Варвара Корсарова – Королева френдзоны (страница 2)

А у Тины аппетит пропал окончательно. Она так и эдак прикидывала и соображала: что, если Глеб тоже считает, что застрял у нее во френдзоне?

Ведь действительно: она ни разу не сказала ему, что любит его больше, чем друга. Хоть и намекала по совету интернет-психологов. Но мужчины, как известно, обладают смекалкой чугунного утюга, когда дело касается женских намеков.

А вдруг Глеб мечтал о ней все эти годы, страдал и мучился, но стеснялся сказать? Боялся лишиться друга, сделав неосторожное признание. А вот теперь созрел и набрался мужества!

Тина приложила холодные ладони к горящим щекам.

Глупо, конечно, надеяться, но что за жизнь без глупых фантазий и надежд!

Вокруг Глеба всегда кружили стайки девиц. Но при этом Глеб не был дамским угодником и не гонялся за каждой юбкой! Если девица мелькала перед его глазами достаточно долго и не вызывала у него отторжения, он начинал с ней встречаться. Сколько у него было, подруг этих?

Четыре. Напористая, шумная Лена в выпускном классе. Черноокая, томная Анжелика со второго по третий курс, потом ее сменила бойкая Катя. С Катей у Глеба с виду все было серьезно, они вместе снимали квартиру до окончания вуза. После выпуска Катя уехала в другой город, отношения не выдержали проверку расстоянием и сошли на нет.

Затем Глеб познакомился с фитнес-тренершей Эльвирой: худое тело, стрижка под мальчика, хищная улыбка. Любовь с Эльвирой продолжалась недолго, месяца три.

Расстались они, кстати, из-за Тины. Эльвира отчаянно ревновала Глеба к его старой подруге и попыталась убрать Тину из жизни Глеба. Сочиняла про нее гадости, грубила в глаза. Глеб этого не потерпел и убрал из своей жизни Эльвиру.

Может и еще кто у него был… эпизодически? Маловероятно. Глеб презирает случайные связи. Он на редкость порядочный и щепетильный мужчина.

Тина твердым шагом отправилась в кафе, придумывая, что скажет Глебу если тот и правда созрел. Боже, какое волнение!

В кафе Тина огляделась: Глеб сидел у столика у окна и призывно махал ладонью.

Она замедлила шаг, любуясь. Красивый все же парень! Высокий худощавый брюнет. Глаза темные, слегка раскосые, брови вразлет, прямой нос, подбородок твердый. Правильная мужская красота, благородная, без смазливости.

И вовсе Глеб не идиот, что еще Диана придумала! Он честный, заботливый, щедрый. С тонким чувством юмора. Много читает, много знает. Одевается просто, но синяя рубашка и узкие джинсы сидят на нем, как на Аполлоне.

Хм, а как бы выглядел Аполлон не в тунике, а в джинсах? Да чего гадать: он выглядел бы как Глеб Шуткарев!

Тина прошла к столику у окна. Глеб вскочил и отодвинул для нее стул. Манеры у него джентльменские — мама таким воспитала.

Тина села, заметив краем глаза, что соседний столик заняла Диана и два ее поклонника из отдела связи с клиентами. Диана кивнула Тине, многозначительно подняла брови и скосила глаза на Глеба. Тина отвернулась. Потом она разберется с подругой. Хочет подслушивать — пускай. Ей можно.

— Тина, я тебе взял сырный суп и салат из морской капусты, — сказал Глеб. — Все, что ты любишь.

— Спасибо, — растаяла Тина. Глеб помнит ее вкусы. Знает, какое мороженое она предпочитает, и какой кофе берет в автомате. Он чуткий, внимательный. Но все же иногда делает ей больно своими словами. «Молоток». «Верный боевой товарищ»!

— Как у тебя дела? — Глеб взял вилку и ткнул в оливье — он любил простые, сытные блюда. Сколько Тина ему нажарила котлет и наварила борщей — не счесть! — Давно к тебе не заглядывал. То командировки одна за другой, то проект сложный…

— Нормально дела, — Тина пожала плечами. Она смотрела на Глеба, не отрываясь. В окно кафе ворвалось солнце, луч упал на волосы Глеба и запутался в его ресницах. В карих глазах блестели золотые точки, солнечный зайчик щекотал шею; Глеб даже попытался смахнуть его рукой. Тине очень хотелось потрогать его кожу. Наверное, она нагрелась от солнца…

— Родители как? — продолжал интересоваться Глеб.

— Живы-здоровы.

— Мои о тебе постоянно спрашивают. Зашла бы, навестила…

— Постараюсь, — улыбнулась Тина. — Времени все нет, Глебыч. Издержки взрослой и самостоятельной жизни.

— У тебя кто-то появился? Новый парень? — Глеб слегка нахмурился.

— Нет! — затрясла головой Тина.

— Со Славой больше не виделись?

— Нет… Созваниваемся иногда. Он просил узнать у моей мамы о вакансии педагога в лицее. Славе теперь нужно больше денег. Слава жениться собрался. На той… цветочнице.

— Ну да, — смутился Глеб.

Когда Слава расстался с Тиной, он честно объяснил, что увлекся другой. Продавщицей из цветочного магазина. С избытком косметики на лице и ногтями длиной в пять сантиметров, блестящими от стразов. Цветочница не читала Чехова и не варила борщей, но была развязной и смешливой.

Слава познакомил ее с Тиной при случайной встрече на улице через несколько дней после расставания. Пока Слава и Тина вели прохладную светскую беседу, цветочница хохотала по поводу и без повода. При этом закидывала голову и широко открывала рот. Поэтому в ее внешности Тине запомнились лишь крупные белые зубы. И ногти со стразами. Цветочница любовно ущипнула ослепительными ногтями Славу за щеку, чтобы показать его «бывшей», кто тут теперь его «нынешняя».

Слава познакомился с ней, когда выбирал для Тины букет роз. И тут же решил, что они с Тиной «друг другу не подходят».

Тина так и не поняла, что в цветочнице было такого особенного… что привлекло в ней Славу? Пожалуй, Тина все-таки была немного влюблена в светловолосого учителя истории. Не так, как в Глеба. Но настоящая любовь дается раз в жизни. Прочие отношения могут развиться в большее со временем, если есть уважение и интерес.

— Я видел новую Славкину девушку. На мой взгляд, ничего особенного, — сказал Глеб ободряюще. — Честно говоря, я рад, что вы со Славкой расстались. Он хороший мужик, но ты достойна лучшего. Славка в первую очередь о себе думает. И все разговоры у него на один лад: «Я то, я се, я пятое, я десятое…»

Тина смотрела в тарелку, где размокали и тонули сухарики, но ложку не брала.

— А у тебя как на любовном фронте? — она подняла глаза. Вот, небольшое поощрение. Давай, Глеб, теперь тебе слово.

— Пока никак, — смутился тот. — Конечно, полно милых девушек. Глаза разбегаются! Такие красотки — подойти страшно…

С озорной улыбкой он обвел кафе вилкой, предлагая Тине полюбоваться на красоток. Вилка на миг задержалась у дальнего столика в углу, подле фикуса, где сидели практикантки.

Тина отодвинула тарелку с нетронутым супом. Выудила пальцами из салата кусочек сыра и отправила в рот. Сыр был на вкус как мыло. Беседа не помогала появлению аппетита.

— Так о чем ты хотел меня попросить?

— Вот об этом и хотел, — Cмуглые щеки Глеба потемнели от румянца. — У вас в отделе есть одна девочка… Ульяна. Ее недавно взяли. Тестировщицей на полставки. Она студентка, молоденькая, лет девятнадцать. Ты с ней вроде дружишь?

— Нельзя сказать, что дружу. Но общаюсь тесно. Меня назначили ее куратором, я ей помогаю освоиться, — Тина сглотнула комок в горле и внимательнее посмотрела на столик у фикуса. И увидела Ульяну. Тонкую, хрупкую, с русой косой.

Ульяна сидела с видом заправской скромницы, в общем разговоре не участвовала. Да она и была такой: робкая, тихая, пугливая, как олененок. Хотя в ее больших серых глазах с поволокой что-то такое порой проблескивало… шалое.

— Познакомь меня с ней.

В голове у Тины раздался набат, в ушах зазвенело. Это разбивались и рушились ее надежды.

— А почему сам не подойдешь и не познакомишься? — произнесла она хриплым голосом. — Ты же видный парень. Она будет польщена.

— Ты же знаешь, я довольно стеснителен. — вполголоса признался Глеб. — Однажды подошел к ней… просто спросил о чем-то, пошутил. Она так на меня посмотрела… С недоумением. Чуть ли пальцем у виска не покрутила. Понимаешь, ей девятнадцать, а мне уже двадцать девять. Даже седина появилась. У нас в семье мужики рано седеют. Ты же видела моего батю. У него голова стала белой в тридцать два. Наверное, Ульяна считает меня старым придурком.

— Не городи ерунды!

— Не буду, — он быстро улыбнулся. — Окей, я мужчина в самом расцвете сил. Просто в этот раз… все как-то не так. Я не могу разговаривать с Ульяной, как с другими девушками. Сыпать комплиментами, трепаться ни о чем, шутить. У меня язык отнялся, когда я к ней подошел, представляешь?

— Представляю, — прошептала Тина, пораженная до глубины души. И поразили ее не столько слова Глеба, сколько его тон. Глеб говорил серьезно, без обычной для него легкой иронии.

Тина даже оробела. Она не узнавала его. Друг детства превратился в незнакомца, и смотрел на нее чужими, взрослыми глазами.

— А сердце так и заколотилось, и колени задрожали. Как у сопливого пацана, честное слово! — закончил Глеб и прижал руку к груди, давая понять, что дело серьезное. — Да и клеиться на работе — так себе идея. Ульяна старается, не привыкла еще к нашему бедламу. У нее глаза растерянные-растерянные… А тут я со своими ухаживаниями! Ей это надо?!

— Откуда мне знать, что ей надо! А вот ты… Глеб, по-моему, ты влюбился. В первый раз в жизни.

Сказав это, Тина судорожно вздохнула. Как только прозвучали эти слова, в груди у нее словно набух тяжелый, холодный шар, он давил изнутри, рвал грудь на части.

Тина боялась заплакать, и поспешила улыбнуться, что получилось некстати: Глеб глянул на ее улыбку удивленно.