часть моей жизни. И моя девушка должна принять не только меня, но и мои интересы и моих друзей.