Варвара Кислинская – Сокровища Зазеркалья (страница 86)

- Вел! – трясу я его за плечо. - Велкалион!

Никакой реакции. Губы этого чуда причмокивают и растягиваются в блаженной улыбке, но просыпаться он не собирается.

Через пять минут, окончательно убедившись в своей беспомощности перед богатырским сном юного эльфа, я сдаюсь и решаю позвать на помощь магов. Слишком крепкий сон Велкалиона похож на полное магическое истощение, так что я ему не помощник. Мне везет, я почти сразу встречаю близнецов и, отдав распоряжение притащить Вела ко мне в кабинет во вменяемом состоянии, отправляюсь в вернисаж.

Видимо, это чудо все же не ошиблось. Зеркало никуда не делось. Оно все такое же растрескавшееся, но рама по-прежнему удерживает дробящие свет осколки стекла. А вот там, где висел портрет Энгиона – лишь блеклое пятно на стене, последнее напоминание о великом, но слишком амбициозном маге. На следующем шаге я останавливаюсь, как вкопанный. Здесь был портрет еще одного эльфа, я даже помню, что Ирэльтиль назвал его в числе предателей. Но теперь его нет. Совсем. Ничего не свидетельствует о том, что когда-то магия Серебряной леди защищала этого перворожденного. Совершенно гладкая стена – словно и не было здесь никогда портрета, а просто не слишком умный дизайнер оставил двойное расстояние между картинами. Но вот же Синдин, Штред, Арианна – они никуда не делись. Значит, хоть в этом я могу доверять Велу.

Можно возвращаться обратно, но мне становится интересно, сколько еще наших недоброжелателей лишились защиты, и я иду дальше.

К своему удивлению я обнаруживаю, что далеко не все портреты эльфов-предателей уничтожены. Вот юный Барт, например, никуда не делся. Да и вон там висят подряд три портрета, возле которых во время осады всегда дежурил кто-нибудь из магов. Странно это... Хотел бы я знать, по какому принципу Марта выбирала, кого лишить защиты, а кого нет. Или это решала не она?

Я продолжаю идти вперед. Почему-то мне хочется убедиться в том, что портрета Бризы здесь больше нет. Но я не помню, где именно он должен быть, а значит, дойду до конца и успокоюсь лишь тогда, когда не найду его вовсе. К тому же, если мне не изменяет память, Бриза была в числе добровольцев, прилетевших на драконах уже во время осады. Каким же длинным стал вернисаж в то время!

Сколько исчезнувших портретов я уже прошел? Тридцать? Сорок? Не больше. Я не считал, но не думаю, что в дальнем конце найдется много предателей. Там, в основном, добровольцы. А ведь под знамена Энгиона стало около пяти сотен защищенных эльфов. Ничего не понимаю.

Вот и завершающий поворот. За последние локтей триста я не досчитался всего двух портретов. Похоже, один из них принадлежал Бризе. Вот и славно. Значит, все сходится, и Вел меня не обманул. Понять бы еще, откуда он все знает.

А вот уже новые портреты: Фарияр, Марк, Алена...

Это похоже на удар в солнечное сплетение. Я останавливаюсь, не в силах справиться с дыханием, и смотрю в собственные глаза. «Я не умею рисовать людей», - всегда говорила Марта. «Она тебя нарисует, и тогда...», - предрекла царственная кошка. Магия генома не действует на людей. Так считалось всегда. Так и было. Но...

Что происходит с человеком, на которого подействовала магия генома? Этот рисунок – защита. Я уверен в этом. Ведь это не лист бумаги. Оригиналы портретов Фарияра, Уме и Марка лежат у меня в столе, а здесь они все равно появились. Не зря Хан бдительно следит за тем, чтобы его единокровный брат случайно не забрел в вернисаж. Так что теперь будет со мной? И могу ли я по-прежнему считать себя человеком? Я вспоминаю, как всего полчаса назад ощутил в комнате Велкалиона магический фон, но совершенно не понял, что там за магия творилась. Чисто человеческое восприятие. Но почему я с утра чувствую себя как-то иначе?

Тысячи вопросов толпятся в моей голове, мешая друг другу, перекрикивая друг друга, сбивая с толку. И заглушая их все, в сознание врезается такая эгоистичная, но такая лакомая мысль.

Я разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов и поспешно ретируюсь от заманчивой истины. Я запрещаю себе думать о Белом Огне.

Артефактер Рен-Атар

- Это для вас слишком опасно, прекрасная Рен-Атар!

- Не настолько, как ты утверждаешь, Хан! Гномы не сходят с ума от одного вида моря! Оно завораживает их и, если позволить смотреть слишком долго, может загипнотизировать до полного безумия. Но! Во-первых, кто позволит Сину смотреть на него вообще, а во-вторых, у нас еще и инстинкт самосохранения есть! Мы сами отворачиваемся!

- Ты тоже рискуешь!

- Я бывала на море! Мне не понравилось, но я пока в своем уме! Не умерли же мы в Майями!

- А если нам придется ловить его на пляже?!

- Вот поэтому я вам и нужна! – вклинивается Алена. - Грэма вытащила, и Сина с Ренатой спасу, если понадобиться! Я уверена в этом!

- Хан, не слушай их! – гнут свое эльфы. - Вам и нас двоих хватит! Свяжем его стасисом, как только увидим и притащим сюда. А потом уже будем разбираться!

- Стасис – это магия времени, болван! На Белый Огонь он может и не подействовать! И вообще, вы нужны Гектору здесь. Вдруг Библиотеку разблокируют. Представляешь, какое здесь нашествие начнется!

Такие споры продолжались в течение двух дней, то в Библиотеке, то в квартире Марты, пока Павел организовывал нам чартер до крошечного островка в Тихом океане.

Дашмир высказался лишь однажды в том ключе, что это дело саламандр и никто, кроме них там вообще не нужен, но тут даже Хан покрутил пальцем у виска. Пусть и нереализованная полностью в том мире магия Белого Огня могла подействовать в первую очередь именно на представителей огненного народа, так что альтернативная защита была просто необходима.

Наконец, состав экспедиции был утвержден. Мне все же удалось настоять на своем. На остров отправились саламандры, мы с Сином и Алена с Грэмом.

К тому времени, когда крошечный самолетик приземлился неподалеку от деревни, я была согласна даже оказаться на плоту в море, только бы в горизонтальном положении. Нет, ну почему на мою долю достаются только трансконтинентальные перелеты, да еще на перекладных!

К нашему удивлению, из деревни не высыпал народ, чтобы поглазеть на гостей с большой земли. Создавалось такое ощущение, что все население просто вымерло. Переглянувшись, мы двинулись к поселку в направлении, которое указывал мой поисковик. И уже у первого дома поняли, что в селе происходит что-то неординарное. С центральной и единственной площади доносился гомон толпы. Мы прибавили шагу.

Народ топтался возле церкви, негромко переговариваясь, а по паперти металась полная женщина лет сорока с лишним, плача и отчаянно к чему-то призывая.

Я заскрипела зубами. Ну не знаю я ни одного я зыка, кроме английского! Я даже не могла понять на испанском или португальском общаются между собой аборигены.

- Син, переводи!

- Грэм, переводи!

Мы с Аленой произнесли это совершенно синхронно. Мой телохранитель меня проигнорировал, шагнув вперед. Вервольф приобнял нас за плечи и быстро заговорил.

- Эта женщина кричит, что падре Эрнесто – видимо наш безумец – заперся в церкви с какой-то монашкой. Она просит взломать дверь и спасти девочку. Но селяне не рискуют ломать храм божий. Хотя, судя по всему, падре не сумел снискать любви своих прихожан.

Хандариф в это время поднялся по ступеням и обратился сначала к женщине, а потом и ко всем собравшимся. Говорил он на всеобщем, и перевод нам больше не требовался. Нет, все же, какой он умница!

- Синьоры, эта женщина совершенно права. Девочке, которая сейчас находится в церкви вместе с падре, грозит опасность. Этот человек обманул вас. Он не священник, - толпа загомонила. - Я – врач психиатр, и ваш падре Эрнесто – мой пациент, сбежавший из клиники почти год назад. Я понимаю, что никому из вас не хочется совершать акт вандализма, поэтому, прошу вас, не мешайте нам. Мой помощник взломает дверь. Потом мы все починим. Но сейчас жизнь находящейся там монахини в опасности. Эрнесто – маньяк. Однажды он уже убил женщину.

Толпа вздохнула и попятилась.

А мы с Аленой обалдело уставились друг на друга. Это когда же он такую легенду сочинить успел?! И ведь как складно наврал, а! Это мы тут, стало быть, бригада скорой психиатрической помощи?!

- Она просит его поскорее сделать свое дело и помочь монахине, - снова заговорил Грэм, прислушиваясь к всхлипываниям толстухи. - Селяне вроде не имеют ничего против, просто сами руки марать не хотят.

Хан сделал знак Синдину, и гном выхватил из-за спины топор с подозрительно знакомым плетением на рукоятке. Ну, ни фига себе сегодня сюрпризов! Это где ж он свою секиру прятал?! И как?! И главное, зачем?!

Саламандры отступили чуть в сторону, и Син размахнулся. Центральная перекладина разлетелась в щепки с одного удара. Все трое рванулись в открывшийся проход, и мы поспешили присоединиться к ним. Хан что-то бросил рыдающей женщине, и она, кусая руки, застыла, боясь заглянуть в церковь. Доносившийся оттуда жуткий хохот и тихий сдавленный плач не располагали к излишнему любопытству.

- Ну, наконец-то!

Мы застыли, вбежав в темный проход и уставившись на источник этого неожиданно звонкого крика. Прямо перед нами зависла в воздухе цветочная фея.

- Скорее! Он убьет ее! Чего встали! Кончайте этого маньяка!

Но мы только хлопали глазами от неожиданности.