Варвара Кислинская – Сокровища Зазеркалья (страница 72)

- Но почему?!

- Не сейчас, Елена, - ответил Грэм, - тебе понадобится время, чтобы восстановить свой запас сил полностью. Тебе ведь снова придется столкнуться с безумием. А ты пока слишком слаба.

Мне показалось, что он что-то недоговаривает. Я наконец-то, сообразила посмотреть на почти прикрытое шторами окно, за которым уже вовсю сияло солнце.

- Который час?! – завопила я, - Сколько я была в отключке?!

- Часа три, - виновато вздохнул Зантар. - Мы не сразу поняли, что тебе нужно просто влить такое аховое количество силы. Когда первый раз не помогло, мы испугались, что тут дело в другом. Это потом Грэм попытался тебя трансформировать, и когда не смог, определил, что ты еще не восстановилась.

- Что там случилось?! – потребовала я ответа. - Не верю, что за это время Рената и Син ничего вам не сообщили! Что с Шетой?!

Ответом мне было скорбное молчание.

- Говорите!

- Может, кофе попьем? – пряча от меня глаза, спросил Кант и с трудом поднялся. - Помогает при восстановлении. Проверили уже.

- Действительно, - Грэм аккуратно ссадил меня со своих коленей и тоже поднялся.

При этом он продолжал меня поддерживать, словно я собиралась упасть на ровном месте. А я чувствовала себя вполне нормально. Не прекрасно, конечно, бывало и получше, но, то, что со мной происходило, не было слабостью. Так, легкое утомление.

Кант помог брату встать, и они, цепляясь за стеночку, поплелись на кухню.

- Я так понимаю, разговор предстоит долгий и безрадостный, - вздохнула я, предчувствуя плохие новости.

Когда кофе был готов, я узнала о трагедии произошедшей ночью в Библиотеке. Я сама удивилась тому, какой всплеск патриотизма вызвала у меня эта новость. Неужели я стала настолько оборотнем, что предана уже не только своему волку, но и всему их народу?! Странное ощущение. А может, все дело в том, что Грэм тоже очень переживал по этому поводу. Я чувствовала, что он душой рвется в горный Гарталисс, чтобы лично переловить всех предателей. Слава Богу, что у него есть приказ привести меня, а сделать этого он пока не может.

- А что, все-таки с Шетой? – спросила я, видя, что они старательно избегают этой темы.

- С Шетой... – близнецы переглянулись, - ну... физически все в порядке.

- Физически? – переспросила я.

- Ну, да. Когда ее принесли к Эвриду в бессознательном состоянии, старый вояка, недолго думая, просто отрубил ей голову.

- Что?! – мне стало дурно.

- Это ты здесь и сейчас так реагируешь, - хихикнул Зантар, - а ты представь, что с Марком было, когда это у него на глазах произошло. Марта говорит, он чуть голыми руками старика не придушил.

- Вы что, издеваетесь? – вызверилась я.

- Она ни разу не видела, - пояснил непонятно что близнецам Грэм.

- Не видела чего?! – заорала я.

- Как работает магия Серебряной леди, - пояснил Кант. - Она защищает от насильственной смерти. Убитый тут же вываливается из портрета в галерее, излечившись от ран. От физических ран.

- Это что, со всеми так? – мне в голову закралось нехорошее подозрение.

- Только с теми, кого нарисовала Марта. Это и есть ее защита.

- Значит, я совершенно напрасно здесь выкладывалась? Грэм умер бы и снова возродился в Библиотеке?

- Грэм умирал не от насильственной смерти. Бешенство естественно для оборотней. Он не возродился бы.

- Так убили бы! Он бы потом как новенький вернулся!

- Нет, - покачал головой Кант. - Ты не понимаешь. Грэм был болен естественной болезнью оборотней – бешенством. Он и вернулся бы с ней. В лучшем случае можно было предположить, что он излечится от влияния Белого Огня, но его бы это не спасло. К тому же после Шеты и этого уже нельзя утверждать.

- Да что там с Шетой, в конце концов?!

- Алена, мы не знаем, что с ней вообще произошло. На нее повлияла магия Белого Огня, магия генома. Такая магия впечатывается в ткань мира. Это не лечится целителями. Физически Шета совершенно здорова. Она осталась молодой сильной кентаврицей. Но ее разум, соприкоснувшийся с Белым Огнем, помолодел на пару десятков лет. Умственно она пятилетний ребенок. Саламандры в ужасе. Белый Огонь в их исторических летописях никогда не действовал ментально, только физически. Завтра в Библиотеку прибывают ученые, которые постараются разобраться, можно ли ей вообще помочь.

- Пятилетнего ребенка?..

- Да. И она ничего не помнит. При нормальном воздействии Белого Огня, как объяснял мне Хан, молодеет только тело, а разум остается прежним. А здесь все наоборот. Такого никто вообще не припомнит.

- Боже мой... – невольно вырвалось у меня. - А может я смогу?

- Это не сумасшествие, Елена, - Грэм взял меня за руку. - Это повернутое вспять время. Нам остается только надеяться, что через двадцать лет она снова станет такой же, как была.

Вождь Предреченный

- Марк! - прекрасная фейри дотрагивается до моей руки. - Не терзайте себя так, Марк.

В ее глазах – материнская ласка. Почему-то рядом с ней я чувствую себя маленьким и защищенным. Но я огромен. Сейчас – совсем не так, как буквально несколько часов назад, но я все еще неуклюж и неповоротлив. Никак не могу привыкнуть к своему новому телу, к тому, как управляться с ним. Я не знаю, как сидеть, как лечь, как встать. Не самое приятное ощущение. Кажется, Годзиллу я чувствовал лучше, чем собственный лошадиный круп. А Гектор еще говорил что-то о моей врожденной грации! И все же мое новое тело мне нравится намного больше прежнего. Удивительно, но впервые за много лет я нравлюсь себе. А грация приложится. Я научусь.

Господи, о чем я думаю? О ерунде. За сегодняшнюю ночь случилось столько всего, но рядом с Мэгги я расслабляюсь и даже могу улыбаться. Впрочем, Шете я улыбался тоже. Сквозь слезы. Что происходит с человеком, который вдруг стал кентавром? Или что происходит с кентавром, который слишком долго был человеком? Я никогда не умел плакать. Так откуда взялись слезы в ответ на детский взгляд на ставшем вдруг наивном лице? Почему я плакал, увидев ребенка в совершенном теле взрослой кентаврицы?

И почему я забыл о своей неуклюжести и отвратительной координации, когда убивал Эврида? Я бы убил его, если бы не Мэгги и Гектор. Я нес Шету на руках, и в душе теплилась ничем неоправданная надежда, что ее отец совершит чудо и вернет ее мне. А он вынул меч. Я никогда не умел драться и при всей скандальности своего взрывного характера не отличался кровожадностью. Но его собирался убить. Без тени сомнения, без жалости. Просто потому, что в моих глазах сам факт его существования был нонсенсом.

Потом я извинился. Когда понял. Но так до конца и не поверил. И меня до сих пор гложет сомнение, что если бы нам удалось привести Шету в чувство обычным способом, она очнулась бы нормальной. Эврид принял мои извинения с олимпийским спокойствием. Единственный его комментарий к инциденту заключался в том, что если меня хорошо натренировать, я стану лучшим бойцом современности. Тогда мне снова захотелось его убить. Я не понимал его равнодушия к собственной дочери. Я чуть не бросился за ним следом, когда он, кивнув, развернулся и пошел прочь.

- Он никогда не проявит открыто своих чувств, - рука Гектора легла мне на плечо. - Он слишком много терял, чтобы показывать, что еще может скорбеть о чем-то. Но поверьте, Марк, я не хотел бы сейчас оказаться на его месте.

Мудрый человек Гектор.

Мэгги увела Шету, а он пригласил меня в странное место, которое здесь именуют кухней. Впрочем, Библиотека вообще странное место.

Я стараюсь заставить себя думать о Джесси и радоваться за нее, но мысли снова сползают не в ту сторону. Шета. Шета, Шета, Шета... я старый дурак. Я стыдился того, что мне нравится смотреть на ее личико на мониторе, старался убедить себя, что совсем не скучаю, когда она пропала на несколько дней. И не думать о том водовороте чувств, который захватил меня, когда она, хмурая и сосредоточенная единственный раз вошла в мой кабинет. И о легком румянце на ее щеках, когда она наконец смогла сосредоточить на мне свое внимание. Я действительно старый дурак...

- Марк! – Мэгги садится напротив меня.

Я не знаю, куда делся Гектор, но мне совершенно не хочется уходить из его кабинета. Хотя, надо, конечно, ознакомиться поближе с Библиотекой и посмотреть на отведенные мне апартаменты.

- Я хочу поговорить с вами о вашем сыне, Марк.

Питер... Я предал Питера. Я все-таки сбежал в этот мир, оставив его на растерзание того, не магического.

- Вы хотите взять свое обещание обратно? – усмехаюсь я.

- Нет, Марк, если вы будете настаивать, я приведу сюда вашего сына. Но есть кое-что, что вам следует понять.

- Конечно, Мэгги.

Мне следует понять очень многое. Несмотря на то, что я сам предсказал свой и Джесси переход в этот мир, несмотря на все рассказы и предупреждения Шеты, я все еще многого не знаю. И понимаю еще меньше.

Фейри устраивается поудобнее, словно готовясь к долгому объяснению. Потом вдруг задумывается, роется в столе и достает альбом и карандаши.

- Я буду рисовать вас и рассказывать. Вы же не против?

- Ваши рисунки – это защита?

- Да, Марк, и вам она нужна.

- Думаете, я сам не справлюсь?

- Обязательно справитесь. Вы сильная личность. Но от стрелы в спину лучше подстраховаться, согласитесь.

- Уме вы тоже нарисовали?

- Конечно. Я же как раз от нее. Зашита нужна всем, Марк. Вот только не все ее заслуживают.