Варвара Корсарова – Королева френдзоны (страница 20)

Когда они сели в салон — все трое на заднем сиденье, Тина рядом с притихшей Дианой, Федор у дверцы — она все же сказала ему негромко:

— Диана не пьяница. Я впервые ее такой вижу. Ей сегодня звонил ее бывший, она расстроилась, разнервничалась, вот и… перебрала.

— Дело житейское, — спокойно сказал Федор и пошевелился, вдавливаясь в нее твердым плечом. — Бывает. А что ее парню надо было?

— Они расстались, потому что он ей врал. Диана его прогнала. Теперь он ее в покое не оставляет, названивает, просит второй шанс.

— А она не дает ему второй шанс?

— Не хочет. Диана ранимая. Хоть и выглядит такой… боевой задирой со стервоточиной.

— Ох девчонки-девчонки… стервозные вы мои воительницы… Тяжело вам вашу броню таскать. Сердечко-то у вас все равно хрупкое, нежное, — вздохнул Федор и глянул на Тину искоса. Насмешливо или сочувственно — она не поняла, и на всякий случай высокомерно вскинула бровь.

— Я все слышу, — вдруг отчетливо сказала Диана. — Не надо меня жалеть. А то в глаз дам.

— Ишь какая боевая! — восхитился шофер.

— Шеф, тут останови, у второго подъезда, — скомандовал Федор и обратился к Тине: — Ты ее к себе привезла?

— Пусть у меня переночует. Я за ней присмотрю. Диана, выходим! Приехали!

Диана невнятно возражала, рвалась выбраться из салона, забыв расстегнуть ремень. Тина одна бы не справилась с подругой, но Федор без лишних слов взял на себя доставку буйной женщины домой.

Задача была непростой. На улице, глотнув свежего воздуха, Диана развеселилась. Она упорно разворачивалась и шла прочь от подъезда, утверждая, что сейчас пора прогуляться, потому что время детское и все веселье впереди.

Федор и Тина хватали ее за руки и тащили назад, а Диана задорно распевала «Вместе весело шагать по просторам!» и требовала подпевать.

— Сколько в ней энергии! — добродушно удивлялся Федор. — Но надо ж так уплыть от дорогого вина. Не иначе сомелье Лаврентий его бодяжит.

Тина тосковала и скрипела зубами. На Диану она не злилась, хоть и не ожидала от нее такой подставы. Федор отлично помогал с ней управиться, но если бы в помощниках был Глеб… ей было бы проще.

Все-таки Федор — чужой человек. Свалился как снег на голову, и за короткое время знакомства успел увязнуть в их девичьих проблемах по горло, видел ее и Диану в разных нелепых ситуациях…

Как тут сохранить лицо и невозмутимость! Пусть только он поднимет Диану к ней в квартиру, она его сразу выпроводит! Скажет спасибо за все и отправит восвояси.

Пусть едет к себе домой, к дочери. Интересно… Глеб зашел к Ульяне в гости? Возможно… Наверное, Федор будет недоволен, если застанет его там. А вдруг Ульяна с Глебом уже не только телевизор смотрят?

Но это уже не мое дело, одернула себя Тина, лишь на секунду испытав боль. Пусть сами разбираются… А мне бы Диану в себя привести!

Наконец, Диану удалось втолкнуть в подъезд. Тут она притихла, смирилась, начала зевать. По ступенькам шла медленно, навалившись на плечо Федора.

— Федя, ты классный, — говорила она монотонно. — Вот реально, классный. Но Тине не подходишь. Нет-нет. Даже не думай. Ей нужен щедрый, изобретательный и смелый, и далее по списку. Но главное — романтик! А ты, Федя, хоть и ловкач, и танцуешь как наскипидаренный, но не романтик, нет.

— Почему это не романтик? — обиделся Федор. — Я романтик.

— Может и романтик, да не такой. Ты приземленный романтик. Своего не упустишь… А Тине нужны… алые паруса, миллион алых роз, страстные слова, белый конь… белый конь обязательно! Чтобы Тина забыла этого… друга своего разлюбезного…

— Кого забыла? — заинтересовался Федор, помогая ей преодолеть ступеньку.

— Диана! — зловещим голосом прошипела Тина.

— Молчу! — Диана приложила палец к губам. — А еще Тина не будет печь тебе пироги. Ни за что! Она свободная женщина и не пойдет в кухонное рабство. Тебе нужна совсем другая жена. Ищи себе хозяюшку… Как вы, мужики, любите… Ты перекати-поле, решил, значит, осесть у уютного семейного очага, и чтоб тебя облизывали и слушали твою трепотню, в рот заглядывали…

— Да-да. Ага. Буду искать хозяюшку, чтоб в рот заглядывала. Тина, это твоя квартира? Открывай.

Тина достала ключ трясущимися руками. Господи, как же она устала за день! Как назло, ключ застрял в скважине. Тина пыхтела, налегала на него, сломала ноготь но ничего не добилась.

— Постой, дай я …

Федор аккуратно прислонил уставшую от болтовни Диану к перилам и накрыл ладонью Тинину руку с ключом. Сжал пальцы — Тина почувствовала жесткую кожу на его ладони — пошевелил ключом и повернул. Замок поддался сразу, как будто Федор знал заклинание «Сезам, откройся».

— Диана, заходи! — позвала Тина, выдергивая руку из ладони Федора. А тот еще и придержал ее немного. Нашел время заигрывать!

Диана не ответила.

— Уснула! — удивился Федор. — В такой позе!

Оказалось, Диана, устав ждать, села на лестницу и прислонилась к перилам. Ее голова попала ровнехонько между столбиков и провалилась.

Тина потянула ее за плечи, но с Дианиной головой произошло то же несчастье, что и с ключом. Голова застряла. У Дианы были слегка оттопыренные уши (которые она считала пикантными), и теперь, вопреки всем законам физики, они почему-то никак не пролезали обратно. Да еще пышные рыжие пряди зацепились за шурупы.

— Чтоб тебя! — простонала Тина. Она осторожно вертела голову подруги, стараясь не поранить ее. Федор спустился по пролету и стал помогать с тыла.

— Главное, не снять с нее скальп, — предупредил он хладнокровно. — Тяни, тяни! Так, осторожненько!

Кое-как Диану удалось освободить, поднять, завести в квартиру и уложить в кровать в Тининой спальне. Диана приоткрыла глаза и пробормотала:

— Прости, подруга. Я тебя подвела. Что-то меня развезло…

— Утром поговорим, — сурово оборвала ее Тина.

Она сняла с подруги сапожки, дала ей таблетку, напоила водой и уложила спать.

А когда вышла в гостиную, удивилась, обнаружив, что Федор еще не ушел, и расхаживает по комнате с видом полководца, осматривающего захваченный город.

21

Прищурившись, он изучал фотографии в рамочках, Тинину коллекцию стеклянных фигурок на полочке, книги в шкафу.

Хорошо хоть руками ничего не трогал. Руки он держал сложенными за спиной, грудь вперед колесом.

— Вязанием увлекаешься? — он мотнул бородкой на забытый на диване клубок с воткнутыми спицами. — Надо же, по тебе и не скажешь. Что вяжешь? Кофточки, шарфы? А носки связать можешь?

— Это тетя Ксения заходила, она оставила, — быстро нашлась Тина. — Федор, уже поздно, и…

«Тебе пора домой», проглотила она остаток фразы, потому что в этот момент Федор уселся на диван, вальяжно положив руку на спинку и закинув ногу на ногу.

В комнате было темно, горел лишь небольшой светильник над столом, и от интимности обстановки Тина почувствовала легкую тревогу.

Федор явно не думал, что хозяйка готовится его спровадить. Он расположился надолго.

Зачем он остался? Рассчитывает на продолжение вечера тет-а-тет? И на пылкое выражение благодарности за все оказанные услуги? Смотрит он как-то… со значением.

— Уснула Диана? — спросил он светским тоном.

— Уснула. Федор, послушай…

— Я бы не отказался от чашки чая. Найдется?

«Нет», — отрезала бы стервозная и уверенная в себе девушка, разбивательница сердец, думающая только о себе и своем комфорте. «Прости, уже поздно, я устала. Спасибо и всего хорошего», — закончила бы она.

Тина вздохнула.

— Зеленый или черный? Молоко, сахар?

— Черный, одну ложку сахара.

Тина ушла на кухню и взялась готовить чай. Рука сама потянулась к дорогому индийскому, который нужно было долго заваривать в специальном чайнике с толстыми стенками, и сверху для тепла сажать матерчатую бабу-грелку, которую Тина сшила еще в школе. Но Тина подавила инстинкт и распечатала пачку с бумажными пакетиками. Опустила пакетик в кипяток, прислушиваясь к звукам в квартире.

Федор сидел тихо, шелестел страницами журнала, который взял на столике.

Тина начала выставлять на поднос чашку, блюдце, сахарницу, насыпала печенья в тарелочку, подумала, не нарезать ли бутербродов с ветчиной и сыром… но вовремя опомнилась.

Нет уж. Больше она не будет искать путей к сердцу мужчины через желудок, пищевод и прочие обходные физиологические тропы. И вообще: зачем ей сердце Федора? Совершенно незачем.

— Вот твой чай, — она поставила на столик чашку. Поднос и прочие атрибуты хорошей хозяйки остались на кухне.

— Спасибо, — поблагодарил Федор, принимая чашку. — А ты не будешь за компанию?